20
С одной стороны, такое внимание Чонгука не могло меня не радовать, с другой — именно сейчас его визит был крайне некстати. Я быстро спрятала окровавленный палец за спину. Ну и лицо постаралась сделать невинным, удивленным и разгневанным одновременно. Выходило скверно, ибо гадский лорд кривился и ни капельки не был впечатлен.
А вообще, это что же выходит, он и боль мою чувствует? Однако... Однако, если не схитрить, придется объяснять, для чего меня покусал собственный хран. Лучшая защита — это нападение. Любой начинающий боевик знает об этом.
Поэтому я оставила на лице лишь гнев и выдохнула:
— Чем обязана, лорд дарк Чон?
Впрочем, ему я тоже смотрела лишь в лицо. Ниже взгляд опустить боялась. Еще с того раза, как обнаружила его в постели рядом со мной. Помнила насколько он красив. Бронзовая гладкая кожа так и притягивала взгляд, а бугрящиеся под ней мускулы хотелось потрогать. Да, что там говорить. Стоило закрыть глаза, и я видела его, надменного, хищного, пожирающего меня взглядом и... почему-то всегда раздетого. Малх! Это не допустимое поведение для леди!
И я задрала подбородок еще выше, чтобы ненароком не увидеть, насколько плотно брюки из тонкой кожи обтягивают его крепкие бедра.
— Лили! — выдохнул демон и уселся на кровать. Прямо на то самое место, где несколько мгновений назад лежали «Хроники майар». — Что у тебя случилось?
— Все в порядке, — честно соврала я.
Хотя подсознание вопило: «Ты! Ты у меня случился!».
— Но тебе было больно. Я почувствовал! — настаивал он. — Так что произошло?
Теперь, когда гадский лорд сидел, смотреть ему только в лицо стало значительно труднее. А бронзовое тело манило, искушало, звало. Вредно себе отказывать в маленьких радостях. Тем более, в последнее время их слишком мало в моей жизни.
И я пошла на поводу своих желаний. Не всех, разумеется. Фантазия у меня гораздо богаче, но взгляд скользнул по мощным плечам, задержался на литых пластинах груди и уже почти спустился к животу...
— Лили! — крикнул объект моего пристально внимания.
— А? — отмерла я.
Он что-то спрашивал? Нет? Сердце колотилось так, словно меня заставили при прохождении полосы препятствий истратить весь магический резерв. А теперь, когда Чонгук еще и поймал за пристальным рассматриванием... У-у-у... У одной любопытной адептки вся кровь прилила к щекам, и они полыхали так, словно их изнутри лизало пламя.
— Да слушаешь ли ты меня? — Чон плавно перетек в пространстве, мгновенно оказавшись рядом.
Вот прямо совсем рядом. Настолько близко, что я ощущала жар его тела, чувствовала, как дыхание демона шевелит мои выбившиеся из косы пряди. А еще сердце... Его сердце стучало так же отчаянно, как и мое. Словно он тоже украдкой рассматривал обнаженную меня, и увиденное впечатляло, возбуждало, лишало покоя. Вот прямо там стучало, в груди, под кожей...
— Прости, что ты сказал?
Голос подвел. Он стал низкий и хриплый, а в горле как-то разом пересохло. И смотрела я теперь прямо в глаза, в которых из крошечной искорки зрачка разгоралось пламя. Красивыми такими всполохами: и желтыми, и оранжевыми, и красными.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — почему-то совсем не горячая, даже прохладная ладонь легла на лоб, и я задрожала. Даже такое невинное прикосновение, рождало внутри тягучую волну жара, медленно расползающуюся по венам.
— Лили... — нет, Чонгук больше не звал. В его голосе тоже появилась легкая хрипотца, которая еще хуже прикосновений! Хуже! От нее ноги подкашивались, а голова кружилась и отказывалась мыслить рационально. — Лили, девочка, что с тобой происходит?
— Все... все хорошо, я просто... просто ударилась. Нечаянно. — Даже шепот давался с трудом.
— Ты вся дрожишь! — и меня притянули к раскаленному телу, от прикосновения с которым дрожь не пропала. Она усилилась многократно.
Мир покачнулся. А когда теплые твердые губы демона накрыли мои, мир с оглушительным звоном окончательно распался на кусочки. И поцелуй был странным. Диким, но ласковым. Неистовым, но нежным. Сладким, но соленым, потому что слезы почему-то текли.
Когда воздуха хватать перестало, поцелуй закончился. Но Чонгук не отстранился. Он так крепко прижимал меня к себе, так бережно дотрагивался, а потом зашептал, заставляя млеть и трепетать еще больше.
— Наваждение мое... Девочка... Лили...
А я... Я вдруг очнулась. Вынырнула из сладкой патоки слов, объятий и своих ощущений.
— Наваждение? Девочка? — переспросила я, и почувствовала, как Чон замер, напрягся, словно притаившийся хищник, готовый броситься на слишком наглого и неразумного врага. Но разве меня это остановило? Нет! — Тогда объясни мне, какого Малха ты меня избегаешь все это время?
Сама опешила. Мы не переходили черту, никто из нас не обязан оправдываться. И все же, мне хотелось знать, что я такого сделала? Почему демон перестал меня замечать вне занятий, на которых даже не смотрел в мою сторону?
— Мне казалось, что мое общество не слишком приятно леди, — равнодушно произнес он и отстранился.
И столько холода в словах, от которого стынет кровь, и душа покрывается инеем. А мне... Чего же хочется мне? Тепла! Его тепла! Я лечу к нему, словно ночной мотылек к свету, и ничего не могу с этим поделать. Замерзаю без него, гибну. Это выше, это сильнее меня, потому что так нужно, и так правильно. И я не позволю ему спрятаться за безразличием. В этот раз получу все ответы, которые он мне задолжал.
— Тебе казалось! — с вызовом ответила я, глядя во все еще полыхающие глаза.
— Вот как? — невеселая усмешка искривила красивые губы.
— Именно! И, вообще, при живой невесте флиртовать со всякими... со всякими... престарелыми драконихами — это моветон, так и знай! — зло выпалила я.
А он... Он... Он!!! Гадский лорд заржал. Громко и обидно. Подушка, которую кидала в храна, оказалась далеко, и я чувствовала себя беззащитной, ненужной и униженной.
— Можете идти, лорд дарк Чон, — тихо произнесла я и отвернулась, потому что слезы радости высохли, а слезы обиды и разочарования показывать ему не хотелось. — С вашей подопечной все в порядке. Спите спокойно.
Вот только он не ушел. Я ощущала его присутствие, слышала, как он дышит: глубоко и рассерженно. А потом Чонгук подошел почти вплотную. Демон не прикасался ко мне, но стоял так близко, что я чувствовала его каждой частичкой своего тела.
— Ты мне не невеста, Лили, — тихо и вроде даже спокойно сказал он.
— С каких это пор? — Это что у них, у демонов, забава такая? Хочу, даю слово, а хочу, назад забираю? Я не согласна!
— С самого начала.
— Поясни.
— Это у людей слово семьи и жениха много значат, у демонов — невеста сама должна дать согласие. И насколько я помню, ты отказала мне.
Было такое. Я ведь и вправду ему отказала. Правда! И теперь он на законных основаниях может заигрывать с этой морской зеленоглазой жабой!
— Значит, теперь я для вас только подопечная, с которой вы связаны странной печатью, лорд? — хотелось бы, чтобы слова прозвучали спокойнее, но голос дрогнул от переполнявшей меня горечи.
Повисла тишина. Такая липкая, неприятная, секунда которой длится вечность. А потом меня развернули, и в лицо уставились, и даже слезы пальцем вытерли.
— Теперь ты для меня глупая девчонка, от которой взрослый демон тщетно пытается держать дистанцию! — очень эмоционально прошептал он и быстро, совсем мгновенно коснулся моих губ, тут же отстранившись. — Скажи мне «да»! Скажи мне «да», моя Лили!
И так он говорил, так смотрел, что отказать я не могла. Не имела права, не хотела. Но...
— И не будет никаких морских жаб? — все же уточнила я.
— Никаких! — с улыбкой подтвердил демон.
— Тогда я говорю вам «да», лорд Чонгук дарк Чон!
Вышло менее торжественно, чем планировала, потому что его улыбка заразной оказалась. Хотелось волшебства и сумасшествия, но...
— Раз мы все так замечательно и быстро с вами решили, леди Манобан, то на правах вашего жениха требую, чтобы вы незамедлительно легли отдыхать. Завтра ответственный день и сил потребуется много.
Он поцеловал меня всю растерянную в лоб и ушел, не забыв обновить защитный контур.
Малх! Поцеловал в лоб! И ушел!
Это злило, но не беспокоило так, как некое ощущение, затаившееся внутри. Я была твердо уверена, что меня только что провели, как глупую девчонку, обвели вокруг пальца, как несмышленыша. И осознание этого душило и злило неимоверно.
— Вас! — позвала я. — Вас!
— Да тут я. Куда мне деваться? — хран появился вместе с книгой.
— Ты это видел?
— Я это видел, — кивнул рогатик.
— И?
— Что «и»? Развели тебя, Лиска, как котенка неразумного.
Малх! Так я и знала.
— В чем подвох? — осторожно спросила Васа. Чувство облапошенности было, но постичь суть не могла.
— Могла ты из нашего демона еще долго веревки-то вить, а сейчас все — лавочка прикрыта. Ты слово ему дала, «да» свое неразумное, а демоны к этому строго относятся. Раз согласна, значит, стала фактически собственностью на веки вечные, — ответил хран.
— Собственностью? — в ужасе переспросила я. — Это он что, может со мной делать что угодно?
— Вообще, да.
— И убить? — сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди.
— Ерунды не говори! — нахмурился рогатик. — Демоны — они собственники, а свое имущество и сами не портят, и другим не дают. Так-то. В общем, лучшего защитника нам не найти все равно.
— Тогда... Чем мне грозит эта помолвка? — окончательно запуталась я.
Конечно, слово «собственность» коробило, но против защитника и надежного плеча рядом я совсем не возражала. Тем более, не раз убедилась, что мои магические навыки пока не идут ни в какое сравнение с навыками кураторов. Даже способность к управлению двумя стихиями не давала преимущества. Магия — субстанция тонкая. Чтобы ею управлять, многому следует научиться. А для этого время нужно и терпение.
— Командовать он теперь будет! — хран смотрел на меня так, словно я существо неразумное, которое и понятия не имеет о том, что всем известно. — Заботой своей достанет. Ну и губы твои противно так лизать станет все время.
И вот сейчас я улыбнулась. И как мне не пришло в голову, что наши с Васом «хорошо» могут различаться? Причем, кардинально. Лично я была бы совсем не против, чтобы Чонгук время от времени лизал мои губы. Ничего противного в этом не находила. Более того, целуется Чон замечательно. Даже от простого воспоминания кровь закипала. А ведь мне есть теперь с кем его сравнить, и О можно даже в расчет не брать.
Что касается приказов и навязчивой заботы, то куда уж больше? Терпела раньше, вынесу и сейчас. Зато морская жаба, как бы ни раздувала свои жабры, все равно останется с носом. А это... Это дорогого стоит!
— Дремучая ты у меня все-таки! — покачал головой Вас. — Сама себя в добровольное рабство одним словом упекла и улыбается стоит. Горе мне с тобой. Тайны рода узнавать собираешься? Или будешь в облаках витать? Учти, кровь засохнет, я твои грязные заготовки больше кусать не буду! Не хватало, чтобы опять твой защитничек в исподнем прибежал...
— Вредина! — я показала язык опешившему храну и потянулась за книгой.
Как и следовало ожидать, повышенная регенерация сыграла свою роль. Ранка, оставленная остренькими зубами Васа, затянулась. От нее осталась лишь тонкая царапинка. А кровь совсем засохла, оставив на коже бурые разводы. И что теперь делать? Я с надеждой посмотрела на свою нечисть.
— Не-не-не! — запричитал он. — Даже не проси! Еще раз рисковать? Да меня этот твой развеет! А я жить хочу!
— Предатель... — вздохнула я.
— На каждого рогатого всегда найдется более рогатый, — философски заметил хран. И ведь тут не поспоришь.
Но проблему все равно нужно решать. Я провела по застежке пальцем, на котором запеклась кровь, и ничего. Абсолютно ничего не произошло. Книга так и осталась закрытой и непонятной. И тут на ум пришли слова Васа: «Докажи ей, что ты не самка сиэкла». Хмм...
Теоретически, кровь не единственная жидкость в организме. А это значит, что терпеть боль и рисковать, играя на нервах демона, вовсе не обязательно.
— Лиска, ты что удумала? — насторожился хран. — «Хроники» книга хоть и не особо древняя, но созданная в единственном экземпляре!
Я же загадочно улыбаясь, поднесла фолиант к себе поближе и... плюнула на застежку. Слюна с шипением впиталась в металл, том окутало яркое сияние, и книга раскрылась.
— Ну ты и охальница! — взвизгнул хран. — Святыня же!
Но кто бы обращал на него внимание.
«Житие Ноеллы Воеллон, последней жрицы храма огня в почившем мире Асмааль. Моим потомкам завещано и посвящается» — прочитала я. Да, теперь я понимала язык, на котором писала моя почившая бабка. Надо же, майары дали городу имя своего погибшего мира. Наверное, это больно — терять все, что тебе дорого. И трудно начинать жизнь с самого начала на новом чужом месте.
По сути, спаслись всего девять женщин. Легенды легендами, мифы мифами, но порой правду в них искать не стоит. Почти все переселенки были довольно преклонного возраста. Кроме одной. Ноэлла Воеллон — самая юная из жриц бога огня. Она приняла сан незадолго до того, как магическая война уничтожила все живое вокруг.
Горстка женщин, собравшихся на черных камнях храма, молила богов даровать им хотя бы надежду на спасение. И они ответили. Портал открылся неожиданно, за секунду до того, как четыре вихря разбушевавшихся стихий поглотили остатки их мира.
Новый дом тоже не встретил радушно. Жрицы оказались на острове Вулканов именно тогда, когда огненные потоки лавы могли уничтожить его. Но что такое огонь для тех, кому подвластна эта стихия. Для кого она, словно ласковый котенок, трущийся об ноги.
Древние расы на островах не селились, а люди были настолько благодарны элементалям, что место, которое спасли майары, стало их настоящим новым домом. Несколько человеческих поколений сменилось прежде, чем небеса увидели золоченые шпили великого града Асмааля. Это была эпоха мира, процветания и благополучия.
А потом началась война. Да-да, самая настоящая. Ничего нового. Все как всегда. Майары давали силу и власть. Их боялись, а значит, ненавидели. Так думали все, но книга рассказывала правду. Уродливую, досадную правду. Правду, которая любовь низводила до состояния разменной монеты, от осознания которой округлялись глаза, замирало сердце, и холодела душа.
Я так зачиталась, что не заметила, как за окнами восходит светило, и начинается новый день. А ведь так и не дошла до самого главного, самого важного. Хотя, если задуматься, любое из тех событий могло повлиять на ход истории, на судьбы потомков Ноэллы Воеллон.
Зато теперь я знала точно: печать Малха — это одновременно и награда, и проклятье. Майары рождаются со стихией. Огонь течет по их венам, плазмой растекается внутри, но дремлет до поры. Майары сильны, но весьма уязвимы и беззащитны. Особенно те, кто еще не обрел силу, не приручил ее.
Именно поэтому боги даровали им одну особенность. Огонь сам выбирает того, кто сможет защитить слабую женщину, терпеливо учить ее и оберегать. Стихия выбирает самого достойного, самого сильного, самого подходящего. Она не учитывает лишь одного, что сближая две души, неизбежно обрекает их на счастье или на страдание. Иного не дано, ведь у майары и защитника нет выбора — они связаны до тех пор, пока смерть не придет за одним из них. Вспыхнет между ними любовь — повезло. А иначе... Об этом и думать не хотелось.
Чонгук... Как жаль, что ты оказался так близко. Как жаль. Никогда и никому бы не пожелала испытать такую боль. Никогда бы не хотела лишить кого-то выбора. И все же... Все же, где-то в глубине души, я радовалась, что этот восхитительный, сильный, благородный мужчина мой. Лучшего выбора я бы не смогла сама сделать!
До важного так и не дочитала. Проснулась на книге, а под дверями утренней птицей заливался Чимин:
— Кто рано встает — тот адепт боевого отделения! Манобан, подъем! Догоняй!
Уже? Вроде же только глаза прикрыла. Перевести бы пинком этот будильник ну хотя бы на полчасика. Довольный голос куратора раздражал.
— Догоним и перегоним... — хмуро буркнула я и поплелась в душ.
Рядом висел хран, заглядывал мне в лицо и задавал глупые вопросы, чем очень бесил.
— Нашла что-нибудь интересное? — Я лишь отмахнулась, но он не унимался: — Нашла?
— Нашла! Еще на балу нашла! Приключения на пятую точку! — Пришлось ответить грубо, и Вас обиделся. — Книжку спрячь! — крикнула я перед тем, как рогатик исчез, пробухтев что-то вроде «вот тебе и доброе утро».
Тут бы тоже с ним не согласилась. Утро определенно добрым не было. Оно было недобрым и встречало меня неприятностями, начиная с Чимина, и заканчивая Алантой Риш-Танин. Морская жаба терлась около Чона. А он, между прочим, меня ждал! Потому что выбора у него нет. Все трое посмотрели на меня, и я поняла: ничего хорошего мне не светит!
— Забыл вчера сказать, — лениво, чуть растягивая слова, произнес эльф. — Леди Аланта любезно согласилась нам помочь. И сегодня мы тренируем защиту от воды.
Зеленоглазая хищно улыбнулась.
Этого мне только не хватало!