глава 28
Мы целовались долго. Не так, как в прошлый раз — жадно, судорожно, боясь, что время выйдет. А медленно.
Его губы были мягкими, но в том, как он держал меня — рука на затылке, пальцы в волосах, чуть потянул, запрокидывая моё лицо — чувствовалась уверенность. Не грубость. А спокойная, твёрдая сила, которая не терпит возражений.
Я подчинялась. И мне это нравилось.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, надавил — и я приоткрыла рот. Он улыбнулся, коротко, довольно, и поцеловал снова, уже глубже, настойчивее, его язык нашёл мой, и я выдохнула в его рот.
— Хорошая девочка, — прошептал он мне в губы, и от этих слов внутри что-то перевернулось.
Он отстранился на секунду, посмотрел на меня — тяжело, сбито дыша, с глазами, в которых горело что-то тёмное и тёплое. И прежде чем я успела понять, что происходит, он легко подхватил меня за талию, приподнял и плавно опрокинулся на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась на нём — его руки сжимали мои бёдра, мои ладони упирались в его грудь, а его глаза смотрели на меня снизу вверх с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
Он стянул с меня свитер. Медленно подцепил край, потянул вверх, и я подняла руки, даже не думая сопротивляться. Он отбросил ткань в сторону и посмотрел на меня. Окинул взглядом с головы до пояса.
А потом он перевернул нас. Одним движением, легко, как будто я ничего не весила. Я почувствовала, как моя спина коснулась мягкого покрывала.
Он стянул свой свитер и я впервые увидела его торс так близко. Ключицы, плечи, линия живота. Я потянулась рукой, чтобы коснуться, но он перехватил моё запястье.
— Не спеши, — сказал он. — Я не закончил.
Он положил мою руку на кровать — над головой. Не сжал, не зафиксировал силой. Просто оставил там, и его взгляд сказал: не убирай. Я не убрала.
Он начал спускаться. Поцелуи — медленные, влажные, от шеи вниз. Он знал, куда нажимать, где задержаться, где пройтись зубами — ровно настолько, чтобы по коже побежали мурашки, а по позвоночнику — ток. Я выгибалась, ловила ртом воздух, и он каждый раз, когда я слишком громко выдыхала, останавливался. Поднимал голову. Смотрел.
— Не закрывай глаза, — командовал он. — Я хочу видеть, как тебе хорошо.
— Мне... мне хорошо.
— Я знаю. Но я хочу видеть.
Он расстегнул мой лифчик. Одной рукой, ловко, будто делал это тысячу раз — и, наверное, делал. Убрал лямки с плеч, стянул ткань. Я осталась голой по пояс под ним, и воздух показался ледяным.
Его губы нашли мой сосок сразу — без раздумий, без нежности. Он взял его в рот, обвёл языком, прикусил — совсем легонько, но я вскрикнула, потому что не ожидала, что это будет так... остро.
— Тише, — он поднял голову, и в его глазах блеснуло что-то тёмное. — Не надо, чтобы соседи вызывали полицию. Хотя, — он усмехнулся, — если вызовут — я скажу, что ты сама напросилась.
Я засмеялась — нервно, всхлипывая. Он снова наклонился — и укусил уже сильнее, в самое чувствительное место. Я закусила губу, заглушая стон.
— Так лучше, — одобрил он, погладил место укуса языком и перешёл ко другому соску.
Он не спрашивал разрешения — просто расстегнул пуговицу на моих джинсах, стянул молнию и потянул вниз. Я приподняла бёдра, помогая. Он стянул их вместе с трусами — одним движением, не раздумывая, и я осталась совсем голой.
Я лежала перед ним и впервые в жизни чувствовала себя не уязвимой, а... желанной. Он смотрел на меня так, будто я была чем-то ценным. И одновременно — будто я уже принадлежала ему. Хотя я и так уже принадлежала ему.
Он провёл пальцем по моему животу. Опустился ниже. Коснулся там — в самом чувствительном месте, едва-едва, кончиком пальца. Я дёрнулась, как от удара током, и он улыбнулся.
— Тише. — Он надавил чуть сильнее, провёл пальцем и я застонала.
Я раздвинула ноги шире и он опустился ниже. Его лицо оказалось прямо между моих бёдер, дыхание — горячим на самом чувствительном месте. Я вцепилась в простыню, ожидая.
— Смотри на меня, — сказал он, прежде чем коснуться.
Я смотрела.
Его язык коснулся меня — медленно, широко, одним движением снизу вверх. Я выгнулась, застонала, не сдержавшись. Это было не так, как в моих фантазиях. Это было лучше. Намного.
Он работал языком без спешки, без сомнений. Он знал, что делает — нашёл клитор сразу, обводил его, нажимал, дразнил, отступал, снова возвращался. Я теряла голову. Мои бёдра дрожали, пальцы вцепились в его волосы.
Он ввёл палец. Один. Медленно, без той осторожности, которая бывает перед первым разом. Он не знал, что у меня его не было. Он думал, что я уже... что я знаю, что это такое.
Я напряглась от неожиданности. Внутри было тесно, горячо, и палец казался огромным — хотя я понимала, что это не так. Он почувствовал моё напряжение, остановился.
— Расслабься, — сказал он, и в голосе прозвучало лёгкое удивление. — Я не сделаю больно.
Я выдохнула. Попыталась расслабиться. Он задвигал пальцем — сначала едва заметно, потом глубже. Стенки сжимались вокруг него, не привыкшие к чужому присутствию. Это было странно. Чуть дискомфортно. Но не больно.
Он ввёл второй палец. Это было уже теснее. Я поморщилась — от растяжения, от ощущения, что внутри что-то идёт не так, как должно. Он заметил.
— Больно? — спросил он, замирая.
— Нет... просто... непривычно, — соврала я, потому что правду сказать не могла. Не сейчас. Не здесь.
Он снова наклонился и провёл языком по клитору, отвлекая. Это сработало. Я выдохнула, расслабилась, и его пальцы вошли глубже. Он двигал ими медленно, ритмично, одновременно работая языком снаружи. Волны накатывали одна за другой. Я забыла о дискомфорте — осталось только удовольствие, тягучее, нарастающее.
— Вот здесь? — спросил он, и в голосе прозвучала улыбка. Он знал, что нашёл.
— Да... — простонала я. — Ещё... пожалуйста...
— Пожалуйста — это хорошее слово, — он нажал сильнее, и я закричала. — Но не единственное, которое я хочу от тебя услышать.
Он ускорился — пальцы внутри работали быстрее, язык снаружи — в том же ритме. Я уже не контролировала себя. Мои бёдра дрожали, я что-то бормотала, умоляла, не понимая, о чём.
Он улыбнулся — довольно, хищно — и снова наклонился. Нажал языком сильно и точно, одновременно пальцами внутри — и я сломалась.
Волна накрыла с головой. Я выгнулась дугой, закричала, вцепилась в его волосы, и всё тело свело от напряжения, которое наконец-то отпустило. Пульсировало внутри, между ног, в кончиках пальцев — везде.
Я не могла дышать. Не могла думать. Только лежать и дрожать.
Он поднялся, облизал пальцы — не торопясь, глядя мне в глаза. Поцеловал меня в губы — я почувствовала свой вкус на его языке.
— Ты умница, — сказал он. — Но это только начало.
Он встал с кровати. Я следила за ним сквозь пелену — как он тянется к тумбочке, как достаёт маленький квадратный пакетик. Он надорвал упаковку зубами, достал презерватив, ловко надел — всё это глядя на меня, не отрываясь.
Он лёг на меня, опираясь на локти. Поцеловал — требовательно, глубоко, заставляя открыться. Потом отстранился, посмотрел в глаза.
— Ты хочешь этого? — спросил он. Не потому, что сомневался. Просто проверял.
— Да, — сказала я.
Он улыбнулся, поцеловал меня в уголок губ, опустил руку между нами. Я чувствовала его член у входа — горячий, твёрдый, пугающий.
— Смотри на меня, — сказал он. — Не отводи глаза.
Я смотрела. Он вошёл медленно. На сантиметр. Я почувствовала, как растягиваюсь, как принимаю его внутрь — туго, неподатливо.
— Расслабься, — сказал он, и в голосе мелькнуло лёгкое недоумение. — Ты очень напряжена. Всё хорошо?
— Да, — выдохнула я. — Всё хорошо. Продолжай.
Он вошёл глубже, и я закусила губу. Ещё через пару секунд почувствовала, как его бёдра коснулись моих, а значит он вошёл полностью. Странное ощущение. Непривычное.
Он замер, давая мне привыкнуть. Гладил пальцами моё лицо — по щеке, по губам, по подбородку. Ждал.
— Можно двигаться? — спросил он.
— Можно.
Он начал медленно. Плавно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя. Я вцепилась в его плечи, вжимаясь ногами в матрас. Первые движения были осторожными — он проверял, как я реагирую.
— Как ты? — спросил он, и голос сел, стал хриплым.
— Хорошо, — ответила я.
Он двигался быстрее. Внутри стало жарко, влажно, и я поняла, что снова теку — на этот раз вокруг него.
— Чувствуешь? — прошептал он мне в ухо. — Как тебе хорошо.
Я застонала. От его голоса, низкого, почти командного, от того, что он знал, что со мной происходит, даже не догадываясь, что это впервые.
Он ускорился. Толчки стали ритмичными, глубокими, он входил так, будто хотел заполнить меня собой целиком. Я вцепилась в его спину, царапала — не больно, так, чтобы держаться. Мои ноги обвили его бёдра, и он застонал, когда я притянула его глубже.
— Вот так, — выдохнул он. — Вот так, моя девочка. Не отпускай.
Он двигался всё быстрее. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение — то самое, которое он подарил мне губами и пальцами. Теперь оно поднималось оттуда, откуда он заполнял меня, разливалось по животу, по ногам, по груди. Я сжималась вокруг него, и он чувствовал это.
— Ты близко, — сказал он. Не спросил. Констатировал.
— Да... — простонала я. — Очень близко.
— Не смей без меня, — приказал он. — Жди. Со мной.
Я пыталась терпеть. Сжимала простыню, кусала губу, сдерживалась из последних сил. Он видел это — и это заводило его ещё больше. Он ускорился до предела, толчки стали резче, глубже, он дыщал тяжело, сбито, и я чувствовала, как он сам на грани.
— Теперь, — сказал он сквозь зубы. — Давай.
Я взорвалась. Внутри всё сжалось, пульсируя вокруг него, волна прошла от макушки до пяток, и я закричала — громко, не сдерживаясь. Он застонал следом, уткнувшись мне в шею, и я почувствовала, как пульсирует он.
Мы лежали. Он — на мне, тяжелый, горячий, сбито дышащий. Я — под ним, мокрая, дрожащая, счастливая.
Он поцеловал меня в ключицу — мягко, почти невесомо. Откатился на спину, стянул презерватив — я скосила глаза, увидела белое внутри, покраснела и отвернулась.
Он заметил.
— Что? — спросил он, усмехаясь. — Первый раз видишь презерватив после секса?
— Не первый, — снова соврала я.
Он не спросил больше ничего. Просто притянул меня к себе, укутал одеялом, поцеловал в макушку.
— Ты... — он замолчал, подбирая слово. — Невероятная.
— Спасибо, — прошептала я ему в грудь.
Я закрыла глаза. Пахло им, сексом, потом, чем-то сладким от геля для душа. Кузя на подоконнике зевнул, показав розовый язык, и отвернулся.
Моё тело болело. Тянуло низ живота, ныло между ног. Но это была приятная боль. Боль от того, что в моей жизни случилось что-то важное.
— У меня обычно в это время стрим, — сказал он через несколько минут.
Я засмеялась — устало, счастливо, не веря, что это происходит со мной.
— Прямо сейчас?
— Ага.
— И что ты хочешь сделать?
Он замялся.
— Хочешь посмотреть? Со стороны. Тебя видно не будет — я поставлю камеру только на лицо. Я тебя не покажу, если хочешь.
Я подумала секунду. Потом села, натянула его футболку.
— Давай, — сказала я.
Он улыбнулся.
Я забралась в угол кровати, обняла колени, прижалась спиной к стене. Он поправил камеру, включил свет, проверил, что в кадр попадает только его лицо и часть стены. Потом повернулся ко мне.
— Сиди тихо, — шепнул он.
Я кивнула и он нажал кнопку.
— Всем привет, народ! — его голос изменился — стал громче, увереннее. — Извините, задержался. Дела были.
Чат написал приветствия. Кто-то спросил, где он пропадал.
— Да так, — он улыбнулся. — Приятные дела.
Я сидела в углу, смотрела на его спину и улыбалась. Никто не знал, что я здесь. Никто не знал, чем мы занимались пару минут назад.
Он играл в игру, комментировал, шутил с чатом. Иногда поворачивался ко мне — быстро, незаметно для камеры — и подмигивал.
Я написала в чат с телефона.
arreis89: «Ты сегодня какой-то особенно весёлый»
Он прочитал. Улыбнулся.
— Есть причина, arreis89.
Я закусила губу, чтобы не засмеяться.