2
Я шла по коридору академии, на ходу размышляя о превратностях судьбы. Ну, почему? Почему женщинам для того, чтобы подготовиться к балу, необходимо столько времени? Почему мужчинам после тренировки достаточно лишь принять душ и упаковать тело в парадный костюм? Ни тебе прически, ни макияжа, не говоря уж о прочих шпильках, булавках и чулках!
Не то чтобы я любила все эти светские развлечения. Даже напротив, не любила, но сегодня был особенный день. Дважды особенный. Не-е-ет, трижды! Шоколад, танцы и Сехун — три заветных желания, которые Малх решил исполнить как раз на зимнем балу в академии.
А еще... Еще я ощущала себя если не сногсшибательной красавицей, то очень хорошенькой девушкой. А что? Изумительное платье и завитые локоны даже дурнушку порой превращают в королеву, а я дурнушкой никогда не была, хотя и повода принарядиться здесь еще как-то не случалось. Привыкли видеть меня в форме с тугим пучком на затылке. Эх, чего уж там, я сама привыкла наблюдать за своим унылым отражением в зеркале. Зато сегодня вся светилась и сияла, предвкушая чудесный вечер. В кои-то веки не маршировала, чеканя шаг, а легко ступала в тонких туфельках в тон платья, немного придерживая подол длинной юбки. Этому и многому другому, что должна знать и уметь благородная девушка, меня тоже обучали. Причем, весьма старательно. Отец хоть и настаивал на военном образовании, но понимал, что благородной леди когда-нибудь придется выйти замуж, даже если она маг-огневик. Создать семью — это долг каждой женщины, а к долгу родитель относился весьма уважительно.
Первые заинтересованные и восхищенные взгляды смутили, вторые — заставили взять себя в руки и расправить плечи. Что бы ни случилось, Манобаны должны быть на высоте. Я даже так осмелела, что помахала адепту Хосоку Тьери — моему соседу по парте.
— Привет, Хосок! — поздоровалась я, хотя уже виделись на занятиях.
— Ли? — удивленно спросил он, поворачиваясь всем корпусом, чтобы проводить меня взглядом.
Забавно. Неужели, так изменилась? Не узнал? Ох, быть мне богатой! Не иначе, как за лорда императорского казначея сосватают. Останавливаться не стала, прошла дальше туда, где ждал Сехун.
Он стоял в окружении адептов с нашего факультета и откровенно скучал, посматривая в зал и совершенно не обращая внимания на хихикающих в сторонке целительниц. Впрочем, девушки с артефакторского отделения тоже посматривали в сторону боевиков с большим интересом.
На мгновение стало страшно. Не дрейфь, Лалиса! Манобаны не сдаются! Видишь крепость? Иди и возьми ее! Тем более, ее защитники сегодня выкинули белый флаг.
Я глубоко вздохнула, незаметно вытерла о платье вспотевшие ладошки, словно просто оглаживала юбку, и пошла.
— Добрый вечер, лорд! — нежно пропела, подойдя к О.
— Леди! — кивнул мне Сехун, мельком мазнув по мне взглядом, и, собственно, тут же отвернулся.
В первую секунду растерялась, потом щекам стало жарко, а потом... Нет, разозлиться я не успела, потому что О медленно, очень медленно повернулся ко мне. И у него лицо стало еще удивленнее, чем до этого было у Хосока. Кстати, тот меня обогнал и теперь потешался над Сехуном.
— Лиииса? — ошарашено выдохнула моя мечта.
Хотела бы я ответить что-нибудь вроде «Какого Малха?» или «глаза разуй». Да мало ли витиеватых фраз у мага-боевика вертится на языке в нестандартной ситуации, но сегодня я леди Лалиса Манобан. Поэтому, потупив взор, внимательно и тщательно принялась рассматривать наборный паркет бального зала.
— Я, — едва слышно выдохнула, собственно, я, но О услышал.
Нет, долго смотреть под ноги не смогла. Там не было абсолютно ничего интересного. Куда приятнее разглядывать серебряные снежинки, еловые ветви и переливающиеся магическими светлячками гирлянды, которыми украсили зал. Да и гости привлекали к себе повышенный интерес. Сегодня преобразились все: барышни сменили ученические платья на бальные, а кавалеры — строгие мантии на вычурные, расшитые золотом сюртуки, камзолы и кафтаны. Только боевики не изменили себе, явившись на зимний бал в парадной форме. Хотя, признаться, в белом с золотым они выглядели намного выигрышнее многих адептов с других факультетов, несмотря на весь их разноцветный бархат и атлас.
— Лиса! — отмер, наконец, пришедший в себя Сехун, устремляясь ко мне. — Лиса...
Под ошеломленными взглядами адептов всех факультетов он вдруг растерялся, откашлялся, а потом вдруг расправил плечи и чопорно кивнул мне.
— Леди! — почти величественно произнес О и протянул руку.
«Совсем двинулся?» — хотелось рассмеяться мне, но я вложила ладошку в протянутую руку, а потом... Потом случился ОН! Поцелуй!
То есть, не совсем поцелуй страсти, а самый обычный акт вежливости. Сехун, приняв мою руку, поднес ее к губам и коснулся пальцев. Да мне... Да я... Да меня как молнией поразило! Это оказывается очень мило и довольно приятно, когда к девушке проявляет интерес мужчина, который ей нравится. А О мне нравился. Очень.
Руку выпустили, но и на шаг не отступили. Более того, Сехун посмотрел на меня с гордостью, а потом бросил полный превосходства взгляд на однокурсников.
— Позвольте сопроводить вас в зал, леди Лалиса! — чуть хрипловато произнес он и подставил локоть.
Мне не оставалось ничего другого, как водрузить на него ладонь и под завистливые взгляды адепток прошествовать в гущу собравшихся. Да-а, а у нас с целителями и артефакторами общие занятия. Теперь жди неприятностей. Мне, конечно, не привыкать. За три года всякое бывало, но осторожность не помешает.
Открывал бал ректор. Он выступил со вступительной речью, но был краток, всего лишь поздравив всех с наступающим праздником и пожелав успехов: нам, адептам, в учебе, преподавателям, разумеется, в их нелегком труде. Выглядел сегодня архимаг отменно, сменив черную мантию на темно-синий бархатный костюм с широкими кружевными манжетами и белоснежным шейным платком, украшенным крупным сапфиром.
Дав отмашку оркестру, глава академии подхватил молоденькую преподавательницу, читающую лекции о свойствах ядовитых растений, и, как только заиграла музыка, закружил ее в танце.
— Позвольте вас пригласить? — галантно поклонился О, чем еще больше покорил меня.
Я, конечно, изобразила вполне сносный реверанс, но когда Сехун повел меня в танце, все же не выдержала. Не так я представляла себе веселье. Совсем не так! Светских раутов мне хватало и на каникулах, когда отец начинал вывозить дочь, чтобы похвалиться мною перед многочисленными соседями. И ладно бы на охоту или пикник с игрой в крокет, так нет же! В основном это были скучные обеды, чаепития и балы, где каждый пытался показать свою значимость. За манерами и этикетом следили более ревностно, чем в столичном обществе, где мне так же удалось побывать еще до поступления в академию магии.
Но здесь я не ожидала ничего подобного. Думала, будем танцевать до рассвета, смеяться и веселиться от души. К слову, наши преподаватели и многие адепты так и поступали, а вот О... Зачем-то корчил из себя аристократа. Нет, он, конечно, и был им, но мне хотелось видеть совсем другого Сехуна. Того, к которому я привыкла. С кем совершала вылазки, отрабатывала боевые навыки и заклятья. Чья улыбка рождала тепло в душе.
— Что ты творишь? Малх тебя подери! — прошипела я так, что меня мог услышать только О. — Мы не на королевском приеме!
Рука на моей талии дрогнула и опустилась ниже, где была уже не талия, а юбка. Я видела, как робость покидает Сехуна, его взгляд становится масленым, как у кота, перед которым поставили миску сметаны, а улыбка совсем не та искренняя, а призывная и липкая. Именно такой О улыбался всем очарованным адепткам.
А я-то уже готова была поверить, что Лалиса Манобан для него что-то значила, заинтересовала. Скорее всего, Сехуну от меня опять что-то понадобилось. Но вместо того, чтобы подойти прямо попросить помощи, как он делал все эти три года, О почему-то решил действовать иначе. И, возможно, приди я в обычной форме боевика, действительно ограничился бы одним танцем и просьбой, но метаморфозы, произошедшие с привычной ему «черепахой», удивили. Парень просто растерялся, но быстро взял себя в руки. Точнее, взял-то он в руки меня! Причем, те мои места, которые никто не позволял ему брать. При этом, О склонился к самому уху и зашептал:
— Просто ты такая красивая, Лиса! Я не ожидал, что ты такая... — чуть отстранившись, он поймал мой настороженный взгляд и осекся. — То есть ты всегда привлекательна, но сегодня — особенно.
— Руку выше поднял! — процедила я, испепеляя его взглядом. — В какой момент я тебе казалась особенно привлекательной? Когда барахталась в грязной канаве, свалившись с бревна? Или может, когда ты снес меня щитом, и я ввалилась в подсобку с пыльными швабрами? Может, пора честно сказать, что тебе от меня нужно?
Рука послушно вернулась на талию, а О очаровательно улыбнулся. То есть, он всегда очаровательно улыбался и знал об этом прекрасно, но сейчас магия его обаяния почему-то совсем на меня не подействовала. Может, потому что его глаза оставались серьезными, и где-то в их глубине зарождалось беспокойство. Значит, права я! Точно что-то надо.
Но ответил Сехун совсем не то, что я ожидала:
— Просто расслабься, Лиса, и потанцуй со мной! Я же знаю, что нравлюсь тебе. Видел, как ты смотрела на меня! — он прижал меня крепче.
Малх! До чего же стыдно! Оказывается, О все это время читал меня как открытую книгу и наверняка посмеивался над влюбленной однокурсницей. А сегодня вдруг облагодетельствовать решил. С чего бы?
Впрочем, гадать не пришлось. Совсем скоро с нами поравнялись еще две пары. Сухо Ким и Бэкхён — два неразлучных спутника О, соучастники всех его пакостей и проделок, уверено вели в танце двух первых красавиц факультета общей магии. Девицы беспрестанно хихикали и бросали на меня загадочные, а порой наигранно-снисходительные взгляды, что заставило напрячься еще больше. Атмосфера накалялась.
— Сех! Не думаешь же ты, что пари засчитается? — с ухмылкой спросил Сухо.
— Речь шла о страшилке. Кто ж знал, что Манобан так преобразится? — заржал Ким, а магички премерзко заулыбались.
Вот откуда ветер дует! Пари. Ощущение было настолько мерзким, что захотелось вырваться, удрать и забиться куда-то в уголок, чтобы там вволю поскорбеть о своей несчастной первой любви. Которая, к слову, не выдержала и столь малого удара судьбы. Нет, разумеется, О остался все таким же красавчиком, но... Малх, побери! Сейчас он мне казался омерзительным, как трансверсинский слизняк в период весенней линьки.
Страшилка! Вот, кем считал меня Сехун, когда приглашал на этот треклятый бал. Грудь сдавило, будто железным обручем, а прекрасное платье вмиг стало тесным. А главное, я поняла, что если сейчас же не выйду на воздух, позорно разревусь прямо здесь. Чудовищно. Недопустимо. Манобаны не ревут! Это никак не сочетается с родовой честью и высоким званием мага-боевика. Правда, я еще только на пути к этому чину, но разве столь незначительное несоответствие снимает ответственность? Нет!
— Просто примите факт своего проигрыша! — лениво, с глумливой улыбкой, искривившей идеальные губы, ответил Сехун и крепче стиснул мою талию, лишив последнего воздуха.
Фигура танца изменилась, мы сделали виток и затерялись среди других пар. Но отсутствие пристального внимания со стороны друзей спорщика нисколько не уменьшило ни гнева, ни негодования, ни стыда, тиранивших колючими шипами мою грудь. Я попыталась освободиться, но хватка бывшего предмета грез только усилилась.
— Ты покойник, О! — прошипела я прямо в красивое лицо.
— Ахахахаха! — расхохотался Сехун. — Манобан, девкам не место среди боевиков. Это тебе любой скажет. Как бы ты ни старалась, все равно будешь слабее настоящего мужчины. Смирись, детка. Так что не рыпайся и дай мне спокойно отыграть мои форсели!
— Да пошел ты! — оскалилась в ответ, скулить в укромном уголке как-то разом расхотелось. Уж кем-кем, а жертвой я не была. Я — боевик, пусть и недоученный, что бы там не думал О по этому поводу.
— Пойду, Лиса. Обязательно пойду! — Сехун притянул меня и горячо зашептал в ухо. — Но сначала, я хорошенько тебя потискаю в танце, а потом, если будешь милой, так и быть, подарю тебе сладкий поцелуй.
— Какая же ты сволочь! — процедила я, а его наглые руки вновь спустились по прекрасному бархату платья на мой зад.
— Никакой благодарности, Манобан! — томно выдохнул Сехун, оставив неприятное ощущение влаги на моей шее. — Я тут из сил выбиваюсь, пытаясь исполнить все твои тайные мечты, а ты оказалась такой неблагодарной, хоть и хорошенькой.
Мечты он мои исполняет! Фея недоделанная! Чтобы я еще хоть раз влюбилась? Да, ни за что! В голень бить не стала, просчитав, что в мягких бальных туфельках удар не окажется столь сильным, как мне бы того хотелось. Что он там плел? Женщина — не боевик? Зато она женщина, а значит, и поступать вольна как женщина.
Улучив удобный момент в танце, я резко впечатала острую коленку прямо в пах О. Жаль, что тяжелый бархат бального наряда несколько смягчил мою диверсию, но... Тиски на талии разжались, а физиономия Сехуна стала удивленно-болезненной.
— Самка сиэкла! — простонал он и согнулся, держась за, собственно, то самое, что, по его мнению, является основным отличительным признаком настоящего боевика. Ну-ну!
У меня же на душе стало чуточку светлее, хотя состояние гадливости все еще не прошло окончательно.
— Держись от меня подальше, О! — прошептала я стонущему однокурснику. — И запомни, я переломаю твои руки, если ты еще хоть раз их ко мне протянешь.
Собственно, после этого, развернувшись, направилась к выходу. Наш инцидент не остался незамеченным, но, судя по сочувственным взглядам, списали его на неуклюжесть партнеров. Да пусть думают что угодно! Важно, что я знала настоящую причину и своими глазами увидела результат крошечной мести.