Сияние В Зимних Искрах

Первое, что сделал Лабиринт Лжи, — попытался разлучить их.

Второе — очень быстро понял, что зря.

Едва Лиарэль и Мира переступили каменный порог, как белёсый свет за спиной вспыхнул, арка исчезла, а сцепленные ладони неожиданно потянуло в разные стороны. Не сильно — скорее настойчиво, как если бы невидимый придворный распорядитель решил, что две девушки стоят непозволительно близко и срочно нуждаются в дипломатическом расстоянии.

Лиарэль дёрнулась.

Мира мгновенно сжала её пальцы.

— Нет, — сказала драконица в пустоту.

Белый свет между ними натянулся тонкой полосой.

— Я сказала — нет.

Полоса напряглась ещё сильнее.

Мира прищурилась.

В янтарных глазах вспыхнуло золото.

— Слушай сюда, архитектурное недоразумение. Я сегодня уже спорила с пауком, единорогом и собственной совестью. Не заставляй меня добавлять в список стены.

Лабиринт задумался.

Во всяком случае, именно так Лиарэль истолковала короткую паузу.

Потом натяжение исчезло.

— Удивительно, — пробормотала эльфийка. — Ты только что запугала древнее магическое сооружение.

— У меня талант к переговорам.

— Аррион назвал бы это драмой вместо дипломатии.

— Аррион много чего называет словами, значения которых не понимает.

Где-то впереди раздался низкий, шелестящий звук.

Он прокатился по белым стенам, будто камень очень старался не рассмеяться.

Мира мрачно огляделась.

— Даже лабиринт на его стороне.

— Нет. По-моему, он смеётся над тобой.

— Значит, умрёт первым.

— Элдридж сказал, что лабиринт не убивает.

— Я ничего не говорила про взаимность.

Лиарэль фыркнула.

И только после этого поняла, что всё ещё держит Миру за руку.

Не потому, что так велел древний единорог.

Не потому, что стены попытались их разъединить.

Просто… держит.

Рука драконицы была горячей даже здесь, среди ровного холодного свечения. Большой палец едва заметно лежал поверх её пальцев. Лиарэль почувствовала это прикосновение слишком отчётливо и сразу посмотрела вперёд, будто коридор внезапно стал чрезвычайно интересным.

Он, впрочем, действительно был необычным.

Стены уходили вверх так высоко, что потолок растворялся в молочной дымке. Ни факелов, ни окон — свет рождался внутри самого камня. Пол был белым, гладким, почти зеркальным, и в нём отражались две фигуры: серебряная и чёрная, идущие рядом.

Пушок отражаться отказался.

Кот-дракончик сидел в трёх шагах впереди и выглядел совершенно материальным, самодовольным и абсолютно не впечатлённым тысячелетней магией. Пока девушки привыкали к странному пространству, он успел обнюхать стену, лизнуть светящуюся линию, чихнуть искрой и теперь смотрел на них с явным вопросом:

«Ну? Вы сюда правду говорить пришли или опять стоять и краснеть?»

— Мне кажется, Элдридж специально направил нас сюда ради собственного развлечения, — сказала Лиарэль.

— Мне тоже.

— А Пушок работает на него.

— Определённо. За сосиски.

Кот мяукнул.

— Видишь? Даже не отрицает.

Они сделали несколько шагов.

Коридор сразу закрылся позади них.

Камень с тихим шелестом сложился в сплошную стену.

Лиарэль остановилась.

— Мира.

— Вижу.

— Выхода больше нет.

— Зато есть я.

Эльфийка повернула голову.

Мира произнесла это совершенно буднично, словно сообщила о наличии запасного ключа.

Лиарэль вдруг стало легче.

— Очень успокаивает, — сказала она.

— Я же предупреждала. Я источник утешения.

— И сомнительных решений.

— Это дополнительная услуга.

Они двинулись дальше.

Белый проход внезапно закончился круглым залом.

В центре не было ничего.

Ни двери.

Ни мебели.

Ни загадочных рычагов, которые обычно украшают места, построенные существами с избытком свободного времени и магии.

Только зеркало.

Огромное, от пола до самой дымчатой высоты.

Лиарэль увидела себя — серебряные волосы, новую тёплую одежду, изумрудные глаза, руку Миры в своей руке.

Но отражение драконицы выглядело иначе.

На её голове сияла тонкая золотая корона.

Лиарэль замерла.

Мира тихо выругалась.

— О, — сказала эльфийка.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

— Моё лицо безупречно воспитано.

— Твои уши уже празднуют государственный переворот.

Лиарэль машинально коснулась одного уха свободной рукой.

И тут зеркало заговорило.

Голос оказался одновременно мужским, женским и совершенно лишённым терпения:

— Имя.

Мира поморщилась.

— Вот сразу так? Даже без знакомства?

Стена вспыхнула.

— Имя.

— Пушок, — быстро сказала драконица и указала на кота.

Кот посмотрел на неё с оскорблённым достоинством.

Зеркало потемнело.

Из его глубины донёсся звук, похожий на тяжёлый вздох.

На поверхности медленно проступили слова:

НЕ ЕГО.

Лиарэль прыснула.

— Оно тебя уже ненавидит.

— Взаимно.

— Имя, — повторил лабиринт.

— Лира, — сказала эльфийка.

Белый пол под её ногами мгновенно почернел.

Тонкая трещина пробежала по зеркалу.

Лиарэль вздрогнула.

Мира подняла бровь.

— Ну что, респектабельный торговец лунным светом?

— Молчи.

— Я только восхищаюсь качеством товара.

— Мира.

— Ледышка.

— Имя.

Лиарэль глубоко вдохнула.

Странное дело.

Она произносила своё полное имя сотни раз. На церемониях. При знакомстве с послами. Перед советом. На торжествах, где каждое слово заранее было выверено настолько тщательно, что даже запятая имела политическое значение.

Но сейчас сказать его оказалось труднее.

Потому что там, во дворце, имя было титулом.

Здесь — правдой.

Она сильнее сжала пальцы Миры.

— Лиарэль Винордель, — произнесла эльфийка. — Наследница лунного престола. Дочь короля и королевы Винорделя. Принцесса, которая сбежала с праздника Зимнего Солнцестояния без денег, зато с половиной печенья и крайне завышенной уверенностью в собственной самостоятельности.

Белый пол снова засветился.

Зеркало очистилось.

Где-то внутри стен коротко звякнул колокольчик.

Мира улыбнулась.

— Очень достойная официальная биография.

— Твоя очередь.

Улыбка мгновенно стала менее уверенной.

— Я Мира.

Пол почернел.

— Ох, — ласково сказала Лиарэль. — Какая неожиданность.

— Не злорадствуй.

— Я? Никогда.

— Полное имя истины.

— Что вообще значит «полное имя истины»? — возмутилась драконица. — У вас здесь инструкция есть? Жалобная книга?

Зеркало показало золотую корону крупнее.

Мира посмотрела на неё.

Потом на Лиарэль.

Потом опять на отражение.

— Предательское стекло.

Корона засияла ярче.

— Не поможет, — заметила эльфийская наследница.

Мира шумно выдохнула.

Весёлость исчезла с её лица не сразу. Сначала дрогнули уголки губ. Затем янтарный взгляд стал серьёзнее. Плечи, обычно расслабленные, чуть напряглись.

И только рука осталась на месте.

Тёплая.

Сцепленная с рукой Лиарэль.

— Мира, — начала она тихо. — Дочь короля Валькара. Наследница Ледяного Престола. Единственная официальная головная боль дворцового совета. Позор трёх церемоний, двух дипломатических обедов и одного зимнего парада, где я случайно подожгла знамя собственной династии.

Лиарэль медленно моргнула.

— Случайно?

— Это сейчас самое важное?

— Очень.

— Оно плохо висело.

Зеркало вспыхнуло золотом.

Корона на отражении Миры стала настоящей — тонкой, из чёрного металла и золота, с тёмно-синим камнем посередине.

Драконица закрыла глаза.

— Всё. Поздравляю. Ты официально путешествуешь с крайне проблемной принцессой.

Лиарэль молчала.

Мира открыла один глаз.

— Ледышка?

— М-м?

— Ты как-то подозрительно спокойно реагируешь.

— А как я должна?

— Не знаю. Удивиться. Возмутиться. Сказать: «Мира, как ты могла?!»

— Мира, как ты могла?!

— Неубедительно.

— Потому что я знала.

Наступила тишина.

Даже Пушок замер.

Драконица медленно повернула голову.

— Что?

— Я знала.

— Что именно ты знала?

— Что ты не просто «местный специалист по потайным ходам, плохим идеям и хорошим видам».

— Это настоящая профессия.

— Конечно.

— И очень востребованная.

— Несомненно.

— Лиарэль.

Эльфийка не выдержала и улыбнулась.

— Я не знала наверняка в первую минуту. Но заподозрила почти сразу.

— Когда?

— Хочешь полный список?

— Боюсь, но да.

Лиарэль начала загибать пальцы.

— Во-первых, при нашей первой встрече ты сказала: «Корон мне и так хватает». Потом быстро исправила на «забот».

Мира поморщилась.

— Это была оговорка.

— Ужасная.

— Я волновалась.

— Ты сидела на крыше и ела ледяной арбуз.

— Я умею волноваться красиво.

— Во-вторых, когда ты спрыгнула, из-под плаща мелькнул золотой обод.

Драконица застыла.

— Ты видела?

— Мира, он сиял.

— Я надеялась, что тебе показалось.

— Я выросла среди корон. Мне редко кажется корона там, где её нет.

— Это звучит как очень специфическая детская травма.

— Ещё какая.

Лиарэль загнула третий палец.

— Потом ты расплачивалась монетами, которые давно не находятся в обычном обороте.

— Семейные запасы.

— Именно. Потом улицы Валькара почему-то расступались перед тобой сами. Люди знали тебя. Стражники узнавали. Ты без труда попала в королевские конюшни. Знала потайные ходы. Королевская стража гонялась за тобой с лицами существ, которые не столько хотят арестовать преступницу, сколько вернуть домой чрезвычайно утомительную родственницу.

— Неправда.

— Мира.

— Ладно. Последнее звучит подозрительно точно.

— А потом появился Аррион.

Улыбка драконицы исчезла.

— Он посмотрел на тебя не как на случайную знакомую.

— Он на всех смотрит отвратительно.

— На тебя — особенно знакомо.

— Это потому, что я неоднократно угрожала утопить его в декоративном бассейне.

— До сегодняшнего дня?

— Особенно до сегодняшнего дня.

Лиарэль рассмеялась.

— В общем, я поняла.

— И молчала?

— Да.

— Почему?

Эльфийская наследница посмотрела на зеркало.

В нём стояли две принцессы.

Не Лира и Мира.

Не торговец лунным светом и местная специалистка по плохим идеям.

Две наследницы королевских домов, которые несколько дней подряд невероятно старательно делали вид, что нашли друг в друге совершенно случайных девушек.

— Потому что ты не спрашивала, почему я лгу о себе, — сказала Лиарэль. — Ты позволила мне быть Лирой. Просто Лирой. Без титулов, советов, договоров и «Ваше Сиятельство, пожалуйста, улыбнитесь дипломатически». И я подумала… будет честно позволить тебе быть просто Мирой.

Янтарные глаза дрогнули.

— Даже когда поняла?

— Особенно когда поняла.

— Ты невозможная.

— Это мне говорит женщина, которая вчера позволила коту победить принца на государственном фестивале.

— Пушок действовал самостоятельно.

Кот-дракончик гордо поднял хвост.

— Видишь? Он подтверждает.

Зеркало засияло.

На противоположной стене появилась дверь.

Мира с облегчением потянула Лиарэль за собой.

— Отлично. Один позор пережили. Дальше наверняка будут вопросы про любимую еду.

Они переступили порог.

За дверью оказался новый зал.

И дверь исчезла.

— Конечно, — простонала драконица.

В центре пространства стояла маленькая каменная колонна.

На ней лежал ломоть ледяного арбуза.

Мира остановилась как вкопанная.

Лиарэль медленно повернула к ней голову.

— О нет.

— О да.

— Не смей.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты сейчас думаешь очень громко.

Стены вспыхнули.

На них возникли изображения.

Не картины.

Воспоминания.

Лиарэль увидела крышу лавки.

Чёрный плащ.

Ломоть голубоватого арбуза.

Себя — растрёпанную, без гроша, прижимающую к груди бесполезный платок с монограммой.

А потом услышала собственный голос:

— Я не эльфийка!

Мира зажала рот ладонью.

— Не смей смеяться.

Драконица уже согнулась пополам.

— И не принцесса! — продолжила иллюзия.

— Мира!

— Прости, — выдохнула та. — Я стараюсь.

— Плохо стараешься.

— Я… я респектабельный торговец!

Мира издала звук, который окончательно уничтожил остатки приличий.

— Специализация… обмен лунного света на огненные ягоды!

— Я тебя ненавижу.

— Неправда.

Стены одновременно произнесли:

— НЕПРАВДА.

Обе замолчали.

Пушок сел.

Медленно.

Очень заинтересованно.

Лиарэль почувствовала, как лицо начинает гореть.

Мира перестала смеяться.

— О, — сказала она.

— Ни слова.

— Лабиринт сказал.

— Ни. Слова.

— Я просто…

— Мира.

— Молчу.

Иллюзия исчезла.

На стене проступил вопрос:

КОГДА ВЫ УВИДЕЛИ ДРУГ ДРУГА ВПЕРВЫЕ?

Лиарэль посмотрела на Миру.

— Легко.

Драконица внезапно стала очень неподвижной.

— Не уверена.

— На крыше лавки.

Стена возле эльфийки засветилась зелёным.

— Видишь?

Возле Миры камень остался чёрным.

Лиарэль медленно перестала улыбаться.

— Мира?

— Да?

— Почему твоя стена выглядит так, будто ты снова пытаешься обмануть архитектуру?

— Возможно, архитектура предвзята.

На стене появилась огромная надпись:

ОТВЕТ.

— У неё определённо характер Элдриджа, — пробормотала драконица.

Лиарэль не сводила с неё глаз.

— Когда?

Мира сглотнула.

Впервые за всё время их знакомства она выглядела не насмешливой, не дерзкой, не опасной.

А растерянной.

Почти беззащитной.

— Ты правда хочешь знать?

— Мы в Лабиринте Лжи.

— Это не ответ.

Лиарэль шагнула ближе.

Их руки всё ещё были соединены.

— Хочу.

Белые стены потемнели.

Потом пространство вокруг них растворилось.

Конюшенный запах, холодный камень и свет исчезли.

Лиарэль оказалась в собственном дворце.

Только дворец был другим.

Меньше.

Светлее.

Старинные гирлянды, которые давно заменили новыми, висели вдоль галереи. На стене стоял портрет её дедушки, ещё без знаменитой трещины в раме, появившейся после одного особенно эмоционального семейного совета.

Лиарэль узнала место.

Западная галерея.

И увидела себя.

Маленькую.

Лет одиннадцати.

Слишком длинные серебряные волосы спутаны. На ногах нет туфель. Праздничное платье собрано в складки, чтобы удобнее было сидеть на широком подоконнике.

Рядом сидел фазан.

Другой.

Наверное.

Хотя выражение лица было столь же осуждающим, что заставляло подозревать мистическую преемственность.

Маленькая Лиарэль ломала пополам печенье.

— Если я дам тебе половину, — серьёзно говорила она птице, — ты никому не расскажешь, что я сбежала с урока этикета.

Фазан клюнул печенье.

— Договорились.

Нынешняя Лиарэль закрыла лицо ладонью.

— Нет.

Рядом Мира тихо рассмеялась.

Но не так, как раньше.

В её смехе было столько нежности, что стало ещё хуже.

Из-за колонны в воспоминании выглянула девочка.

Тёмные волосы.

Золотистые глаза.

Лицо чуть круглее, чем сейчас, но выражение уже знакомое — любопытное, упрямое и заранее готовое спорить со всем миром.

Маленькая Мира тоже явно сбежала от взрослых. На ней была церемониальная чёрная курточка с золотыми застёжками, одна застёжка расстёгнута, а в руках — роскошная корона.

Корона.

Которую юная драконица несла вверх дном, как корзинку.

— Это ты? — прошептала Лиарэль.

— К сожалению.

— Ты носила корону как корзину?

— В ней были пирожки.

— Мира!

— Что? Она идеально подходила.

Воспоминание продолжалось.

Маленькая драконица замерла за колонной.

На подоконнике милая девочка жаловалась фазану:

— Диадемы давят на мысли. Это доказанный факт.

Нынешняя Мира вдруг тихо сказала:

— Вот тогда.

Лиарэль повернулась.

— Что?

— Тогда я тебя увидела.

Голос драконьей наследницы стал совсем другим.

Без шуток.

— Отец приехал на переговоры с твоими родителями. Меня заставили ехать с ним, потому что «будущая наследница должна учиться дипломатии». Я продержалась на заседании примерно семь минут. Потом украла пирожки, спрятала их в корону и сбежала.

— Разумно.

— Я всегда была талантливой.

— Скромность тоже родилась с тобой?

— Она не пережила детство.

Лиарэль улыбнулась.

Мира смотрела не на неё.

На маленькую девочку в воспоминании.

— Я услышала, как ты разговариваешь с фазаном. Сначала подумала, что ты служанка. Потом ты сказала птице, что если ещё один наставник велит тебе улыбаться «достаточно царственно», ты уйдёшь жить в лес и станешь разбойницей.

Лиарэль медленно прикрыла глаза.

— Это… звучит как я.

— Потом пришёл твой советник.

В воспоминании действительно появился молодой Тирниэль.

Гораздо менее седой.

И гораздо более оптимистичный.

— Ваше Сиятельство!

Маленькая Лиарэль застонала.

— Вот видишь? Нашёл.

Фазан невозмутимо доел печенье.

— Ваше Сиятельство, вас ищет весь дворец!

— А я не ищу дворец.

— Принцесса…

Маленькая девочка спрыгнула с подоконника, надела одну туфельку, вторую взяла в руку и величественно заявила:

— Передайте всему дворцу, что я занята дипломатическими переговорами.

Тирниэль посмотрел на фазана.

Фазан посмотрел на него.

— С кем?

— С представителем независимой птичьей державы.

Мира рядом с нынешней Лиарэль рассмеялась тихо-тихо.

— Я тогда подумала, что ты самое прекрасное существо, которое я когда-либо видела.

Лиарэль перестала дышать.

Воспоминание замерло.

Маленькая принцесса стояла в солнечном свете, босая на одну ногу, с туфелькой в руке и совершенно невозможным выражением лица.

— Не потому, что ты была принцессой, — продолжила драконица. — Я этого сначала даже не поняла. Просто… ты была живая. Среди всех этих взрослых, которые говорили про договоры, границы, наследование, торговые пути. Ты сидела на окне и договаривалась с птицей.

— Очень важные переговоры.

— Я заметила.

Губы Миры дрогнули.

— В детстве это, наверное, нельзя назвать любовью так, как я называю её сейчас. Это была первая глупая влюблённость. Та, от которой потом хранишь какую-нибудь ерунду и никому не признаёшься.

— Какую ерунду?

Мира отвела глаза.

Лиарэль прищурилась.

— Мира.

— Ты уронила кусочек ленты.

— Какой ленты?

— С платья.

— Ты хранила кусок моей ленты?

— Она была очень качественная.

— Сколько лет?

— Это допрос?

Стены вспыхнули.

ОТВЕТ.

— Даже лабиринт хочет знать, — сладко сказала Лиарэль.

Драконица тяжело вздохнула.

— До сих пор.

Лиарэль открыла рот.

Потом закрыла.

— Где?!

— В шкатулке.

— Где шкатулка?

— В месте, о котором я расскажу только после того, как мы выберемся отсюда и ты подпишешь обязательство не смеяться.

— Никогда.

— Вот поэтому молчала.

Лиарэль неожиданно почувствовала, что смеяться совсем не хочется.

В груди стало очень тепло.

Теплее, чем после «Обожги-себя-сам».

Теплее, чем под чёрным плащом в переулке.

Теплее, чем в маленькой комнате «Пылающего Горна», когда Мира впервые поцеловала её не случайно.

— Ты помнила меня всё это время?

— Да.

— И когда увидела на крыше…

— Я узнала тебя сразу.

Лиарэль уставилась на неё.

— Сразу?

— Сразу.

— Но я была в капюшоне!

— Ледышка, у тебя серебряные волосы длиной почти до колен, изумрудные глаза, эльфийские уши и фамильное созвездие на плаще.

— Очень убедительная маскировка.

— Я старалась тебе этого не говорить.

— И ты позволила мне полчаса изображать торговца лунным светом?!

Мира наконец улыбнулась.

— Это были лучшие полчаса моей жизни.

— Несносная ящерица!

— Ты торговала лунным светом на огненные ягоды!

— Я была в стрессе!

— Ты ещё заявила, что товар исключительно по записи.

Лиарэль закрыла лицо.

— Я никогда отсюда не выйду.

— Я тебя вынесу.

— Опять?!

— Уже умею.

— Мира!

Смех разлетелся по залу.

Иллюзия дворца растаяла.

На стенах появился мягкий серебристый свет.

Но дверь не открылась.

Вместо неё возник новый вопрос.

ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧАЛА?

Мира сразу перестала улыбаться.

Лиарэль почувствовала перемену раньше, чем увидела её.

Пальцы в её руке слегка похолодели.

— Потому что не имело смысла, — ответила драконья принцесса.

Стена почернела.

— Неправда, — тихо сказала Лиарэль.

Мира опустила голову.

— Потому что боялась.

Свет вернулся.

— Чего?

Камень перед ними раскололся.

Из трещины поднялась вода.

Морская.

Тёмная.

На поверхности вспыхнул перламутровый знак Приливного Дома.

Лиарэль машинально коснулась кармана.

Раковина Арриона дрогнула.

— Мира?

Драконица долго смотрела на морской герб.

Потом очень медленно произнесла:

— Меня должны обручить с Аррионом.

Мир будто остановился.

Лиарэль не сразу поняла смысл слов.

— Что?

— Официально пока ничего не объявлено.

— Что?

— Лиарэль…

— С Аррионом?

— Да.

— С тем Аррионом?

— К сожалению, других приливных павлинов такого уровня у нас нет.

— С тем, который несколько жней назад пытался ухаживать за мной?!

— Два дня назад.

— Это сейчас важно?!

— Нет.

— Мира!

— Я знаю!

Драконица провела ладонью по лицу.

Впервые Лиарэль увидела её совершенно растерянной.

— Это старый проект союза между Валькаром и Приливным Домом. Не договор, подписанный кровью. Не клятва. Но семьи обсуждают его много лет. Нас с Аррионом начали… — Мира скривилась, — присматриваться друг к другу ещё подростками.

— И?

— Мы друг другу не понравились.

— Какая неожиданность.

— Ему я показалась «слишком резкой».

— Умное наблюдение.

— А он мне — слишком скользким.

— Тоже справедливо.

— После первой официальной встречи он сказал, что в браке ценит мягкость, покладистость и отсутствие склонности спорить при посторонних.

Лиарэль медленно подняла брови.

— И что ты сделала?

— Стол загорелся.

— Сам?

— Это до сих пор обсуждается.

Несмотря ни на что, Лиарэль фыркнула.

Мира слабо улыбнулась.

— После этого идею отложили. Потом вернули. Потом снова отложили. А в этом году наши советники решили, что Зимний фестиваль — прекрасное время для официального объявления.

Лиарэль вспомнила стражу.

Реакцию Миры на людей с королевским гербом.

Арриона, который узнал её мгновенно.

Раковину.

— Когда?

Мира закрыла глаза.

— Через неделю.

Лиарэль замерла.

— Неделю?

— Когда ты появилась в Валькаре, до объявления оставалось дней десять.

Несколько дней.

Всего несколько дней.

А казалось, что между тем моментом, когда она вцепилась в чужой драконий хвост вместо столба, и этой минутой прошла половина жизни.

— Поэтому твои стражники тебя ищут.

— Да.

— Поэтому Аррион тебя узнал.

— Да.

— Поэтому он сказал про «старые разговоры».

— Да.

— Поэтому ты хотела утопить его в проталине.

Мира помолчала.

— Не только поэтому.

Лиарэль посмотрела на неё.

— А почему ещё?

— Потому что он смотрел на тебя.

Просто.

Без привычной ухмылки.

Лиарэль почувствовала странный комок под рёбрами.

— Ты ревновала.

— Ужасно.

— А говорила, что скорее приревнуешь меня к табурету.

— Табурет тоже остаётся под подозрением.

— Мира.

— Я пытаюсь выжить.

Стена вспыхнула.

ПРАВДА.

Лиарэль невольно рассмеялась.

Драконица нахмурилась:

— Очень смешно.

— Лабиринт подтвердил.

— Ненавижу его.

— Уже третий раз за сегодня.

— Отношения развиваются.

Но смех быстро стих.

Лиарэль достала раковину Арриона.

Белая поверхность в здешнем свете казалась серой. Перламутровый блеск почти исчез. Защитная золотая линия, которую нанесла Мира, всё ещё охватывала раковину тонким кольцом.

— Зачем он дал её мне?

— Я не знала наверняка.

— А теперь?

Мира посмотрела на морскую воду, текущую по камню.

— Теперь догадываюсь.

Лабиринт будто услышал.

Раковина вырвалась из руки Лиарэль.

Повисла в воздухе.

Золотая защита Миры вспыхнула.

Белая скорлупа стала прозрачной.

Внутри оказался маленький знак.

Две переплетённые волны.

Одна — синяя.

Вторая — золотая.

Мира выругалась.

— Что?

— Метка слуха.

— То есть?

— Она должна была слушать разговоры рядом с тобой.

Лиарэль похолодела.

— Аррион подслушивал?

— Не успел. Я закрыла раковину почти сразу.

— Почему меня?

— Потому что увидел меня рядом с тобой.

Ответ пришёл слишком быстро.

И оказался слишком очевидным.

Мира смотрела на раковину с такой холодной яростью, что воздух около неё начал дрожать от жара.

— Он понял, что ты для меня не случайная гостья. А если будущая невеста за неделю до объявления шатается по фестивалю с красивой эльфийской принцессой, целует её и позволяет её коту уничтожать репутацию Приливного Дома…

— Нашему коту.

Мира резко повернулась.

Лиарэль сама не поняла, почему поправила.

Просто захотелось.

— Нашему, — повторила драконица тихо.

Пушок, до этого изучавший собственный хвост, гордо мяукнул.

Затем раковина треснула.

Не разбилась.

Просто раскололась по линии приливной метки.

Из неё вылетела тонкая синяя искра, ударилась о белёсый свет лабиринта и исчезла.

На полу осталась обычная ракушка.

Пустая.

Мира выдохнула.

— Всё.

— Он больше не сможет слушать?

— Нет.

— Хорошо.

Лиарэль убрала пустую оболочку обратно в карман.

— Зачем сохраняешь?

— На память.

— О чём?

— О том, как приливный принц проиграл магическому коридору.

— Неплохой сувенир.

Вопрос на стене изменился.

ПОЧЕМУ ТЫ НЕ НАДЕЯЛАСЬ?

Мира застыла.

Лиарэль почувствовала, как её рука снова напряглась.

— Потому что был Аррион.

Стена осталась белой.

Правда.

Но вопрос не исчез.

— Не только поэтому, — тихо сказала Лиарэль.

Драконица посмотрела на неё.

— Ты выросла ужасно наблюдательной.

— Профессиональная травма принцессы.

Мира опустила глаза.

— Потому что ты была далеко.

Лиарэль ждала.

— Потому что я видела тебя только на портретах, на церемониях, иногда издалека. Потому что между нашими королевствами сотни правил, советов, договоров. Потому что мне с детства объясняли, что наследница престола не выбирает всё, что хочет. Она выбирает то, что можно.

Голос стал тише.

— А тебя я никогда не считала чем-то, что мне можно.

Лиарэль почувствовала боль.

Не свою.

Миры.

Старую, спрятанную так глубоко под шутками, что девушка сама, возможно, привыкла считать её частью характера.

— Когда мне было четырнадцать, — продолжила драконья наследница, — я узнала, что совет снова обсуждает Арриона. В тот же год мне показали список возможных союзов. Твоего имени там не было.

— Почему?

— Потому что Винордель не просил брака с Валькаром. Потому что твои родители никогда не давали понять, что рассматривают драконью династию. Потому что советники любят политические схемы больше, чем счастье.

Она усмехнулась.

Горько.

— И потому что никто не спрашивал двух девочек, которые однажды сбежали с разных дипломатических мероприятий.

Лиарэль медленно приблизилась.

— Ты думала обо мне?

Мира подняла взгляд.

— Постоянно было бы слишком романтично.

Стена потемнела.

— Мира.

— Хорошо! Часто.

Свет вернулся.

— Очень часто.

Стал ярче.

— Ладно. Постоянно.

Зал вспыхнул золотом.

Лиарэль рассмеялась сквозь внезапно подступившие слёзы.

— Он издевается.

— Он наслаждается моей смертью.

— Ты не умираешь.

— Моё достоинство уже составило завещание.

— Кому оставило наследство?

— Пушку.

Кот радостно чихнул искрой.

— Естественно.

Мира смотрела на Лиарэль.

Улыбка постепенно исчезла.

— Когда ты появилась на той улице, — сказала она тихо, — я сначала подумала, что мне мерещится.

Лиарэль не шевелилась.

— Ты стояла посреди Валькара, без денег, разговаривала сама с собой и выглядела так, будто одновременно хочешь смеяться, паниковать и объявить войну собственным карманам.

— Очень привлекательный образ.

— Для меня — да.

Мира чуть улыбнулась.

— Потом ты сказала: «Я не эльфийка». И я поняла, что судьба либо наконец решила сделать мне подарок, либо очень изощрённо надо мной издевается.

— А потом?

— Потом ты отпрыгнула от бочки с элем прямо в меня.

Лиарэль вспомнила.

Сильные руки на талии.

Дым дубовых поленьев.

Талый снег.

Карамель.

Голос над самой макушкой:

«Осторожнее, Ледышка».

— И что ты подумала?

Мира тихо рассмеялась.

— Что если сейчас отпущу, то буду жалеть следующие триста лет.

У Лиарэль задрожало сердце.

— Поэтому ты взяла меня за руку?

— Да.

— И потащила по городу?

— Да.

— И украла для меня виноград?

— Он был взят в долг.

— Мира.

— Да, украла.

— И заставила пить грог.

— Культурная программа.

— И бросила с высоты.

— С магической страховкой.

— И проиграла мне в «Лаву и Лёд».

— Это уже подлое напоминание.

Лиарэль приблизилась ещё на шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного воздуха.

— И всё это время ты знала, кто я.

— Да.

— И всё это время…

Она не договорила.

Мира договорила сама.

— Я была в тебя влюблена.

Всё остановилось.

Не метафорически.

Лабиринт действительно замер.

Свет перестал двигаться.

Магические линии застыли на стенах.

Даже снежная пыль, неизвестно откуда появившаяся в воздухе, повисла неподвижно.

Лиарэль слышала только собственное сердце.

И дыхание Миры.

— Сначала по-детски, — продолжила драконица. — Потом глупо. Потом безнадёжно. Потом я убедила себя, что выросла и всё прошло.

Уголок её губ дрогнул.

— Оказалось, я просто очень талантливо себе врала.

На стене загорелось огромное:

ПРАВДА.

Мира подняла голову.

— Спасибо, я заметила!

Лиарэль прыснула сквозь слёзы.

— Не кричи на магию.

— Она вмешивается в личное.

— Мы буквально пришли сюда, чтобы она вмешалась в личное.

— Я не думала, что настолько эффективно.

Вопрос исчез.

Вместо него возник последний.

Всего четыре слова.

ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ СЕЙЧАС?

Мира побледнела.

— Можно обратно к вопросам про имя?

Нет.

Стены не ответили.

Но новая дверь не появилась.

Лиарэль осторожно провела большим пальцем по её ладони.

— Скажи.

— А ты?

— После тебя.

— Хитрая.

— Я принцесса.

— Теперь уже официально.

Мира долго молчала.

А потом сказала:

— Боюсь, что ты уйдёшь.

Лиарэль перестала улыбаться.

— Почему?

— Потому что я врала.

— Я тоже.

— Не так.

— Что значит «не так»?

— Ты врала миру. Я врала тебе.

— Мира…

— Я знала твоё имя. Знала, кто ты. Знала про Арриона и про объявление. Знала, что если совет поймёт, что происходит, всё станет намного сложнее. И всё равно молчала, потому что…

Драконица резко выдохнула.

— Потому что мне было хорошо.

Эти слова прозвучали почти виновато.

— Я впервые за много лет просыпалась и думала не о заседаниях, короне, браке, династии. А о том, что сегодня покажу тебе. Что заставит тебя смеяться. Какую ерунду ты скажешь после очередного драконьего напитка. Покраснеют ли у тебя уши, если я назову тебя красивой.

Лиарэль уже плакала.

Тихо.

Несколько слёз стекли по щекам.

Мира увидела и испуганно подняла свободную руку.

— О нет. Только не плачь. Я ужасно реагирую на слёзы.

— Как?

— Могу жениться.

Лиарэль рассмеялась.

Сквозь слёзы.

— Только после завтрака.

Мира замерла.

Потом тоже рассмеялась — так тепло, что от этого смеха стены словно стали светлее.

— Ты это помнишь?!

— Частично.

— Ты была почти без сознания!

— Некоторые великие мысли переживают опьянение.

Мира осторожно коснулась её щеки.

Стерла слезу.

— Я боюсь, что ты сейчас скажешь: всё это было слишком. Что я должна была рассказать раньше. Что ты не можешь мне доверять. И будешь права.

Лиарэль накрыла ладонь на своей щеке.

— Теперь моя очередь?

— К сожалению.

Эльфийка вдохнула.

— Я боюсь, что ты выберешь долг.

Мира вздрогнула.

— Арриона?

— Не его конкретно. Всё это. Корону. Совет. Королевство. Родителей. То, что от тебя ждут.

Лиарэль сглотнула.

— Потому что я слишком хорошо знаю, как легко наследнику объясняют, что его собственное желание — самая незначительная вещь на свете.

Драконица смотрела на неё не мигая.

— И ещё я боюсь, — продолжила Лиарэль, — что для тебя эти дни окажутся красивым приключением перед возвращением в настоящую жизнь.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Лиарэль, нет.

— Я знаю, что это глупо.

— Не глупо.

— Я сбежала, потому что больше не могла дышать во дворце. А потом встретила тебя. И всё стало…

Она поискала слово.

— Настоящим.

Мира не двигалась.

— Даже когда ты ведёшь себя невыносимо.

— Особенно тогда?

— Не наглей.

— Прости.

— Не простила.

— Хорошо.

Лиарэль улыбнулась сквозь влажные ресницы.

— Мне нравится, как ты смеёшься. Мне нравится, что ты постоянно делаешь вид, будто ничего не боишься, хотя на самом деле заботишься обо всех вокруг. Мне нравится, что ты первая закрыла меня собой от ветра. Что поймала меня. Что дала мне свой плащ. Что поставила защиту, даже когда я потом на тебя злилась. Что ты позволила Пушку выбрать нас обеих.

Мира смотрела на неё так, будто каждое слово было чем-то физическим.

Тёплым.

Почти болезненным.

— Мне нравится, — продолжила Лиарэль, — что рядом с тобой я не чувствую себя наследницей, которую кто-то куда-то должен выгодно пристроить.

Она приблизилась.

— Рядом с тобой я просто я.

Мира тихо выдохнула.

— Ледышка…

— И ещё я ужасно ревновала, когда Морена смотрела на тебя слишком долго.

Драконица моргнула.

— Морена?!

— Неважно.

— Морена замужем!

— Теперь знаю.

— У неё трое детей!

— Мира.

— Двое из них старше тебя!

— Я сказала, неважно!

Мира рассмеялась.

Лиарэль ткнула её пальцем в грудь.

— И не смей делать вид, что сама была лучше с Аррионом.

— Я собиралась утопить дракона.

— Вот именно.

— Это другое.

— Конечно.

— Он заслужил.

— Несомненно.

И тут стены снова заговорили:

— ПОСЛЕДНЯЯ ПРАВДА.

Они одновременно посмотрели вверх.

— Ну что ещё? — устало спросила Мира. — Мы уже практически без кожи.

Перед ними появилось последнее предложение:

КОГО ТЫ ВЫБИРАЕШЬ?

Тишина.

На этот раз ни одна не шутила.

Лиарэль первой повернулась к Мире.

Ответ оказался неожиданно лёгким.

Возможно, потому что она произносила его не как принцесса.

Не как наследница.

Не как часть договора.

А как девушка, которая несколько дней назад случайно врезалась в красивую незнакомку и с тех пор так и не смогла толком от неё отойти.

— Тебя.

Мира закрыла глаза.

На секунду.

Будто два коротких слога оказались слишком яркими.

Потом посмотрела на Лиарэль.

— Тебя.

Белый свет вспыхнул.

Лабиринт исчез.

Они оказались посреди огромного пространства, похожего на зимнее небо.

Под ногами сияли звёзды.

Вокруг плавали снежинки.

Над ними разворачивались голубые и золотые полосы северного сияния, переплетаясь в одну.

Мира засмеялась.

— Очень скромно.

— Лабиринт любит драму.

— Элдридж был прав. Худшее место в Валькаре.

— Тебе понравилось.

— Ни капли.

Стена, которой уже не было, произнесла:

— НЕПРАВДА.

— Замолчи!

Лиарэль расхохоталась.

И тогда Мира поцеловала её.

Без оправданий.

Без возможности потом сказать: «Так получилось».

Ладонь драконьей наследницы легла на талию Лиарэль — аккуратно, почти нерешительно, словно несмотря на все признания Миры всё ещё спрашивала разрешения.

Эльфийка сама придвинулась ближе.

Ответила.

Сначала нежно.

Потом увереннее.

Серебряные волосы смешались с чёрными. Тёплые пальцы коснулись её щеки. Мир пах дымом, снегом, мёдом ледяных пчёл и той самой карамельной теплотой, которую Лиарэль заметила ещё в первый день.

Тогда она не знала, что запомнит этот запах.

Теперь знала.

Когда они отстранились, Мира прислонилась лбом к её лбу.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Совсем тихо.

Без шутки.

Лиарэль закрыла глаза.

Вот оно.

То, чего она так долго боялась в чужих устах.

Слова, которые при дворе всегда казались предисловием к требованиям.

«Мы любим тебя, поэтому ты должна».

«Мы хотим для тебя лучшего, поэтому решим».

«Королевство любит тебя, поэтому пожертвуй».

Но Мира не добавила ничего.

Не «поэтому».

Не «ты должна».

Просто:

Я люблю тебя.

Лиарэль открыла глаза.

— Я тоже тебя люблю.

Драконица моргнула.

Раз.

Другой.

— Что?

— Не заставляй повторять.

— Лабиринт заставил меня признаться примерно во всех унизительных подробностях моей жизни. Думаю, я заслужила повтор.

— Наглая.

— Влюблённая.

Лиарэль почувствовала, как собственная улыбка становится совершенно беспомощной.

— Я люблю тебя.

Мира поцеловала её ещё раз.

Коротко.

Счастливо.

И где-то снизу раздалось:

— МР-Р-Р-ЯУ.

Обе замерли.

Медленно посмотрели вниз.

Пушок сидел у их ног.

На морде кота-дракончика читалось такое глубокое моральное превосходство, что даже Элдридж мог бы позавидовать.

— Он всё видел, — прошептала Лиарэль.

— Он всегда всё видит.

Пушок снова мяукнул.

— Что он сказал?

Мира задумалась.

— Думаю: «Наконец-то. Мне надоело работать за двоих».

— Он требует доплату за эмоциональный труд.

— Сосисками.

— Двумя.

Пушок чихнул искрой.

— Тремя, — поправила Лиарэль.

Кот удовлетворённо замурлыкал.

Северное сияние вокруг них стало ярче.

Перед девушками медленно открылась дверь.

Настоящая.

За ней был виден снег.

Синий зимний день.

Валькар.

— Кажется, нас выпускают, — сказала Лиарэль.

— Видимо, лабиринт решил, что больше не выдержит.

Они шагнули к выходу.

Но у самого порога Мира остановилась.

— Подожди.

— Что?

Драконья принцесса выглядела странно.

Счастливой.

И одновременно тревожной.

— Теперь что?

Лиарэль сразу поняла.

Аррион.

Родители.

Два королевских двора.

Советники.

Обручение.

Мир за пределами лабиринта снова был миром, где у обеих имелись фамилии, титулы и чрезвычайно заинтересованные родственники.

— Мы должны сказать им, — тихо произнесла Мира.

— Да.

— Но…

— Не сегодня.

Мира моргнула.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Ты предлагаешь скрывать отношения от двух королевских семей?

— Мира, — Лиарэль подняла бровь. — Ты несколько дней скрывала от меня, что являешься наследницей Ледяного Престола.

— Справедливо.

— А я сбежала из дворца через тайный ход, заставив статую петь о зимней форели.

— Хотела спросить об этом.

— Потом.

— Хорошо.

Лиарэль взяла обе её руки.

— Мы скажем. Обязательно. Но я не хочу, чтобы уже через час вокруг нас появились восемь советников, три нотариуса, два специалиста по междинастическим бракам и кто-нибудь с образцами свадебных салфеток.

Мира содрогнулась.

— У нас есть дракон со свадебными салфетками.

— Вот видишь.

— Он ужасен.

— Тем более.

Драконица начала улыбаться.

— Значит…

— Значит, пока родителям ничего.

— У нас еще почти целая неделя до объявления.

— Через несколько дней разберёмся. До официальной церемонии.

— А до этого?

Лиарэль задумалась.

Потом улыбнулась.

— Продолжаем праздник.

— В том же темпе?

— Нет.

Мира насторожилась.

— А как?

— Чуть быстрее.

Янтарные глаза вспыхнули.

— Ледышка, ты пугающе быстро портишься.

— Хороший учитель.

— Спасибо.

— Это не был комплимент.

— Поздно.

Лиарэль рассмеялась.

— Но одно правило.

— Какое?

— Больше не врём друг другу.

Мира стала серьёзной.

— Никогда?

— По важному — никогда.

— А если я скажу, что не ела твою последнюю булку?

— Это важное.

— Поняла.

— Если мы хотим провести оставшиеся дни как обычные девушки, пусть для Валькара я пока остаюсь Лирой. Ты — просто Мирой. Но между нами…

Лиарэль коснулась пальцами её груди.

— Никаких торговцев лунным светом.

Мира накрыла её руку своей.

— Никаких «местных специалистов».

— Никаких тайн про Арриона.

— Никаких корон под плащом.

— Никаких паутин по утрам.

— Это уже слишком жёсткие условия.

— Мира.

— Хорошо. Паутины только по предварительному согласованию.

— Никаких паутин вообще.

— Тиран.

— Принцесса.

— Точно.

Они вышли наружу.

Холодный воздух сразу ударил в лицо.

Снег сиял.

За городской стеной гремел Валькар — живой, шумный, совершенно не подозревающий, что всего несколько минут назад в древнем Лабиринте Лжи две наследницы потенциально усложнили политическую карту сразу нескольких королевств.

Пушок вышел следом.

Потянулся.

Оглядел обеих.

И отправился к ближайшему лотку с сосисками.

— Три, — напомнила Лиарэль.

— Он разорит корону.

— Какую именно?

Мира посмотрела на неё.

Лиарэль посмотрела на Миру.

Обе рассмеялись.

В этот момент над городом ударил колокол.

Первый.

Второй.

Третий.

А потом зимнее небо расцвело.

Высоко над крышами вспыхнула алая искра. Она развернулась лепестками, превратившись в гигантскую огненную розу. Следом появилась вторая — золотая. Третья — фиолетовая. Десятки пылающих цветов расцвели в морозной синеве, медленно осыпаясь сияющими лепестками, которые гасли, не долетая до крыш.

Мира подняла голову.

— Фестиваль Огненных Роз.

Лиарэль тоже смотрела вверх.

— Красиво.

— Я обещала, что в Валькаре даже романтика кусается.

— Надеюсь, эти не кусаются.

— Только если сорвать.

— Откуда ты знаешь?

— Я однажды попробовала.

Лиарэль медленно повернула голову.

— Конечно.

— Мне было девять.

— Это ничего не объясняет.

— Мне стало любопытно.

— Стало лучше.

Одна алая искра опустилась ниже остальных.

Пушок подпрыгнул.

Схватил её зубами.

И тут же чихнул маленьким огненным облаком.

— Пушок! — одновременно вскрикнули обе принцессы.

Кот выплюнул погасший лепесток.

Сел.

Сделал вид, что именно так и планировал.

Лиарэль закрыла лицо ладонью.

— Наш инспектор дурных решений.

— Лучший специалист в королевстве.

— Он сам совершает все дурные решения.

— Для проверки качества.

Пушок направился к сосискам.

Мира протянула Лиарэль руку.

Лиарэль посмотрела на ладонь.

Потом вложила в неё свою.

— Куда теперь? — спросила она.

Мира улыбнулась той самой улыбкой, с которой несколько дней назад сидела на крыше, хрустела ледяным арбузом и разрушала чужую тщательно спланированную жизнь.

Только теперь Лиарэль знала, сколько всего скрывалось за этой улыбкой.

— Куда угодно, — ответила Мира. — У нас неделя до дипломатической катастрофы.

Лиарэль прищурилась:

— Звучит многообещающе.

— А сегодня — Огненные Розы.

— Завтра?

— Что-нибудь опасное.

— Послезавтра?

— Что-нибудь ещё опаснее.

— А потом?

Мира притянула её чуть ближе, понизила голос и с совершенно серьёзным лицом сказала:

— Завтрак.

Лиарэль не выдержала и рассмеялась.

— Правильно. Жениться только после завтрака.

— Именно.

— Мира!

— Что?

— Мы не женимся.

— Пока.

Уши Лиарэль вспыхнули.

Драконица увидела это и довольно улыбнулась.

— Вот теперь праздник официально начался.

— Несносная ящерица.

— Моя Ледышка.

Лиарэль открыла рот, чтобы возмутиться слову «моя».

Подумала.

И вместо этого сильнее переплела пальцы с её пальцами.

— Твоя, — тихо сказала она.

Мира споткнулась.

Впервые за всё время.

Просто споткнулась о ровную мостовую.

Лиарэль остановилась.

Посмотрела на неё.

И медленно расплылась в самой довольной улыбке, на какую была способна наследница Винорделя.

— Осторожнее, принцесса, — ласково сказала она. — В Валькаре не любят, когда красивые местные падают в сугробы. Это портит репутацию города.

Мира уставилась на неё.

Потом рассмеялась.

Громко.

Счастливо.

Так, что несколько прохожих обернулись.

А Лиарэль вдруг поняла: именно этот звук она хочет помнить после праздника.

Над Валькаром расцветали огненные розы.

Пушок уже торговался за четвёртую сосиску.

Две принцессы шли по сияющей зимней улице, держась за руки, и впервые ни одна из них не притворялась, что это получилось случайно.