Летняя Смена Любви

Люси проснулась от чужого голоса, собственного одеяла на лице и ощущения, что мир слишком рано решил быть бодрым.

— Подъём через десять минут! — донеслось снаружи. Голос Вики звучал спокойно, но в этой спокойности угадывалась сила человека, который не позволит утру проиграть.

Люси не открывала глаз. Ей казалось, что если лежать неподвижно, не дышать громко и не вступать с реальностью в переговоры, реальность сама уйдёт к кому-нибудь более ответственному.

Реальность не ушла.

Где-то рядом зашуршал спальник. Потом тихо щёлкнула молния сумки. Потом раздался мягкий голос:

— Лулу.

Люси спрятала нос глубже в одеяло.

— Меня здесь нет.

— Ты здесь.

— Это спорный вопрос. Юридически я ещё во сне.

— Завтрак через полчаса.

— Завтрак может начинаться без меня. Я не обижусь.

— Он не будет ждать.

— Вот и хорошо. У нас взаимная независимость.

Су Сюэ не ответила сразу. В палатке стало тихо, только снаружи шептались сосны, где-то хлопнула молния другой палатки, кто-то сонно простонал: «Зачем жизнь так устроена?», а через несколько секунд Вика откуда-то издалека произнесла:

— Я всё слышу.

Люси всё-таки приоткрыла один глаз.

Свет уже просачивался сквозь ткань палатки, бледный, утренний, ещё не горячий. Он ложился мягкими пятнами на спальники, сумки, край чемодана и на Су Сюэ, которая сидела на своём матрасе, уже почти собранная. Волосы она перехватила резинкой, но пока не затянула туго; несколько прядей падали на щёки, и от этого её обычная собранность выглядела чуть домашней.

Несправедливо красивой даже до завтрака.

Люси закрыла глаз обратно.

— Нет, — сказала она.

— Что «нет»?

— Утро слишком сильное. Я не готова.

— Я могу открыть палатку.

— Это угроза?

— Метод мотивации.

— Ты стала жестокой.

— Я стала вожатой.

Су Сюэ потянулась к молнии входа.

— Нет! — Люси резко села, одеяло сползло ей на колени. — Хорошо. Я жива. Я принимаю участие в смене. Где моё лицо?

— На месте.

— Точно?

— Более или менее.

— Очень утешительно.

Она провела ладонями по щекам, потом нащупала рядом резинку для волос, поняла, что это не резинка, а шнурок от спальника, и с подозрением посмотрела на него.

Су Сюэ протянула ей настоящую резинку.

— Вот.

— Ты спасла мою социальную репутацию.

— Она держится на резинке?

— Утром — да.

Люси попыталась собрать короткие волосы, потерпела поражение и решила, что голубые заколки справятся с задачей лучше человеческой воли. Пока она возилась, взгляд упал на фотоаппарат у сумки. Рядом лежала стопка вчерашних снимков, прижатая книгой, чтобы их не сдуло. Полароиды выглядели тихими доказательствами того, что вчерашний день действительно случился: автобус, группа у реки, Су Сюэ у расписания, Су Сюэ у костра.

И ещё один снимок лежал чуть в стороне.

Люси нахмурилась.

Она не сразу поняла, что её смутило. Снимок был перевёрнут белой стороной вверх, хотя вчера она точно сложила все фотографии лицевой стороной. По крайней мере, ей так казалось. Утренний мозг был ненадёжным свидетелем.

— Сяо Сюэ, — сказала она. — Ты трогала фотографии?

— Нет.

Су Сюэ обернулась.

Люси взяла снимок двумя пальцами и перевернула.

На фотографии была сцена.

Ночная.

Пустая.

Гирлянды над лавками не горели, зато в глубине кадра виднелся край деревянного навеса, темнеющий лес и светлая полоса занавеса, чуть приподнятая с одной стороны. В самом центре сцены лежал маленький белый прямоугольник. Сначала Люси подумала, что это бумажка. Потом присмотрелась.

Это была карточка.

Похожая на полароид.

— Я это не фотографировала, — тихо сказала Люси.

Су Сюэ замерла.

За пределами палатки лагерь жил обычным утром: кто-то возмущался холодной водой у умывальников, кто-то смеялся, Миша вдалеке объяснял, что храп — это «не звук, а жизненная позиция организма». Всё было слишком нормальным для фотографии, которая не должна была существовать.

Су Сюэ взяла снимок осторожно, не касаясь поверхности.

— Может быть, ты случайно нажала кнопку вчера вечером?

— Фотоаппарат был в палатке. Я его после костра сразу положила в сумку.

— Ты могла забыть.

— Я могу забыть паспорт, маркер, человеческое достоинство и зачем зашла в столовую. Но я не забываю, делала ли снимок пустой сцены после страшилки.

Су Сюэ посмотрела внимательнее.

— Здесь нет людей.

— Спасибо, это самая пугающая часть.

— Может, снимок сделал кто-то другой?

— Фотоаппарат был у меня.

Они молчали несколько секунд.

Потом снаружи раздался голос Вики:

— Группа номер три, если вы не на умывальниках через пять минут, утреннюю зарядку проводит Андрей!

Из другой палатки Андрей бодро отозвался:

— У меня есть программа!

По лагерю прокатилась волна мгновенного пробуждения.

Люси прижала снимок к груди.

— Мистика мистикой, но Андрей с зарядкой — это реальная опасность.

— Согласна, — сказала Су Сюэ.

Они выбрались из палатки почти вовремя. Утро встретило их прохладой, светом и запахом мокрой травы. Ночная влага ещё держалась на хвое, на деревянных лавках, на крышах строений. Лагерь выглядел сонным, но довольным: палатки распахивались одна за другой, по дорожкам брели студенты с полотенцами, зубными щётками и лицами разной степени готовности к взрослой жизни.

Су Сюэ уже затянула волосы в высокий хвост. Люси, умытая, но всё ещё подозрительно относящаяся к раннему времени суток, шла рядом и сжимала в кармане загадочный снимок. Она решила пока не показывать его группе. Первое утро смены и так было хрупким явлением. Добавлять к нему возможного призрака самодеятельности казалось педагогически спорным.

У умывальников царила своя цивилизация.

Кира завязывала фенечку на ручке зубной щётки, потому что «так она станет лагерной». Тимур держал телефон над раковиной, пытаясь поймать одну полоску сети и одновременно не уронить его в воду. Даша строила Мишу у зеркала и требовала показать горло, потому что тот сказал, что «после ночи голос стал драматичнее». Артём записывал в блокнот наблюдение: «Утренний лагерь — место, где все говорят правду лицом». Женя переписывала расписание на листок, чтобы повесить у палатки. Полина сонно прижимала Василия к груди, а Никита доказывал Лере, что палатка ночью «стояла идеально, просто земля под ней была идеологически неустойчива».

— Доброе утро, мои почти второкурсники, — сказала Люси, стараясь звучать бодро.

— Доброе, — ответили ей вразнобой.

— Это было слабо. Снова.

— Доброе утро, — сказала группа чуть громче.

— Уже лучше. Теперь похоже не на конец цивилизации, а на её робкую попытку продолжиться.

Су Сюэ открыла список.

— Через десять минут зарядка. После зарядки завтрак. После завтрака — общий сбор у сцены.

Тимур поднял руку.

— А когда зарядка телефона?

— После завтрака, у столовой, если будет свободная розетка.

— Это расписание я уважаю.

Лера потянулась.

— Зарядка в семь тридцать — всё ещё преступление, но хотя бы солнце красивое.

— Солнце не виновато, — сказала Соня.

— Оно соучастник.

Группа просыпалась с лёгким сопротивлением, но без бунта. Это уже можно было считать успехом.

Утренняя зарядка проходила на поляне перед сценой. Андрей всё-таки оказался причастен, но Вика держала его в административных рамках. Он предложил начать с «ритмического приветствия солнцу под хлопки», Вика одним взглядом перевела это в обычные наклоны, махи руками и лёгкую пробежку вокруг площадки.

— Искусство опять ограничили, — пожаловался Андрей, делая круговые движения плечами.

— Искусство сохранило суставы участников, — ответила Вика.

Люси стояла рядом со своей группой и честно пыталась делать упражнения. Получалось вдохновенно, но не всегда синхронно. На третьем наклоне она чуть не столкнулась с Никитой, на пятом забыла, в какую сторону повернуться, а на растяжке поймала взгляд Су Сюэ и внезапно выпрямилась слишком быстро.

— Ты хорошо держишь темп, — сказала Су Сюэ.

— Это не темп. Это борьба за выживание с элементами пластики.

— С элементами.

— Я слышу сомнение.

— Я наблюдаю.

— Твоё наблюдение опять звучит как дипломатичный приговор.

Су Сюэ слегка улыбнулась.

Люси почувствовала, что утро стало терпимее.

После зарядки группа отправилась на завтрак. Столовая встретила их кашей, варёными яйцами, хлебом, сыром и чаем. Людмила Петровна стояла у раздачи с выражением абсолютной власти.

— Кашу берём все, — объявила она. — Кто не хочет, берёт маленькую порцию и учится хотеть.

— Это педагогика, — прошептал Артём.

— Это завтрак, — сказала Даша.

Тимур, получив тарелку, посмотрел на неё с уважением.

— Я понял, почему лагерь держится не на вай-фае.

— На чём? — спросила Кира.

— На людях, которые могут заставить нас есть кашу.

— Запиши это, — сказала Люси Артёму.

— Уже.

За столом было шумно, но уютно. Студенты постепенно переставали быть просто списком из десяти имён и превращались в маленький общий организм: кто-то передавал хлеб, кто-то спорил о том, является ли чай из столовой отдельным жанром, кто-то пытался угадать, какие мероприятия будут после завтрака.

Люси почти расслабилась, но снимок в кармане напоминал о себе тонким ребром.

Су Сюэ заметила, что она машинально касается кармана.

— После завтрака покажем Вике? — тихо спросила она.

— Думаешь, надо?

— Лучше не оставлять странное без объяснения.

— Сказала девушка, из-за которой моя жизнь стала полна странного без объяснения.

Су Сюэ посмотрела на неё вопросительно.

Люси тут же уткнулась в чай.

— Я про китайские идиомы. Они трудные.

— Конечно.

— И фонетику.

— Разумеется.

— И вообще культурный обмен.

— Очень убедительно.

Люси почувствовала, что краснеет, и решила спасти себя булочкой. Булочка оказалась с повидлом и спасла только частично.

После завтрака Вика собрала вожатых в кабинете у сцены. Студентов отпустили на двадцать минут проверить палатки и подготовиться к первой игре-знакомству на командное взаимодействие. Группе номер три Люси поручила не теряться, не ломать инфраструктуру и не устраивать философских диспутов возле душевых. Артём поднял руку, чтобы уточнить лимит на философию, но Женя увела его к палаткам под предлогом расписания.

Кабинет вожатых днём казался менее таинственным, чем вечером. Пыль в углах стала просто пылью, реквизит — просто реквизитом, а пакет «Не трогать до пятницы» продолжал выглядеть оскорбительно интригующе. Вика разложила на столе расписание, карточки заданий, ключи от склада и список ответственных.

— Сегодня у нас лёгкий день адаптации, — сказала она. — Утром командная игра по территории, после обеда купание по группам, вечером короткая репетиция приветствия отрядов и свободный костёр без страшилок.

Андрей поднял руку.

— Уточнение: «без страшилок» означает вообще без страшилок или без страшилок, которые Вика считает страшилками?

— Это означает, что если я слышу слова «призрак», «старый занавес» или «считал до трёх», ты моешь кружки после чая.

— Жёстко.

— Справедливо.

Люси переглянулась с Су Сюэ.

— Вика, — начала Су Сюэ. — Нам нужно кое-что показать.

Вика оторвалась от бумаг.

Люси достала снимок.

В кабинете сразу стало тише. Андрей перестал вертеть карандаш, Маша склонилась ближе, Илья присвистнул. Вика взяла фотографию, посмотрела на неё, потом на Люси.

— Это ты сделала?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Фотоаппарат был у тебя?

— В палатке.

— Кто мог взять?

— Не знаю. Ночью мы были в палатке. После отбоя я не выходила.

— Я тоже, — добавила Су Сюэ.

Андрей осторожно заглянул через плечо Вики.

— С художественной точки зрения снимок хороший.

Вика посмотрела на него.

— Молчу.

— Правильно молчишь, — сказала Маша.

Илья, спокойный высокий парень с короткой стрижкой, взял снимок на секунду.

— Может, фотоаппарат сработал случайно? Таймер?

Люси покачала головой.

— Там нет такого режима.

— Тогда либо кто-то взял его, либо снимок не твой, — сказала Вика.

— Он из моей пачки. Бумага такая же. И он лежал в палатке.

Су Сюэ нахмурилась.

— На сцене действительно что-то лежит.

Вика пригляделась.

— Похоже на фотографию.

— Или карточку, — сказал Андрей.

— Сегодня днём проверим сцену, — решила Вика. — Без группы. Без легенд. Без заявлений, что у нас начался мистический квест.

Андрей медленно опустил поднятую руку.

— Даже не говори, — сказала Вика.

— Я просто хотел предложить название.

— Нет.

— Но оно уже родилось.

— Пусть растёт молча.

Люси почувствовала, что странный холод в груди немного отступил. Когда что-то непонятное попадало в Викины списки и планы, оно сразу становилось менее пугающим. Правда, не менее странным.

Су Сюэ забрала снимок и вернула Люси.

— Пока держи у себя.

Их пальцы коснулись на краю фотографии. Люси поймала это прикосновение быстрее, чем мысль. И тут же сделала вид, что просто аккуратно убирает снимок в карман.

Очень взросло.

Очень профессионально.

Почти.

Командная игра началась через полчаса. Вика назвала её «Маршрут доверия», Андрей предложил «Сосновый хаос», а группа номер три после короткого обсуждения переименовала в «Не потеряй своего вожатого». Суть была простой: каждая группа получала карту лагеря, набор подсказок и должна была пройти несколько точек, выполняя задания. Нужно было найти табличку у умывальников, сосчитать лавки у сцены, придумать командный девиз у реки, собрать три природных предмета, не срывая живые растения, и вернуться к столовой.

— Главное правило, — сказала Су Сюэ, глядя на своих десятерых. — Никто не отделяется от группы.

— Даже если увидит белку? — спросила Кира.

— Особенно если увидит белку.

— А если белка первая отделится от группы? — спросил Миша.

— Белка не в нашей зоне ответственности, — сказала Люси. — Пока не подаст заявление.

— А если подаст?

— Передадим Вике. Она оформит.

Вика, стоявшая неподалёку, даже не обернулась.

— Услышала.

Группа получила карту. Артём немедленно взялся анализировать маршрут, Женя предложила вести отметки, Лера хотела пойти «туда, где больше пространства», Тимур проверил, не отмечены ли на карте розетки, а Никита уверенно заявил, что знает короткий путь.

— Нет, — сказала вся группа.

Никита развёл руками.

— У меня репутация за один день погибла.

— Она не погибла, — сказала Соня. — Она обрела сюжет.

Первой точкой были душевые. Нужно было найти смешную надпись у зеркала и придумать к ней официальный лозунг смены. Надпись «Ты выглядишь лучше, чем после сессии» вызвала оживление.

— Лозунг: «Лесная пристань — место, где ты почти человек уже после умывания», — предложил Миша.

— Слишком честно, — сказала Даша.

— «Сессия ушла, но взгляд остался», — сказал Артём.

— Мрачно, — сказала Полина.

Кира подняла руку.

— «Проснулся сам — разбуди надежду».

Люси захлопала.

— Берём. В этом есть и ужас, и свет.

Су Сюэ записала аккуратно, хотя уголки губ у неё снова дрогнули.

Следующей точкой была сцена.

Люси старалась вести себя нормально, но чем ближе они подходили к деревянному навесу, тем отчётливее в памяти всплывал ночной снимок. Днём сцена выглядела мирно: на досках лежали полосы солнца, над задником шевелились ленты, лавки пустовали, рядом с кабинетом вожатых стоял ящик с мячами. Никакого занавеса, дрожащего без ветра. Никакого счёта.

И всё же у Люси возникло ощущение, что место помнит ночь лучше, чем все они.

— Нужно сосчитать лавки, — сказала Женя.

— Двадцать две, — сразу сказал Артём.

— Ты уже считал?

— Да.

— Когда?

— Вчера.

— Конечно, — сказала Люси. — У нас есть человек, который заранее подружился с мебелью.

Пока группа считала лавки повторно для честности, Су Сюэ подошла ближе к Люси.

— Всё нормально?

— Да.

— Ты смотришь на сцену.

— Я вожатая. Я должна смотреть на опасные объекты: сцены, реки, Андрея с гитарой.

— У Андрея сейчас нет гитары.

— Это временно. Опасность сохраняется.

Су Сюэ не стала спорить. Только встала рядом так, чтобы плечом почти закрыть для Люси вид на тёмный угол сцены. Не демонстративно. Очень естественно. Будто просто выбрала удобное место.

Люси заметила.

Конечно, заметила.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За удобное расположение в пространстве.

Су Сюэ посмотрела на неё. В её взгляде было понимание, но она ничего не стала уточнять.

— Пожалуйста.

В этот момент Полина, поднявшаяся на сцену, вдруг наклонилась.

— Тут что-то есть.

Вся группа повернулась.

Люси почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Не трогай, — сказала Су Сюэ быстро.

Полина послушно убрала руку.

На досках у края задника лежала белая карточка. Обычная на вид, немного запылённая, с согнутым уголком.

Люси и Су Сюэ переглянулись.

— Группа, — сказала Люси, стараясь звучать легко. — Все остаются на местах. Это может быть... реквизит.

— Реквизит чего? — спросил Миша.

— Дисциплины, — сказала Су Сюэ.

Этого почему-то хватило. Даже Миша не стал уточнять.

Су Сюэ поднялась на сцену, достала из кармана салфетку и взяла карточку через неё. Люси стояла у ступенек. Сцена чуть скрипнула под шагами Су Сюэ, но на этот раз звук был обычным, дневным, деревянным.

Карточка оказалась фотографией.

Полароид.

На ней были лавки у костра. Пустые. Снятые ночью. На передней лавке лежала фенечка — яркая, с несколькими бусинами. Кира ахнула.

— Это моя! Я вчера потеряла.

— Ты нашла её потом, — сказал Никита.

— Да. У костра. Но на фото она ещё лежит там.

Артём уже тянулся к блокноту, но Женя поймала его за рукав.

— Не сейчас.

— Это важный момент.

— Именно поэтому не сейчас.

Вика, заметив остановку у сцены, подошла быстро.

— Что случилось?

Су Сюэ молча протянула ей фотографию.

Вика посмотрела. На лице не дрогнул ни один мускул, но Люси уже начинала понимать: чем спокойнее Вика, тем серьёзнее она относится к происходящему.

— Все продолжают маршрут, — сказала старшая вожатая. — Люси, Су Сюэ, ведите группу. Фото я заберу. После обеда поговорим.

— Но это же... — начала Кира.

— Лагерная загадка, — перебила Вика. — Не опасная. И не повод нарушать игру.

— А если это призрак? — спросил Миша.

— Тогда он умеет пользоваться мгновенной камерой, — сказала Вика. — Это уже делает его технически продвинутым и, возможно, занятым. Не мешаем.

Группа зашумела, но напряжение смешалось с любопытством. Страх не успел вырасти, потому что Вика аккуратно придавила его административным каблуком.

Маршрут продолжился.

У реки нужно было придумать девиз. После пяти минут споров группа номер три выбрала: «Не теряться, не тонуть, красиво паниковать». Су Сюэ хотела возразить против последней части, но Люси убедила её, что «красиво» подразумевает «под контролем».

— Это юридически сомнительно, — сказала Су Сюэ.

— Зато звучит вдохновляюще.

— Ты опасно влияешь на формулировки.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Поздно.

На пляже утренний свет был прозрачным. Река казалась холоднее, чем вечером, но от этого ещё желаннее. Лера смотрела на воду с явным ожиданием послеобеденного купания. Тимур пытался снять панораму так, чтобы поймать сеть. Полина посадила Василия на лавочку и объявила его наблюдателем за моральным состоянием группы.

Люси достала фотоаппарат.

— Официальный снимок девиза.

— Мы уже делали официальный снимок, — сказал Артём.

— Памяти много не бывает.

— У плёнки бывает, — заметила Су Сюэ.

Люси приложила руку к сердцу.

— Вот за что ты так с романтикой?

— Я за планирование.

— Планирование без романтики — это таблица.

— Таблицы полезны.

— Да, но их сложно обнять.

Су Сюэ медленно повернула к ней голову. Люси поняла, что снова сказала что-то опасно лишнее, и немедленно подняла фотоаппарат.

— Группа! Улыбаемся! Кто закрыл глаза — тот сегодня читает девиз у столовой.

Снимок спас её от необходимости продолжать.

На обратном пути группа собрала сосновую шишку, сухой лист и гладкий камешек. Кира предложила добавить «ощущение утренней тревоги», но Су Сюэ сказала, что нематериальные объекты жюри не примет. Артём хотел записать это в спорные моменты лагерной философии. Женя снова забрала у него ручку.

Когда они вернулись к столовой, Вика уже принимала результаты. Илья с Машей привели свою группу первой, но с одним потерянным карандашом. Вика с Андреем пришли вторыми, зато Андрей каким-то образом убедил своих студентов придумать девиз в форме припева. Группа Люси и Су Сюэ оказалась третьей, но принесла самый аккуратный набор предметов и самый странный лозунг.

— «Не теряться, не тонуть, красиво паниковать», — прочитала Вика.

— Под контролем, — сразу сказала Су Сюэ.

— Это важно, — поддержала Люси.

Вика посмотрела на них обеих.

— Я вижу, у вас уже сложилась система.

— Мы называем её педагогическим хаосом, — сказала Люси.

— Нет, — сказала Су Сюэ.

— Мы пока обсуждаем название.

После игры наступило короткое свободное время до обеда. Студенты разошлись по палаткам, кто-то к умывальникам, кто-то к сцене, но уже под строгим взглядом Вики. Люси и Су Сюэ наконец остались на несколько минут без группы возле их палатки.

День успел прогреться. В тени сосны было приятно: сухая земля, запах хвои, стрекот кузнечиков, тонкая тень от веток. На верёвке рядом уже висело полотенце Люси с лимонами, которое она всё-таки привезла, и тёмная футболка Су Сюэ, сохнущая удивительно аккуратно.

Люси села на деревянную табуретку и достала из кармана свой первый загадочный снимок. Тот, найденный утром. Теперь их было два. Один у неё, второй забрала Вика.

— Мне не нравится, — сказала она.

Су Сюэ присела на край стола.

— Что именно?

— Что кто-то заходил к нам в палатку.

— Это не доказано.

— Но фотография была у нас.

— Да.

— Ты умеешь говорить «да» так, что тревога становится официальной.

— Я просто не хочу делать выводы без фактов.

— А если факты ведут к призраку?

— Тогда надо выяснить, зачем призраку фотоаппарат.

Люси посмотрела на неё с уважением.

— Знаешь, ты очень успокаиваешь. Не словами. Логикой. Это раздражает, но помогает.

— Хорошо.

— А тебя это не пугает?

Су Сюэ опустила взгляд на снимок.

— Немного.

Люси ожидала другого ответа. Возможно, спокойного «нет». Возможно, «это просто чей-то розыгрыш». Но честное «немного» легло между ними тихо и серьёзно.

— Правда?

— Да. Не из-за призрака.

— А из-за чего?

Су Сюэ долго молчала. Потом сказала:

— Из-за того, что кто-то мог зайти к нам ночью.

Люси почувствовала, как внутри сразу стало холоднее. Она думала о сцене, о счёте, о занавесе. Су Сюэ думала о палатке. О безопасности. О реальности, которая всегда важнее красивой мистики.

— Сяо Сюэ...

— Сегодня проверим молнии. И будем класть фотоаппарат глубже в сумку.

— А если я испугаюсь?

Слова вырвались сами. Люси хотела сказать их легче, шутливо, но получилось почти честно.

Су Сюэ подняла взгляд.

— Тогда скажешь мне.

— Просто так?

— Да.

— А если ночью?

— Тем более ночью.

Люси сжала край снимка.

— Ты понимаешь, что я могу злоупотребить?

— Скажешь два раза вместо одного?

— Минимум три. Тема главы требует.

Су Сюэ улыбнулась едва заметно.

— Тогда три.

У Люси внутри стало тесно от нежности. Никаких признаний. Только обещание ответить ночью, если станет страшно. И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы шутить стало трудно.

Их спас Миша.

— Вожатые, у нас вопрос высокой важности.

Люси убрала снимок.

— Если это снова про храп, мы ещё не подготовили экспертную комиссию.

— Нет. Мы хотим знать, можно ли до обеда выбрать название группы.

— Это высокая важность, — согласилась Люси.

— Очень, — сказал Миша. — Потому что Артём предложил «Сосновый протокол», Кира — «Фенечки судьбы», а Никита — «Отряд “Палатка стоит”». Последнее вызывает сомнения.

— Обоснованные, — сказала Су Сюэ.

— Вот!

К ним подошли остальные. Обед был уже близко, но тема названия внезапно стала главной драмой лагеря. Группа расположилась прямо на траве возле палатки В-4. Даша предложила что-то спокойное и медицински безопасное. Тимур хотел включить слово «сигнал». Полина мечтательно сказала «Летние совы», но Лера возразила, что совы не делают зарядку в семь тридцать, а они, к сожалению, делают.

— Название должно отражать нашу суть, — сказал Артём.

— Наша суть пока в том, что мы хотим обед, — заметила Женя.

— «Голодные сосны», — предложил Миша.

— Нет, — сказала Су Сюэ.

— А мне нравится, — призналась Люси.

Су Сюэ посмотрела на неё.

— Лулу.

— Что? В этом есть честность.

— В этом есть меню.

После десяти минут споров решили вернуться к вопросу вечером. Вика позвала всех на обед, и группа с видимым облегчением отложила кризис идентичности ради супа.

Обед прошёл быстро: куриный суп, макароны, салат, компот и булочка. Людмила Петровна внимательно следила, чтобы никто не пытался заменить суп тремя булочками, хотя Миша, судя по лицу, уже вынашивал переговорную стратегию. Су Сюэ заметила это раньше всех и просто поставила перед ним тарелку.

— Сначала суп.

— Я ничего не сделал.

— Пока.

— Вы пугающе точны.

— Ешь.

Люси наблюдала за этим с нежностью, которую сама себе не хотела признавать. Су Сюэ умела заботиться так, будто это не забота, а часть общего порядка мира: вода, завтрак, документы, суп, фонарик ночью. И каждый раз Люси хотелось оказаться тем пунктом, который Су Сюэ не забудет проверить.

После обеда настало купание.

Это слово произвело на лагерь магический эффект. Студенты, ещё пять минут назад почти дремавшие над компотом, ожили, зашумели, побежали к палаткам за полотенцами и купальными вещами. Вика напомнила правила безопасности так строго, что даже река, будь она способна к дисциплине, наверняка замедлила бы течение.

Купание проходило по группам. Первыми шли Илья и Маша, затем Вика с Андреем, последними — Люси и Су Сюэ. Это дало их группе время подготовиться, обсудить важнейшие вопросы вроде «можно ли брать на пляж Василия» и «является ли полотенце с лимонами официальным символом вожатой Люси».

— Василий воды не боится? — спросила Люси.

Полина прижала лягушонка.

— Он морально готов, но физически остаётся на берегу.

— Мудро.

— А фотоаппарат? — спросила Кира.

— Фотоаппарат тоже остаётся на берегу, — сказала Су Сюэ.

— Под присмотром, — добавила Люси.

— Под моим, — уточнила Су Сюэ.

— Ты не доверяешь мистическим силам?

— Я не доверяю песку.

Пляж днём был совсем другим, чем вечером. Солнце лежало на воде яркими дорожками, воздух пах травой, речной прохладой и нагретым деревом настила. На противоположном берегу шумел лес. Где-то над водой стрекотали насекомые, у кромки песка мелькали мелкие следы птиц.

Вика поставила границы купания: от старого деревянного столбика до спасательного круга. Степан заранее проверил настил, Елена Сергеевна сидела на лавочке в тени с медицинской сумкой и книгой, которую, как подозревала Люси, она открыла только для вида. На самом деле врач видела всё.

— В воду заходим спокойно, — сказала Су Сюэ группе. — Не толкаемся. Не ныряем без разрешения. Не заплываем за границу.

— А красиво паниковать? — спросил Миша.

— Только на суше, — сказала Люси.

— Под контролем, — добавила Су Сюэ.

Лера первой вошла в воду и радостно объявила, что жить можно. Тимур подошёл к реке осторожно и долго смотрел на воду, явно прощаясь с сухой цивилизацией. Кира визжала от холода первые десять секунд, потом решила, что это «обряд посвящения». Никита попытался продемонстрировать идеальный вход, поскользнулся на мокром песке, но удержался, чем заслужил аплодисменты.

Люси стояла у берега, держа полотенце, и смеялась. В купании группы было что-то удивительно освобождающее: все становились проще, громче, настоящими. Даже Артём перестал записывать и просто плескался рядом с Мишей. Даша, конечно, всё равно следила, чтобы никто не поранился.

Су Сюэ стояла чуть дальше, у самой воды, внимательно наблюдая за границей купания. В лёгкой футболке поверх купальника и с собранными волосами она выглядела не менее собранной, чем утром у расписания. Только в её взгляде теперь было больше мягкости. Может быть, река делала это со всеми. Может быть, Люси просто хотелось так думать.

— Ты не идёшь? — спросила Су Сюэ.

— Я морально готовлюсь.

— Уже пять минут.

— Мораль — сложная система.

— Вода нормальная.

— Это сказала девушка, которая утром угрожала открыть палатку.

— Я могу помочь и здесь.

— Не смей.

Су Сюэ сделала шаг ближе.

Люси попятилась.

— Сяо Сюэ, мы вожатые. Нам нельзя вести себя безответственно.

— Я просто стою.

— Ты стоишь с намерением.

— Интересная формулировка.

— Очень точная.

Су Сюэ протянула руку.

— Пойдём. Медленно.

Люси посмотрела на её ладонь.

Это было всего лишь предложение войти в реку. Никакой драмы. Никакого тайного смысла. Обычная помощь на пляже, где вокруг десять студентов, Вика, врач, Степан и половина лагеря.

Люси вложила свою руку в её.

— Только если я замёрзну, ты несёшь ответственность.

— Хорошо.

— И моральную, и физическую.

— Физическую — в пределах правил безопасности.

— Какая романтика.

— Какая дисциплина.

Они вошли в воду вместе. Сначала холод обжёг щиколотки, потом колени, потом Люси издала короткий звук, который Кира немедленно назвала «песней реки». Су Сюэ держала её руку крепко, но не слишком. Достаточно, чтобы Люси чувствовала опору. Достаточно, чтобы думать об этом стало опасно.

— Дыши, — сказала Су Сюэ.

— Я дышу.

— Ты споришь.

— Это тоже форма дыхания.

Вода оказалась приятной, стоило привыкнуть. Лёгкое течение касалось ног, солнце дробилось на поверхности, группа смеялась вокруг, и всё это было настолько летним, что Люси на секунду забыла о странных снимках, скрипе сцены и ночном счёте.

Когда она наконец перестала вздрагивать от прохлады, Су Сюэ уже могла бы отпустить её руку.

Но не отпустила сразу.

Люси, конечно, тоже не напомнила.

Потом Лера предложила игру с мячом.

Через две минуты мяч прилетел Люси в плечо с неожиданной нежностью спортивного снаряда.

— Я жива! — объявила она.

— Это был мягкий бросок, — сказала Лера.

— Для тебя — мягкий. Для моей драматической натуры — событие.

Су Сюэ поймала мяч, который отплыл к ней, и без лишнего усилия отправила обратно Лере. Движение получилось точным, спокойным, красивым. Люси, к своему стыду, снова засмотрелась.

Миша заметил.

Соня тоже.

Соня молча улыбнулась.

Люси поняла, что эта девушка действительно замечает всё, и решила однажды заключить с ней договор о неразглашении.

После купания все вышли на берег разгорячённые, довольные и шумные. Полотенца, солнце, мокрые волосы, песок на ногах, Лерин мяч, Василий на лавочке, компот в перспективе — жизнь на время стала очень простой.

Люси сидела на краю настила и выжимала полотенце. Су Сюэ опустилась рядом, оставив между ними совсем немного места. Вода стекала с её волос тёмными каплями на плечо. Она молчала, глядя на реку.

— Ты хорошо плаваешь, — сказала Люси.

— Нормально.

— У тебя всё нормально. Даже когда отлично.

— А у тебя всё драматично. Даже когда нормально.

— Мы уравновешиваем вселенную.

Су Сюэ посмотрела на неё.

— Возможно.

В этом «возможно» было слишком много мягкости.

Люси почувствовала, как воздух между ними становится тише, хотя вокруг всё ещё шумела группа. Хотелось сказать что-нибудь лёгкое, но не пустое. Что-нибудь настоящее, но не пугающее. Она так и не нашла слова.

Тогда Су Сюэ сказала первой:

— Ты меньше боялась воды, чем говорила.

— Я не боялась. Я вступала с ней в переговоры.

— Переговоры прошли успешно.

— Благодаря твоему участию.

Су Сюэ чуть опустила взгляд на свои руки.

— Я рада.

Эти два слова были простыми. Очень простыми. И оттого особенно опасными.

К счастью, Тимур подошёл с важным видом.

— У меня объявление.

— Нашёл сеть? — спросила Люси.

— Нет. Я нашёл место, где телефон ловит одну полоску, если держать его на уровне левого уха и смотреть на сосну.

— Это серьёзное открытие, — сказала Су Сюэ.

— Я знаю. Но я решил не сообщать всем, иначе начнётся паломничество.

— Мудро, — сказала Люси. — Ты растёшь как личность.

— Лагерь меняет.

После тихого часа, который оказался не таким уж тихим, потому что Миша уверял, что не спит, а «экономит движение», а Андрей где-то репетировал на гитаре очень осторожно и всё равно был услышан Викой, началась подготовка к вечернему приветствию групп.

В кабинете вожатых снова пахло пылью, бумагой и интригующим пакетом. Сегодня его всё ещё нельзя было трогать. Пятница казалась далёким мифом. Группы должны были придумать короткое представление: название, девиз, мини-сценку или песню. Это сразу выявило в лагере творческие амбиции, скрытые страхи и людей, которые предпочли бы копать картошку, лишь бы не выступать.

Группа номер три собралась на лавках у сцены.

— Нам нужно название, — сказала Люси. — Красивое, запоминающееся, не вызывающее у Вики желания переписать нас в другую смену.

— «Сосновый протокол», — сказал Артём.

— Всё ещё слишком официально, — возразила Кира.

— «Голодные сосны», — сказал Миша.

— Всё ещё слишком меню, — сказала Су Сюэ.

— «Летние совы», — снова предложила Полина.

Лера подняла руку.

— Но мы встаём рано.

— Трагедия сов, адаптированных к расписанию, — сказала Полина.

— «Отряд В-3», — предложила Женя. — Мы третья группа.

— Практично, — сказала Су Сюэ.

— Скучно, — сказала Люси.

— Практичное не всегда скучно.

— Иногда. Но не сегодня.

Соня, до этого молчавшая, сказала:

— А что насчёт «Три шага до лета»?

Все притихли.

Люси медленно повернулась к ней.

— Почему три?

Соня пожала плечами.

— Мы третья группа. И после вчерашней страшилки это звучит немного загадочно. Но не страшно.

— Мне нравится, — сказала Полина.

— Мне тоже, — сказала Кира. — Можно сделать жест на три хлопка.

Вика, проходившая мимо, остановилась.

— Какие хлопки?

— Не после отбоя, — быстро сказала Люси.

— И не возле сцены ночью, — добавила Су Сюэ.

Вика ничего не сказала, но взгляд у неё стал внимательнее. Люси вдруг поняла: теперь «три» будет преследовать их ещё долго.

— Продолжайте, — сказала старшая вожатая.

Название приняли почти единогласно. Миша воздержался в пользу «Голодных сосен», но согласился, когда ему пообещали включить в сценку шутку про столовую.

Приветствие получилось простым и милым. Группа выходила на сцену, каждый называл один «шаг» к лету: не забыть воду, не спорить с кашей, не теряться у душевых, не проверять страшилки ночью, держаться вместе. Финалом должен был стать общий девиз:

— Три шага до лета — и ни одного назад!

— Сильнее, — сказал Андрей, который тут же вызвался помогать с ритмом.

— Без гитары, — сказала Вика издалека.

— Я просто стою рядом с душой инструмента.

— Андрей.

— Душа отошла.

Репетиция шла весело. Никита забывал свою фразу, но каждый раз импровизировал хуже и смешнее. Даша категорически отказывалась произносить «не болеть без предупреждения», потому что это медицински невозможно. Тимур хотел вставить пункт про розетки, но группа решила, что это будет его личный духовный путь. Полина предложила добавить Василия в финальную позу. Люси согласилась, Су Сюэ потребовала, чтобы лягушонок не мешал безопасности на сцене.

В какой-то момент Люси поднялась на сцену, чтобы показать расстановку. Доски под ногами скрипнули.

Обычный звук.

Но Люси всё равно замерла.

Су Сюэ сразу заметила. Она стояла у ступенек, держа список фраз группы. Не спросила при всех. Просто поднялась рядом и положила лист на край сцены.

— Здесь лучше встать тебе, — сказала она, будто речь шла только о расстановке. — А я буду сбоку.

— Почему?

— Так тебе будет виднее группу.

Люси поняла: Су Сюэ даёт ей возможность не стоять ближе к тёмному заднику.

— Хорошо, — сказала она.

И снова это «хорошо» значило больше, чем должно было.

Репетиция закончилась ближе к ужину. Группа была довольна, уставшая и уже почти гордая собой. Миша предложил отпраздновать победу заранее. Даша напомнила, что победы ещё нет. Миша сказал, что профилактика радости тоже важна. Су Сюэ не нашла медицинских противопоказаний, а Люси официально разрешила радоваться умеренно.

Перед ужином Вика собрала вожатых отдельно. В кабинете у сцены на столе лежали две фотографии: утренняя из палатки Люси и найденная на сцене. Рядом стоял фотоаппарат Люси, который она отдала на проверку. Вика аккуратно переложила снимки.

— Плёнка у тебя?

— Да, — сказала Люси. — В сумке была упаковка. Сейчас осталось меньше кадров, чем должно быть.

— Насколько меньше?

— На два.

В кабинете стало тихо.

Андрей уже не шутил. Маша нахмурилась. Илья скрестил руки на груди.

— Значит, кто-то брал камеру, — сказала Вика.

— Или мы рассматриваем самый дисциплинированный призрак в истории лагеря, — тихо сказал Андрей.

Вика не отругала его. Это было тревожнее любого замечания.

— Сегодня после приветствия групп проверим сцену и кабинет, — сказала она. — Вожатые по двое. Студентов не втягиваем. Официальная версия: ищем потерянный реквизит.

— А если это кто-то из студентов? — спросила Маша.

— Тогда найдём без паники.

Су Сюэ посмотрела на Люси. В её взгляде был вопрос: справишься?

Уверенности не прибавилось. Но Су Сюэ стояла рядом — и этого почему-то хватило, чтобы кивнуть.

Ужин прошёл шумно. Группы обсуждали свои приветствия, пытались скрывать идеи друг от друга и при этом говорили слишком громко. Людмила Петровна выдала всем картофельное пюре с котлетами и объявила, что творческий голод не отменяет обычный. Надя принесла добавку салата и сказала, что лучший номер сегодня получит лишние булочки завтра. После этого конкурс сразу приобрёл серьёзное значение.

— Вот теперь я чувствую ставки, — сказал Миша.

— Искусство ради булочек, — сказал Артём. — Исторически достоверно.

Вечернее приветствие началось на сцене при включённых гирляндах. Небо снова темнело за соснами, но сегодня атмосфера была не страшной, а праздничной. Лавки заполнились студентами, вожатыми и работниками лагеря. Людмила Петровна заняла место в первом ряду с видом главного жюри. Степан стоял сбоку, опираясь на перила. Елена Сергеевна улыбалась так, будто заранее знала, кто сегодня перенервничает и придёт за мятным чаем.

Первыми выступали Илья и Маша со своей группой. Они назвались «Компас», показали сценку о потерянном студенте и карте, которая давала советы голосом деканата. Было смешно, особенно когда карта потребовала справку в трёх экземплярах.

Вторая группа Вики и Андрея назвалась «Шумные соседи». Это было честно. Они спели короткую песню, где Андрей всё-таки добился участия гитары, но в рамках дозволенного. Вика стояла рядом с выражением сдержанного смирения, но в конце даже улыбнулась.

Потом вышли «Три шага до лета».

Люси стояла сбоку от сцены, рядом с Су Сюэ, и смотрела на своих студентов. Те волновались, путались, подталкивали друг друга, но держались вместе. Кира почти забыла жест, Соня тихо подсказала. Никита перепутал порядок шагов, но Миша подхватил шуткой. Тимур произнёс пункт про розетки всё равно, хотя его вычеркнули, и зал засмеялся.

Финал прозвучал громко:

— Три шага до лета — и ни одного назад!

Василий был поднят Полиной в воздух с такой торжественностью, что даже Вика зааплодировала первой.

Люси хлопала сильнее всех.

— Они прекрасны, — сказала она.

— Они справились, — сказала Су Сюэ.

— Это почти одно и то же.

— Не всегда.

— Сегодня — да.

Су Сюэ посмотрела на неё в свете гирлянд.

— Сегодня да.

После выступлений всем выдали чай и по печенью. Лишние булочки решили оставить как приз завтрашнего утра, чтобы не разрушать интригу. На поляне поднялся довольный шум. Студенты смешивались между группами, обсуждали номера, смеялись, обменивались браслетами, спорили о том, у кого был лучший девиз.

Люси на несколько минут осталась у края сцены. Она держала фотоаппарат, но не снимала. Плёнку теперь хотелось беречь. Или, честнее, хотелось не выпускать камеру из рук.

— Лулу, — сказала Су Сюэ.

— М?

— Пойдём проверим сцену до общего сбора вожатых. Пока все здесь.

— Мы вдвоём?

— Да.

— Сразу уточняю: если там кто-то считает до трёх, я не геройствую.

— И не нужно.

Они обошли сцену сбоку. За навесом было темнее. Гирлянды доносили сюда только слабые пятна света. Старые декорации стояли у задней стены: фанерные деревья, картонное солнце, несколько щитов с нарисованными окнами, свёрнутый занавес, коробки с прошлогодними табличками. Всё выглядело мирно, пыльно и немного забыто.

Люси включила фонарик.

Луч света скользнул по доскам.

— Здесь, — сказала Су Сюэ.

У задней стены, почти под занавесом, на полу были следы. Не чёткие, но заметные в пыли: кто-то ходил здесь ночью. Несколько отпечатков вели к краю сцены, потом обратно к кабинету вожатых.

— Значит, не призрак, — прошептала Люси.

— Скорее всего.

— Почему мне от этого не легче?

Су Сюэ приблизилась на шаг.

— Потому что реальный человек иногда тревожнее легенды.

Люси посмотрела на неё. Фонарик освещал только нижний край занавеса и их руки. Мир сузился до тёмной сцены, пыли, тёплого плеча рядом и ощущения, что они вместе смотрят на что-то, чего пока не понимают.

Где-то за сценой послышался тихий стук.

Люси вздрогнула и машинально схватила Су Сюэ за руку.

Су Сюэ не отняла.

— Тихо, — сказала она.

Они замерли.

Стук повторился. Потом раздалось короткое шуршание.

Луч фонарика дрогнул. Люси крепче сжала пальцы Су Сюэ.

Из-за коробки с декорациями выскочил серый кот.

Он остановился, смерил их взглядом, зевнул и неторопливо пошёл к лестнице.

Люси выдохнула.

— Начальник охраны в отставке.

— Похоже на то.

Кот спрыгнул со сцены и растворился в темноте с достоинством существа, которое видело слишком много студенческих смен, чтобы удивляться двум вожатым, держащимся за руки возле старого занавеса.

Люси поняла, что всё ещё держит Су Сюэ.

Су Сюэ тоже поняла.

Руки не разомкнулись.

— Я испугалась кота, — сказала Люси тихо.

— Он появился неожиданно.

— Это дипломатичная версия.

— Правдивая.

— Ты всегда такая добрая к моему достоинству?

— Не всегда.

— Сейчас да?

— Сейчас да.

Люси подняла глаза.

Су Сюэ стояла близко. Очень близко для сцены. Для темноты. Для их обычного набора шуток, за которыми удобно прятаться. Свет фонарика падал вниз, поэтому лица оставались в мягкой полутени. Снаружи шумел лагерь, но сюда он доходил глухо, будто отделённый занавесом.

Люси могла бы отпустить руку.

Не отпустила.

Су Сюэ тоже.

В груди стало тихо и страшно. Не так, как от ночного скрипа. Иначе. Глубже.

— Сяо Сюэ, — сказала Люси почти шёпотом.

— Да?

Она не успела придумать, что сказать дальше.

Снаружи раздался голос Вики:

— Люси? Су Сюэ? Вы там?

Обе отступили одновременно. Слишком быстро, чтобы это выглядело естественно.

— Да! — отозвалась Люси. — Мы тут. С котом. То есть без кота. Он ушёл. Всё под контролем.

Су Сюэ закрыла глаза на секунду.

Вика поднялась на сцену с фонариком.

— Кот?

— Начальник охраны, — сказала Люси.

— Понятно. Что нашли?

Су Сюэ показала следы.

Вика сразу стала серьёзной. Через несколько минут подошли остальные вожатые. Следы осмотрели, кабинет проверили, пакет «Не трогать до пятницы» пересчитали глазами, но не открыли — Вика оказалась принципиальна даже перед лицом возможной мистики. Ничего опасного не нашли. Дверь кабинета была цела, замок не сломан, реквизит на месте.

— Значит, кто-то ходил здесь ночью, — сказала Маша.

— Или поздно вечером, до отбоя, — сказал Илья.

— И оставил фотографию, — добавила Люси.

Андрей задумчиво посмотрел на сцену.

— Это может быть розыгрыш.

— Может, — сказала Вика.

— Но тогда розыгрыш слишком аккуратный.

— Именно.

Решили усилить ночные обходы. По двое, без студентов, каждые два часа до полуночи. После полуночи — только если что-то произойдёт. Вика записала пары: сначала Илья и Маша, потом она с Андреем, последними перед полуночью — Люси и Су Сюэ.

— Почему мы последними? — спросила Люси.

— Потому что вы уже втянуты, — сказала Вика. — И потому что ваша палатка ближе к сцене.

— Я надеялась на менее логичный ответ.

— Логика экономит силы.

Андрей вздохнул.

— А мистика их тратит красиво.

— Андрей.

— Молчу.

Когда они вернулись к студентам, вечер уже подходил к концу. Группу номер три пришлось собрать, пересчитать, похвалить за выступление и отправить готовиться ко сну. Все были возбуждённые, довольные и слегка разочарованные тем, что страшилки сегодня официально запрещены.

— Но мы можем обсуждать гипотетические загадочные события? — спросил Артём.

— Нет, — сказала Су Сюэ.

— А метафорические?

— Тоже нет, — сказала Люси. — Сегодня у нас вечер здорового сна и умеренного количества вопросов к мирозданию.

— А если мироздание само задаёт вопросы? — спросила Полина.

— Пусть пишет Вике, — сказал Миша.

Ответ устроил всех, кроме, возможно, мироздания.

Ночь снова опустилась на лагерь мягко, но теперь Люси знала: тишина бывает не пустой. Она может прятать в себе шаги по сцене, случайные снимки, котов с высокими полномочиями и моменты, когда рука Су Сюэ остаётся в её руке чуть дольше необходимого.

В палатке они переодевались уже привычнее, хотя слово «привычнее» для двухместного тканевого пространства всё ещё звучало оптимистично. Люси достала пижаму с кроликами, которую группа уже успела заметить утром и признать «официальным символом мягкой власти». Су Сюэ переоделась в тёмную футболку и свободные штаны, аккуратно сложила вещи в сумку, проверила фонарик и молнию палатки.

— Ты правда проверяешь молнию? — спросила Люси.

— Да.

— Это из-за снимка?

— Да.

Люси села на спальник, обняв колени.

— Мне нравится, что ты не делаешь вид, будто всё нормально.

Су Сюэ остановилась.

— Всё не совсем нормально. Но мы рядом. И мы знаем больше, чем утром.

— Больше пугающего?

— Больше конкретного.

— Ты умеешь так формулировать, что тревога надевает очки и садится за стол.

Су Сюэ усмехнулась.

— Это хорошо?

— Очень.

Она присела напротив. Между ними лежал слабый круг света от фонарика. Снаружи потрескивали ветки, где-то в палаточном секторе кто-то шёпотом спорил о том, можно ли есть печенье после чистки зубов. Вика прошла мимо и одним словом «нельзя» завершила дискуссию.

Люси достала фотоаппарат и убрала его глубоко в сумку, под толстовку.

— Всё. Если он ночью снова сделает снимок, я начну брать с него плату за самостоятельность.

— Лучше положи сумку к стенке с моей стороны.

— Почему?

— Я легче просыпаюсь.

Люси посмотрела на неё.

— Ты хочешь охранять мой фотоаппарат?

— И тебя.

Тишина стала очень плотной.

Су Сюэ, кажется, сама услышала, как это прозвучало. Она чуть отвела взгляд, но не исправилась.

Люси забыла про шутки. Совсем. На несколько секунд в голове не осталось ни одной спасительной фразы, ни одного «международного кризиса», ни одного «педагогического хаоса». Только Су Сюэ напротив. Тёплый свет. Ночная палатка. И сказанное почти буднично: «И тебя».

— Тогда, — Люси сглотнула, — я официально передаю объект под твою защиту.

Она протянула сумку.

Су Сюэ приняла её осторожно и поставила рядом со своим спальником.

— Объект принят.

— В хорошем состоянии?

— В тревожном.

— Это про сумку?

— Нет.

Люси тихо засмеялась, но смех быстро стал мягче.

— Я правда немного боюсь.

— Я знаю.

— Но не только снимков.

Су Сюэ подняла глаза.

Люси почувствовала, что стоит на краю фразы, которую нельзя будет забрать обратно. И всё же сегодня что-то изменилось. Не слишком заметно. Не настолько, чтобы назвать это признанием. Но достаточно, чтобы она не захотела снова убежать в шутку сразу.

— Я боюсь испортить то, что мне важно, — сказала она наконец. — Иногда мне кажется, что если сказать лишнее, всё станет другим. А если молчать, оно тоже меняется, только медленнее.

Су Сюэ сидела неподвижно.

Снаружи ветер провёл по ткани палатки. Лес шумел тихо, будто старался не мешать.

— Лулу, — сказала Су Сюэ очень мягко. — Не всё другое — плохое.

Люси почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Ты сейчас говоришь о чём?

Су Сюэ смотрела на неё долго. Слишком долго для обычного ответа.

— О нас, — сказала она наконец.

Люси перестала дышать ровно.

Снаружи где-то щёлкнула ветка. Далеко, не рядом. Лагерь продолжал жить ночными шорохами, но палатка будто отделилась от всего мира. В фонарном свете лицо Су Сюэ казалось спокойным, только пальцы сжались на краю спальника чуть сильнее обычного.

— О нас? — переспросила Люси.

— О нас как вожатых, — тихо добавила Су Сюэ. — О нас... вообще. О том, что всё уже меняется.

Она могла бы спрятаться за уточнением. И почти спряталась. Но первое слово осталось между ними.

О нас.

Люси кивнула, хотя внутри всё дрожало.

Ей хотелось спросить: «И это плохо?» Но вопрос получился бы слишком прямым. Слишком настоящим. Поэтому она просто сказала:

— Мне страшно.

Су Сюэ не отвела взгляд.

— Мне тоже.

Никакой ответ не сделал бы эту сцену спокойнее. Но этот сделал её честнее.

Они сидели напротив друг друга, и пауза больше не казалась провалом. В ней было место для страха, для летней ночи, для всех недосказанных слов и для того странного факта, что даже мистика с полароидами не пугала Люси так сильно, как возможность разрушить самое важное.

Су Сюэ первой опустила взгляд.

— До обхода ещё час. Попробуй немного полежать.

— Не уверена, что смогу.

— Тогда просто полежи.

Они попытались лечь, но сон не шёл. Люси смотрела на потолок палатки, где свет фонарика рисовал мягкое пятно. Су Сюэ рядом тоже не спала; это было слышно по дыханию, слишком ровному для сна.

— Сяо Сюэ.

— Да?

— Ты когда-нибудь боялась признаться в чём-то важном?

Су Сюэ ответила не сразу.

— Да.

— И что делала?

— Молчала.

Люси повернула голову.

— Помогло?

— Нет.

Ответ был таким честным, что у Люси сжалось горло.

— А потом?

— Потом стало сложнее.

Они молчали.

— Очень вдохновляющая история, — сказала Люси тихо.

Су Сюэ повернулась к ней.

— Ты спросила.

— Да. И получила реализм.

— Ты не любишь реализм?

— Люблю. Иногда. Когда он не стоит посреди палатки и не смотрит на меня с фонариком.

— Я лежу.

— Это метафора.

Су Сюэ тихо рассмеялась. Люси улыбнулась в темноту.

В половине двенадцатого они вышли на обход. Лагерь почти спал. Ночь была тёплой, но у реки тянуло прохладой. Сосны стояли чёрными силуэтами на фоне звёздного неба, деревянные здания казались ниже и тише, чем днём. У столовой горел один фонарь, возле умывальников тускло светилась лампа. Сцена впереди темнела под навесом.

Люси шла рядом с Су Сюэ, держа фонарик. Их плечи иногда почти касались. После разговора в палатке молчание не было неловким. Оно стало осторожным, наполненным.

— Проверим сцену, потом палаточный сектор, потом умывальники, — сказала Су Сюэ.

— Да.

— Ты слишком послушная.

— Не привыкай.

— Не буду.

У сцены было тихо. Они поднялись по ступенькам. Доски скрипнули, но уже без прежней угрозы. Луч фонарика прошёл по заднику, коробкам, свёрнутому занавесу.

Ничего.

— Видишь? — сказала Су Сюэ. — Спокойно.

В этот момент из темноты кабинета вожатых донёсся тихий щелчок.

Люси застыла.

— Это был?..

— Да, — сказала Су Сюэ.

Щелчок был знакомым.

Очень знакомым.

Так звучал фотоаппарат мгновенной печати.

Они одновременно повернулись к двери кабинета.

Дверь была закрыта.

Света внутри не было.

Люси почувствовала, как сердце стало биться слишком громко.

— Мой фотоаппарат в палатке, — прошептала она.

— Я знаю.

Из-под двери кабинета медленно выскользнула белая карточка.

Она остановилась у порога, едва освещённая их фонариком.

Люси не двигалась.

Су Сюэ взяла её за руку.

На этот раз первой.

— Вместе, — сказала она.

Люси кивнула.

Они подошли к двери.

Карточка была ещё тёплой.