Глава 6
(Глава посвящается Сону и Хису. Извините за задержку💔
Нази)
Они перебираются в комнату Хису. Девушка плюхается на кровать, Хисын садится на пол, прислонившись спиной к кровати, Сону - напротив, вытягивая длинные ноги.
- Чем займёмся? - спрашивает Сону, закидывая руки за голову.
- Давайте мемы смотреть, - Хису уже тянется за телефоном. - Я сегодня столько всего накопила. Вы не представляете.
- Опять мемы про английский? - Хисын приподнимает бровь, но в голосе нет осуждения - только любопытство.
- И английский тоже. Но там ещё...
- Если там ещё один ролик, где кот падает с дивана, я просто скажу, что ты предсказуема, - улыбается он.
- Я предсказуема? - Хису хватает подушку и прижимает к груди.
Сону тянется к своему рюкзаку, достаёт телефон:
- А у меня подборка провалов в бадминтоне. Там один парень так эпично попал в куст, что я рыдал.
- Показывай! - Хису подползает ближе.
Они смотрят, Сону комментирует, Хису заливисто смеётся. Хисын заглядывает через плечо, и когда парень на экране влетает в куст, Хисын тихо фыркает - почти незаметно, но Хису замечает.
- Ты смеялся!
- Я фыркнул.
- Это почти смех!
- Это реакция на физическую боль другого человека. Это эмпатия.
- Ты эмпатично фыркнул?
- Именно.
Сону даёт Хису пять:
- Она права, ты смеялся.
- Вы сговорились.
- Всегда, - в унисон отвечают Хису и Сону.
- А теперь моя очередь, - Хису перехватывает инициативу. Листает ленту, находит видео с котом, который пытается запрыгнуть на холодильник, срывается и делает вид, что так и задумано.
- Это же постановка, - говорит Хисын.
- Какая постановка? - возмущается Хису. - Это чистая правда жизни!
- Коты не умеют делать вид.
- Этот умеет. Смотри на его морду!
Сону уже смеётся:
- Она права, бро. У него прямо взгляд "я хотел проверить, как там пыль на холодильнике".
- Вы безнадёжны, - вздыхает Хисын.
- Ладно, - Хису тычет в него телефоном. - Покажи свои мемы. Если они у тебя вообще есть.
- Есть, - Хисын достаёт телефон.
Он листает, находит мем с собакой, которая сидит за столом с чашкой кофе, и подписью "Когда понедельник, а ты уже готов к пятнице".
Хису смотрит. Потом на Хисына.
- Это... это мило.
- Собака милая, - соглашается он.
- Ты серьёзно хранишь мемы с собаками? - спрашивает девушка.
- И с котами тоже. Просто тебе не показывал, чтобы ты не зазнавалась.
- Ооо, - тянет Сону. - У него есть скрытая коллекция!
- Не коллекция. Просто... запас.
- Запас мемов? - Хису прищуривается. - Ты вообще кто?
- Твой брат, - пожимает плечами Хисын. - Который знает, что иногда тебе нужно поднять настроение. А мемы с котами ты уже видела. Я расширяю твой кругозор.
Хису замолкает на секунду. Потом пихает его в плечо.
- Ты слишком хороший.
- Знаю.
- И скромный.
- Этому меня жизнь научила. С таким близнецом по-другому нельзя.
Сону довольно улыбается, глядя на них.
- Вы как старый сериал, который хочется пересматривать.
- Почему старый? - обижается Хису.
- Потому что классика. Нестареющая.
- Принимается.
Хису тянется к телефону, но Сону перехватывает инициативу:
- А вы слышали про новую училку по химии?
- Ту, с короткой стрижкой? - Хису морщит нос. - Строгая вроде.
- А мне Хисын говорил, что норм, - Сону смотрит на друга.
- Ну... - Хисын задумывается. - Она не злая. Просто хочет, чтобы все понимали. Но если не понимаешь - объясняет ещё раз. Без крика.
- Ты с ней уже говорил? - удивляется Хису.
- Я после урока подошёл. Спросил про задание.
- И она не укусила? - смеется Хису, на что брат закатил глаза. - Ты вообще не замечаешь, когда кто-то строгий.
- Замечаю. Просто не боюсь.
- Смелый, - комментирует Сону.
- Глупый, - поправляет Хису. - Но симпатичный.
- Спасибо, - Хисын принимает комплимент с серьёзным лицом.
- В меня потому что.
- Кстати! - Сону вдруг подскакивает. - А вы видели того парня из 3 класса C?
- Который окно разбил? - уточняет Хису.
- Да! В спортзале. Говорят, он просто мяч кинул, а окно разбилось.
- Как можно мячом разбить окно в спортзале? - Хису приподнимает бровь. - Там же сетки вроде.
- Сетки не везде, - объясняет Сону. - А он кинул с такой силой, что... ну, теперь он легенда.
- Легенда о разбитом окне, - мечтательно говорит Хису. - Прямо школьный эпос.
- Его, говорят, заставили вставлять новое за свой счёт.
- Бедный, - сочувствует Хису без сочувствия. И через секунду: - А сколько окно стоит?
- Ты что задумала? - Хисын смотрит подозрительно.
- Ничего. Просто интересно.
- Ты опасный человек, - констатирует Сону.
- Я творческий.
- Одно и то же, - улыбается Хисын.
- Ты бы тоже так мог, если б захотел, Хисын.- подкалывает Хису.
- Я? - Хисын прикладывает руку к груди. - Я вообще не кидаю мячи.
- А что ты кидаешь?
- Слова. Иногда - подушки. Но прицельно.
- То есть ты скучный.
- Я безопасный.
- Одно и то же, - передразнивает Хису.
Сону наблюдает за ними, переводя взгляд с одного на другого:
- Вы сейчас поссоритесь?
- Мы не ссоримся, - одновременно говорят близнецы.
- Мы обмениваемся мнениями, - добавляет Хисын.
- Это называется "дискуссия", - поясняет Хису.
- Это называется "вы странные", - заключает Сону.
- Кстати о странном, - Хису вдруг вспоминает. - Вы знаете, что в столовой убрали пирожки с капустой?
- Что? - Сону замирает. - Шутишь.
- Ни разу. Теперь только с рисом и с яйцом.
- Но с капустой же были лучшие! - Сону хватается за голову. - Это... это...
- Национальная трагедия, - подсказывает Хисын.
- Да! - Сону тычет в него пальцем. - Он понимает.
- Я просто тоже люблю пирожки с капустой, - пожимает плечами Хисын.
- Ты вообще любишь поесть, - замечает Хису.
- Я растущий организм.
- Тебе восемнадцать.
- И что? Я ещё не закончил.
- Ты не растёшь уже два года, - напоминает Хису.
- Значит, скоро начну снова.
Сону уже смеётся:
- Вы как клоуны.
- Спасибо, - близнецы снова в унисон.
- Жутковато, - Сону ёжится. - Прекращайте.
- Не можем, - Хису разводит руками. - Это судьба.
- Генетика, - поправляет Хисын.
- Одно и то же.
- А вы вчера дораму досмотрели? - спрашивает Сону, меняя тему.
- Какую? - не понимает Хисын.
- Ты не смотришь, я знаю, - отмахивается Сону. - Я у Хису спрашиваю.
- Досмотрела! - Хису оживляется. - Там такая концовка! Он её нашёл, но она его не помнит, а потом оказалось, что она...
- Стоп! - перебивает Хисын, закрывая уши. - Я может и не смотрю, но спойлерить не надо.
- Ты же не смотришь!
- Но вдруг когда-нибудь начну?
- Ты? Дораму? - Хису смотрит на него с сомнением. - Ты даже рекламу пропускаешь.
- Потому что реклама - это реклама.
- Логика у тебя железобетонная. Дорама - это искусство!
- Искусство требует времени.
- У тебя есть время! Ты просто тратишь его на... на... - она не может подобрать слово.
- На сон? - подсказывает Хисын.
- Да! На сон. Ты спишь как сурок!
- Я сплю по семь часов. Это норма.
- Для робота - да.
- Для человека тоже.
Сону слушает, улыбаясь:
- А мне нравится, как вы спорите. Без злости. Просто... по привычке.
- Это не привычка, - объясняет Хису. - Это образ жизни.
- Мы так общаемся, - добавляет Хисын.
- А если серьёзно? - спрашивает Сону.
- Серьёзно? - Хису хмурится.
- Ну, если что-то важное. Вы тоже спорите?
Хисын задумывается. Хису молчит.
- Нет, - наконец говорит брат. - Если важно мы просто молчим. Или говорим тихо.
- Или я плачу, а он обнимает, - добавляет Хису буднично.
- А потом я говорю, что она сопливая, и мы снова спорим, - улыбается Хисын.
- Идеальная система, - комментирует Сону.
- Работает восемнадцать лет, - кивает Хису.
Они сидят в тишине пару секунд. Хорошей такой тишине.
- Ладно, - Сону хлопает себя по коленям. - А что там с Чанми? Она мне сегодня опять писала.
- О, - Хису оживляется. - Показывай!
Сону достаёт телефон, читает:
- "Если Чонсон не напишет мне сегодня, я уйду в монастырь". Потом: "Я серьёзно". Потом: "Уже присматриваю рясу". И через десять минут: "Он написал" со смайликами.
- Классика, - вздыхает Хису.
- Она каждый раз так, - соглашается Сону.
- У неё талант к драме, - замечает Хисын.
- Это называется "романтическая натура", - поправляет Хису.
- Или "одинокая душа ищет любовь", - добавляет Сону.
- Или просто ей скучно, - пожимает плечами Хисын.
- Ты циник, - Хису пихает его.
- Я реалист.
- Одно и то же, - улыбается она.
- А что там с её бывшими? - спрашивает Сону. - Я уже сбился со счёта.
- Я тоже, - признаётся Хису. - Но последний вроде был... - она задумывается. - Помнишь, тот, который говорил, что он "жёсткий, но справедливый"?
- А, с угарной шапкой?
- Сколько он продержался?
- Две недели.
- Рекорд.
- Для неё - да.
- А новенький, Чонсон... - Хису понижает голос, хотя никто их не слышит. - Он сегодня на физре с тобой был?
- Был, - кивает Сону. - Нормальный. Молчит, но не напрягает. На вопросы отвечает, сам не лезет.
- Чанми от него тащится.
- Чанми от многих тащится.
- Справедливо. Но этот вроде получше предыдущих.
- Чем?
- Хотя бы не носит бейсбольную биту, - улыбается Хису.
- Это плюс.
- Надеюсь, у него вообще нет биты, - добавляет Хисын.
- А если есть? - спрашивает Сону.
- Тогда будем надеяться, что он не жёсткий.
- А если жёсткий?
- Тогда Чанми снова будет страдать.
- А мы - слушать, - вздыхает Хису.
- Это называется "дружба", - серьёзно говорит Хисын.
- Это называется "бесплатный психолог", - поправляет Сону.
- Одно и то же, - втроём говорят они и смеются.
Часы на стене издают первый удар. Хисын поднимает голову, смотрит на циферблат.
- Десять, - говорит он и встаёт.
- Ты серьёзно? - Хису смотрит на него с ужасом. - Мы только начали!
- Мы начали два часа назад, - поправляет он. - У меня завтра контрольная.
- Ты же всё знаешь!
- Знаю. Но выспаться тоже надо.
- Ну посиди ещё! - Хису хватает его за рукав. - Мы же редко все вместе!
- Завтра тоже будем вместе. И послезавтра. И вообще всю жизнь, - он говорит это буднично, но Хису на секунду замирает.
- Это угроза?
- Обещание, - улыбается он.
Сону понимающе кивает:
- Иди, бро. Мы тут без тебя пошумим.
- Потише только, - просит Хисын. - Хисок спит.
- Да, мама, - Хису отдаёт честь.
Он закатывает глаза, но на прощание треплет её по голове, она отмахивается и кивает Сону.
- Спокойной ночи.
- Спокойной, - отвечают в унисон.
Дверь закрывается. Тишина на секунду - и тут же взрыв:
- Наконец-то! - Хису падает на подушку. - Я думала, он никогда не уйдёт.
- Ты его любишь, - улыбается Сону.
- Люблю. Но он зануда.
- Это одно и то же.
Она пихает его ногой. Он пихает в ответ.
Хису сползает с кровати и садится на пол рядом с Сону. Тянет с кровати плед и накидывает на них обоих.
- Замёрзла? - спрашивает он.
- Нет. Просто уютно.
- Ага.
Они сидят плечом к плечу. За окном - ночь, редкие машины, где-то лает собака.
- Ну что, - Сону поворачивает голову. - Про Чанми договорим или как?
- А есть что договаривать? - фыркает Хису. - Она каждый раз одно и то же.
- Ну не скажи. В этот раз вроде серьёзно.
- Она всегда серьёзно. А потом через две недели - новый.
- Помнишь того, с бейсбольной битой? - Сону уже улыбается.
- О господи, - Хису закрывает лицо руками. - "Я жёсткий, потому что внутри ранимый".
- А она нам верила!
- Мы тоже верили. Первый раз.
- Второй - уже нет.
- А третий? - Хису приподнимает бровь. - Когда появился тот, который "просто ищет себя"?
- О, этот вообще был шедевр, - Сону откидывает голову назад, смеясь. - "Я не могу быть в отношениях, я сейчас в творческом поиске".
- Творческий поиск длился месяц. А потом он нашёл себя в другой девушке.
- Творчески.
- Именно.
Они смеются. Громко, свободно, как умеют только те, кто дружит сто лет.
- А новенький этот, Чонсон... - Хису задумывается. - Он реально нормальный?
- Вроде да. Сегодня когда я спросил, откуда он, ответил нормально. Не односложно.
- Это уже прогресс.
- Ага. Предыдущий на вопрос "как дела" отвечал "норм" и уходил в закат.
- Романтика, - Хису закатывает глаза.
- Чанми говорила, что это "загадочность".
- Чанми много чего говорит.
- Это правда.
Они замолкают на минуту. Хису крутит в руках край пледа.
- Слушай, - вдруг говорит она. - А если у них правда получится?
- У Чанми и Чонсона?
- Ага.
Сону пожимает плечами:
- Тогда будем радоваться. А если нет - будем слушать и утешать.
- Как всегда.
- Как всегда, - соглашается он.
- Дружба - это дорого, - вздыхает Хису. - Особенно с Чанми.
- Но оно того стоит.
- Оно того стоит.
Они сидят, слушая тишину. Хису вдруг начинает хихикать.
- Чего? - Сону поворачивается.
- Вспомнила, как ты в шестом классе сказал, что влюбился.
- О нет, - Сону закрывает лицо. - Мы не будем это вспоминать.
- Будем! - Хису оживляется. - Ты пришёл ко мне и сказал: "Кажется, у меня чувства".
- Я был ребёнком!
- И я спросила: "К кому?". А ты сказал...
- Хису, не надо.
- ..."К девушке из параллельного класса, у которой красивая тетрадь". Тетрадь! - Хису уже смеётся в голос. - Ты влюбился в тетрадь!
- Она была в цветочек! И у неё почерк красивый!
- Ты хотел встречаться с почерком!
- Я был романтиком! - защищается Сону, но уже смеётся сам.
- Ты был идиотом.
- Одно и то же.
- А помнишь, как ты в восьмом классе пытался произвести впечатление на ту девочку из музыкальной школы?
- Не напоминай.
- Ты принёс ей диск с группой, которую она не слушала, и сказал: "Это мой любимый альбом, он меняет сознание".
- Я хотел казаться глубоким!
- Она спросила: "А о чём там поют?". А ты...
- Я не знал английского, - признаётся Сону.
- Ты сказал: "О жизни. В общем. Обо всём".
- Это было правдой!
- Это было глупо, - Хису вытирает слёзы.
Они сидят, успокаиваясь. Сону смотрит в потолок.
- А у тебя? - спрашивает он.
- Что у меня?
- Было такое? Ну, глупое.
Хису задумывается.
- В пятом классе я написала письмо мальчику. Красивое, на бумажке, с сердечками.
- Ого.
- А он прочитал при всех.
Сону замирает.
- Хису...
- Да, - она пожимает плечами. - Было обидно. Но я потом ему портфель в лужу кинула.
- Серьёзно?
- Ага. Мы после этого не разговаривали года два. А в седьмом классе он извинился.
- И ты простила?
- Ну да. Он же был дурак. Мы все дураки в детстве.
- Я до сих пор дурак, - честно говорит Сону.
- Знаю, - улыбается Хису. - Поэтому я тебя и люблю.
Они молчат. Хорошо так молчат.
- Знаешь, о чём я думаю? - вдруг говорит Сону.
- О чём?
- О том, что мы будем делать через год.
- В смысле?
- Ну, школа кончится. Ты поступишь куда-то, я поступлю... Разъедемся, наверное.
Хису смотрит на него.
- Ты сейчас серьёзно?
- Ну...
- Сону, мы будем вместе, даже если разъедемся. Ты что, забыл? Мы же...
- Я помню, - перебивает он. - Просто... ну, страшно немного.
- Что?
- Что всё изменится. Что мы станем другими.
- Мы уже другие, - говорит Хису. - Каждый год другие. Но мы же всё равно здесь.
- Здесь, - соглашается он.
- И будем. Я тебе обещаю.
Он смотрит на неё. Долго. Потом улыбается - той самой улыбкой, которую Хису знает с детства.
- Ты слишком хорошая.
- Знаю.
- И скромная.
- Этому меня жизнь научила.
- С такой сестрой, как ты, - он пихает её в бок.
- У тебя нет сестры. У тебя есть я.
- Ты лучше сестры.
Они снова смеются. Легко, свободно, как умеют только они.
Часы бьют одиннадцать. Гулко, но мягко - старые часы в гостиной всегда звучат так, будто извиняются, что напоминают о времени.
- Слушай, - Сону вдруг поворачивается. - А пойдём гулять?
- Сейчас? - Хису смотрит на него. В полумраке комнаты его глаза блестят - карие, но с ярким цветом золота внутри, с тем самым огоньком, который она знает с детства.
- А что? На улице тепло. Ветер. Я засиделся.
Она смотрит на часы. Потом на него. Потом снова на часы.
- Пошли, - решает она. - Только тихо.
Они на цыпочках выходят в прихожую. Хису натягивает худи - серую, с растянутыми рукавами, которую мама давно хочет выкинуть, но Хису не даёт. Сону надевает свою ветровку - синюю, потёртую на локтях, пахнущую домом и ещё чем-то неуловимо сонувским.
Обуваются, стараясь не шуметь. Хисын спит за стеной, Хисок - в своей комнате, родители - в своей. Весь дом замер в ночном режиме.
- Ты ключи взяла? - шепчет Сону.
- Ага.
- Тогда погнали.
Они выскальзывают за дверь. Спускаются пешком. Пятый этаж, четвёртый, третий...
На третьем Сону спотыкается о чью-то забытую коробку и громко чертыхается.
- Тише! - шипит Хису, давясь смехом.
- Я стараюсь!
- Ты как слон!
- Слоны тихие, вообще-то!
- Тогда бегемот!
- Обидно, - говорит Сону, но уже улыбается.
Второй этаж, первый. Дверь подъезда открывается с привычным скрипом - его не могут победить уже лет десять.
И они выходят.
Воздух прохладный, но не холодный. Тёплый ветер касается лица, шевелит волосы. Пахнет мокрым асфальтом, днём прошёл легкий дождь.
Во дворах тихо. Только редкие машины проезжают по главной, и где-то вдалеке лает собака - наверное, та старая овчарка из соседнего дома, которая лает на каждую тень.
Фонари горят жёлтым, тёплым таким, старым светом.
- Хорошо, - выдыхает Сону.
- Угу.
Они идут не спеша. Просто в сторону круглосуточного магазина, который светится впереди, как маяк.
- Помнишь, - вдруг говорит Хису, - мы в детстве здесь в прятки играли?
- Ага. Ты вечно залезала в те кусты, - Сону кивает на разросшийся кустарник у соседнего подъезда.
- Там было удобно!
- Тебя комары съедали!
- Зато никто не находил.
- Никто не искал, потому что все знали, что ты там сидишь.
- Что? - Хису останавливается. - Вы знали?
- Конечно, - улыбается Сону. - Ты каждый раз в одни и те же кусты лезла. Мы просто делали вид, что не видим, чтобы ты радовалась.
- Я думала, я чемпион по пряткам!
- Ты чемпион по предсказуемости.
- Предатели, - бурчит Хису, но идёт дальше.
- А помнишь, как ты упала с тех качелей? - Сону кивает в сторону детской площадки.
- Я не упала, я спрыгнула!
- Ты хотела спрыгнуть, но запуталась в штанах и рухнула лицом вниз.
- Это была эффектная посадка.
- Это был эффектный полёт. Посадка не удалась.
- Я коленку разбила в кровь!
- И ревела час.
- Я не ревела! Я... выражала эмоции.
- Ты ревела, - спокойно говорит Сону. - А я принёс тебе пластырь из дома и мятную жвачку, чтобы ты успокоилась.
Хису замолкает. Потом тихо:
- Я помню. Ты ещё сказал, что мятная жвачка лечит всё.
- Я до сих пор так считаю.
- Даже раны?
- Особенно раны.
Они идут дальше. Проходят мимо старых гаражей и дерева, на котором кто-то вырезал сердечко - уже стёршееся, почти незаметное.
- А знаешь, что я ещё помню? - говорит Сону.
- Что?
- Как ты в седьмом классе сказала тому парню...
- О нет, - Хису закрывает лицо руками. - Не начинай.
- ...который к тебе подкатывал, - продолжает Сону, не обращая внимания. - Он такой: "Ты очень красивая, давай встречаться". А ты...
- Сону!
- А ты посмотрела на него и сказала...
- Я убью тебя.
- "У тебя ширинка расстегнута". - Сону уже смеётся в голос. - Это было жестоко!
- У него правда были расстегнуты! - защищается Хису. - Я не могла смотреть на это!
- Ему было тринадцать! Он потом две недели ходил за тобой и просил прощения.
- А я две недели пряталась в тех кустах.
- В которых тебя все видели.
- Замолчи.
- Любимые кусты чемпионки по пряткам.
- Сону!
Он смеётся, а Хису пихает его в бок. Но сама уже улыбается.
- Ладно, - говорит она. - А помнишь, как в тебя в шестом классе влюбилась староста?
- Я просил не вспоминать ничего.
- Она была газом кстати.
- Она меня чуть не поцеловала, хотя я ей даже не ответил взаимностью! - Хису рассмеялась, она помнит это. Как Хеджи прижала Сону к стене, а тот прикрыл свои губы рукой.
Они подходят к перекрёстку. Светофор мигает жёлтым, ночью он всегда мигает, хотя никого и нет, просто предупреждая: "Я здесь, но решайте сами".
- А помнишь, как мы здесь перебегали, когда было лет десять? - спрашивает Сону.
- Помню. Ты тогда схватил меня за руку и сказал: "Бежим, пока машин нет".
- И мы побежали.
- И я чуть не упала.
- Но я поймал.
- Поймал, - соглашается Хису.
Она смотрит на него. Он смотрит вперёд, на дорогу. Просто говорит, будто это само собой разумеется.
Они подходят к магазину. Он светится жёлто-белым светом, и дверь автоматически открывается, выпуская тёплый воздух с запахом кофе, рамена и ещё чего-то сладкого.
Звенит колокольчик над дверью. Продавщица - та самая тётушка, что работает здесь уже лет сто, поднимает голову, кивает и снова утыкается в телефон.
- Куда сначала? - спрашивает Сону.
- К рамену, конечно.
Они идут в конец зала, где ровными рядами стоят стаканчики с лапшой. Красные, зелёные, оранжевые - как солдатики на параде.
- Ты какой берёшь? - Сону разглядывает полки.
- Бульдак карбонара, - Хису тянется к красной упаковке. - А ты?
- Я буду бульдак 4 сыра.
- Как обычно.
Они берут два стаканчика. Потом идут к холодильникам.
- О, - Сону замирает. - Смотри.
Он показывает на нижнюю полку. Там, среди всего прочего, стоит огромная упаковка мятного мороженого с шоколадной крошкой. Не маленький стаканчик - большая коробка, на которой написано "Семейная".
- Это же... - Хису смотрит на него.
- Это судьба, - благоговейно шепчет Сону.
- Ты серьёзно?
- Хису. Посмотри на это. Это не просто мороженое. Это знак.
- Знак чего?
- Что сегодня будет хороший вечер.
- У нас уже хороший вечер.
- Будет ещё лучше.
Он берёт упаковку. Она действительно огромная - килограмма полтора, не меньше.
- Мы это не съедим, - сомневается Хису.
- Ты не знаешь моих возможностей.
- Твои возможности называются "сахарная кома и боль в горле".
- Это потом. А сейчас - счастье.
Хису смотрит на него. На его горящие глаза, на улыбку, с которой он прижимает мороженое к груди.
- Ладно, - сдаётся она. - Берём. Но если Хисын узнает...
- Не узнает. Мы съедим всё до того, как он проснётся.
- Оптимист.
- Реалист.
Они берут ещё колу - две банки. И на кассе Сону хватает шоколадку.
- Это зачем? - удивляется Хису.
- На чёрный день.
- Сейчас ночь.
- Чёрная ночь.
- Ты неисправим.
На кассе тётушка пробивает товар. Когда доходит до мороженого, она поднимает бровь:
- Праздник?
- Можно и так сказать, - улыбается Сону.
- Мятное, - она кивает с одобрением. - Редко кто берёт.
- Обожаю мятное, - серьёзно отвечает Сону.
- Я заметила. - смеется продавщица.
Тётушка тоже улыбается. Она видела их маленькими, когда они прибегали за жвачкой на десять вон. Теперь они выросли, а всё равно приходят. Вместе.
- С вас четырнадцать тысяч, - говорит она.
Сону достаёт карту и успевает раньше, чем Хису, которая уже совала купюры.
- Я плачу, - говорит он.
- Сону...
Она смотрит на него.
- Ты слишком хороший.
- Знаю.
- И скромный.
- Этому меня жизнь научила.
Тётушка смотрит на них и качает головой. Молодёжь. Смешная.
- Идите уже, - говорит она. - А то мороженое растает.
- Спасибо.
- Счастливо!
Они выходят из магазина и идут обратно. Теперь не спеша - даже медленнее, чем шли сюда.
Они идут мимо тех же гаражей, того же дерева с сердечком, той же детской площадки.
- Знаешь, - вдруг говорит Хису, - а ведь мы здесь всё детство провели.
- Ага. Эти качели, - Сону кивает, - я помню, как мы спорили, кто дольше просидит.
- Ты всегда проигрывал.
- Потому что ты жульничала!
- Я не жульничала! Я просто сидела и не слезала.
- А я слезал, потому что у меня ноги затекали.
- Это не моя проблема.
- Это твоя победа, - улыбается он. - Незаслуженная.
- Законная.
Они проходят мимо лавочки, на которой летом сидят старушки. Сейчас она пустая, только свет фонаря падает на доски.
- А здесь мы ели мороженое в тот день, - говорит Сону.
- В какой?
- Когда ты поссорилась с мамой и убежала из дома.
- Я не убегала, я вышла подышать.
- Ты вышла в пижаме в ноябре.
- Я была в куртке!
- Поверх пижамы.
- Это был стиль.
- Это было безумие.
Хису смеётся:
- А ты пришёл и сел рядом.
- А ты ревела в моё плечо.
- Я не ревела.
- Ты ревела так, что у меня следы на куртке оставались, твоих глаз между прочим.
- Врёшь.
- Не вру. Я потом домой пришёл, и мама спросила, почему я мокрый. Я сказал, что дождь.
- А дождя не было.
- Не было, - соглашается Сону. - Но мама поверила.
- Потому что ты никогда не врёшь.
- Вру. Просто хорошо.
- И сейчас врёшь?
- Немного.
- Про что?
- Про то, что ты не ревела.
Она пихает его. Он смеётся.
- А помнишь, как ты в восьмом классе пыталась отшить того парня? - спрашивает Сону.
- Которого?
- Ну, который тебе цветы каждый день носил.
- О боже, - Хису закрывает лицо рукой. - Нам обязательно?
- Обязательно! - радуется Сону. - Он такой: "Хису, я буду ждать тебя вечность". А ты...
- Сону!
- А ты сказала: "У меня аллергия на цветы".
- Я не знала, что мне еще сказать!
- На розы?
- На все цветы сразу.
- И он поверил?
- Он ушёл. Значит, поверил.
- Или просто понял, что ты безнадёжна.
- Я не безнадёжна, я избирательна.
- Избирательно жестока, - уточняет Сону. - Помнишь, как он потом две недели ходил и вздыхал?
- Не хочу вспоминать.
Сону открыл крышку от мороженого с такой детской радостью.
- Держи, - протягивает он Хису чистую ложку.
И сам зачерпывает мороженое - белое, с зелёными крапинками и посыпкой шоколадной, пахнущее мятой и чем-то сладким.
Она забирает ложку, зачерпывает сама побольше, с горкой.
- Жадина, - комментирует Сону.
- Это моя доля.
Мятное мороженое тает на языке. Холодное, сладкое, с лёгкой горчинкой. Хису жмурится от удовольствия.
- Хорошо, - выдыхает она.
- Ты реально любишь его, - Сону смотрит на неё с каким-то особенным выражением.
- Ну да. Не так, как клубничное, но... оно вкусное.
- Знаешь, - он зачерпывает себе, - ты единственная из моих знакомых, кто не называет мятное мороженое зубной пастой.
- А что в нём такого? - Хису пожимает плечами. - Оно мятное, но сладкое. Это как... ну, десерт и свежесть одновременно.
- Гениально, - Сону прикладывает руку к сердцу. - Ты гений.
- Я просто человек с нормальными вкусовыми рецепторами.
- Люди с нормальными рецепторами едят шоколадное и ванильное. А мятное едят избранные.
- Мы избранные? - улыбается Хису.
- Мы элита, - серьёзно кивает Сону. - Надо сделать футболки.
- "Мятная мафия".
- Или "Зубная паста - наша страсть".
- Звучит ужасно.
- Поэтому и гениально.
Они сидят, едят мороженое, болтают ногами. Где-то далеко шумит город - приглушённо, почти не слышно. Ветер всё такой же тёплый.