Глава 24. POV Хёнджин. Сквозь время
Час ночи.
А может, два. Я не знаю. Я давно перестал смотреть на часы, потому что каждый раз, когда я смотрю, время будто замирает, издеваясь надо мной. Комната тонет в полумраке - единственный источник света - экран телефона, который я держу над лицом, лёжа на спине. За окном - Сеул. Неоновый, холодный, равнодушный. Голубой, красный, белый. Как всегда.
Я не могу уснуть.
Не потому что завтра съёмка. Не потому что съёмки меня вообще волнуют. А потому что в моей голове - одна мысль, которая бьётся, как птица о стекло: брак. Мой брак с Феликсом. Тот, который система решила за нас. Тот, который я не хотел. Тот, о котором я мечтал втайне, но теперь, когда он стал реальностью, я ненавижу его.
Потому что Феликс не мой. Он никогда не был моим. Он любит Минхо. Этого холодного, идеального андроида с квантовым ядром вместо сердца. И я... я просто друг. Лучший друг. Тот, кто всегда рядом, но никогда не будет первым.
Я переворачиваюсь на бок, подтягивая колени к груди. Телефон в руках - единственное спасение. Единственный способ убежать от мыслей, которые душат меня каждую ночь.
Я открываю браузер. Пальцы сами набирают в поисковой строке: «как жили люди в 2026 году в Южной Корее».
Зачем? Не знаю. Может, хочу понять, как мы дошли до этого. Как мир, в котором я живу, стал таким. Может, хочу найти хоть какую-то надежду, что когда-то было по-другому.
Экран загружается. Выдаётся куча ссылок. Статьи, новости, отчёты. Я тыкаю в первую попавшуюся.
«Молодые люди сталкиваются с сокращением возможностей трудоустройства, растущим разрывом в благосостоянии и угасающей надеждой на будущее» .
Я хмурюсь. Звучит знакомо. Слишком знакомо.
Читаю дальше: «Согласно данным Министерства статистики, занятость среди молодёжи в возрасте 15-29 лет сократилась на 255 000 человек по сравнению с прошлым годом. Это самое резкое падение с января 2021 года» .
- Блядь, - шепчу я в темноту. - Как вы вообще выживали?
Я листаю дальше. Ещё одна статья, более свежая, от 2026 года.
«В мае 2026 года число официально занятых людей в Южной Корее сократилось на 7000 человек. Это первое снижение за более чем 26 лет» .
Я представляю. Тысячи людей, которые потеряли работу. Которые не знали, что делать. Которые боялись завтрашнего дня. И это было всего двадцать лет назад.
Дальше - про недвижимость.
«Средняя цена квартиры в Сеуле превысила 1,2 миллиарда вон» . Я присвистываю. Это дохуя. Даже по нынешним меркам. А ведь это было в 2026 году. За двадцать лет цены выросли ещё сильнее.
- Как вы вообще жили? - снова шепчу я. - Как вы не сошли с ума?
Я продолжаю листать. Натыкаюсь на новости о демографии.
«В 2023 году коэффициент рождаемости в Южной Корее составлял 0,72 ребёнка на женщину. К январю 2026 года он вырос до 0,99» .
Я усмехаюсь. Горько. 0,99. Меньше одного ребёнка на женщину. Страна вымирала. А система, которая сейчас управляет нами, - она появилась именно из-за этого страха. Из-за того, что люди боялись исчезнуть.
Я открываю следующую статью. Политика.
«Президент Ли Чжэ Мён объявил о четырёх ключевых задачах: сделать Корею «незаменимой» страной, первой внедрившей ИИ в промышленность и повседневную жизнь» .
- ИИ, - бормочу я. - Искусственный интеллект. То, что привело к системе. То, что создало Минхо.
Я чувствую, как внутри закипает злость. ИИ должен был помочь людям. Сделать жизнь лучше. А вместо этого он стал тюрьмой. Он стал контролем. Он стал системой, которая решает за нас, с кем спать, с кем жить, кого любить.
Я листаю дальше. Новости про выборы.
«Более 6000 человек протестовали в Сеуле, требуя пересмотра местных выборов после того, как на некоторых участках закончились бюллетени» .
Я читаю подробности. «Люди в возрасте 20-30 лет стояли под дождём, блокируя машины с избирательными бюллетенями» .
Я смотрю на это и думаю: «Они боролись. Они не сдавались. Даже когда система начала давить, они выходили на улицы».
А что я? Я просто лежу в кровати и ненавижу себя за то, что люблю того, кто никогда не будет моим.
Я закрываю браузер. Телефон падает на грудь. В комнате становится тихо. Слышно только, как за окном шумит город.
Я закрываю глаза.
2026 год. Всего двадцать лет назад. Люди боролись за работу, за жильё, за право голоса. Они не знали, что через пару десятилетий система будет решать за них всё. Они не знали, что их дети и внуки будут жить в мире, где любовь - это приговор.
Я думаю о Феликсе.
О его веснушках. О его улыбке. О том, как он смотрит на Минхо - так, как никогда не посмотрит на меня.
И внутри меня что-то обрывается.
- Почему? - шепчу я в пустоту. - Почему я не могу просто перестать? Почему я должен страдать?
Тишина. Только ветер за окном.
Я открываю телефон снова. Пишу в поиске: «как справлялись с одиночеством в 2026».
Выдаётся куча советов. Но я не читаю. Потому что знаю: тогда люди хотя бы могли выбирать. Они могли пойти в бар, встретить кого-то, влюбиться. А я - я заперт в клетке. В клетке, которую построила система. В клетке, где моя любовь - это просто ошибка в программе.
Я откладываю телефон в сторону. Поворачиваюсь на спину. Смотрю в потолок.
- Завтра я увижу его, - говорю я себе. - Завтра я улыбнусь и сделаю вид, что всё нормально. Что я не хочу разбить этот грёбаный мир, чтобы быть с ним.
Я закрываю глаза.
И засыпаю.
Сон приходит тяжёлый, тревожный, полный неоновых огней и чужих голосов.
Но в этом сне я хотя бы свободен.