Огонь и погоны/Сухомлин

время было 6 утра, я быстро встала и долго думала, что же надеть, в мою голову пришла идея, которую я сразу же осуществила. я нашла форму предназначенную для офицеров, еле откопала свой размер, посмотрев в зеркало, я будто почувствовала себя наконец в своей тарелке, мне показалось что эта форма идет мне даже больше чем любая другая одежда.  посмотрев на часы, я увидела что через 15 минут должен быть подъем суворовцев, быстро собрав волосы в тугую косу, я нашла казарму 3 взвода, зайдя туда, я прокашлялась и крикнула заветное слово «3 взвод, подъем!» мне даже показалось, что это было слышно во всем училище. парни быстро подскочили и уставились на меня

Макаров— Екатерина Леонидовна, а вы тут как?
— без лишних вопросов Макаров, одеваемся и строимся

все парни стояли собранные в коридоре, в две шеренги, объяснив, что в ближайшее время я буду их офицером-воспитателем, все тут же обрадовались, но увидев мое грозное лицо тут же огорчились, видимо поняли, что никаких поблажек я давать не буду. эмоции на лицах парней менялись от каждого слова, даже вечно спокойный Сухомлин стоял и улыбался. так прошло пол дня, за это время никаких происшествий к счастью не произошло, сейчас у суворовцев самоподготовка, я сидела за столом учителя и наблюдала за классом, тут меня неожиданно вызвали к Леониду Вячеславовичу, он лишь дал мне личные дела ребят и отпустил. я думала что все будет в порядке, но зайдя в кабинет я увидела как почти весь взвод стоит у доски, будто наблюдая за чем-то, хотя все время они дергались, подойдя ближе я увидела двух суворовцев, которых разнимали их товарищи. оказывается дрались Трофимов и Сухомлин, кого кого, но этих двоих я не ожидала увидеть дерущимися, вызвав их в свой кабинет, я начала разбираться. Трофимов говорил, что Илья просто набросился на него, хотя тот ничего не говорил, за эти слова Илья хотел сново на него набросится. я попросила Сашу выйти, чтобы поговорить с Сухомлиным.

—ну рассказывай, что произошло?
Сухомлин— он заслужил, правда
—и чем же?
Сухомлин— он про вас плохо высказывался—тихо, смотря вниз, сказал суворовец
— то есть он высказался, а ты решил заступиться?— хоть такие слова обычно говорят со злостью, прямо говоря, что «мне защитники не нужны», но я говорила это с нежностью
Сухомлин— так точно
—что говорил хоть?
Сухомлин— он говорил, что вы тут только из-за связей, сами ничего не умеете и даже точно помню сказал «генеральская дочка играет в учителя»
— понятно, ты можешь идти, только позови ко мне этого Трофимого
Сухомлин— так точно!

—ну что Трофимов, кто я там?
Трофимов— простите, просто так все говорят, слухи ходят, что у вас даже образования нет
— интересно, и кто же так говорит?
Трофимов— да много кто
— и ты сразу поверил и подхватил
Трофимов— простите, виноват
— виноват, виноват, ладно, иди, а то и я могу наброситься
Трофимов— так точно!

в этот день Илья открылся для меня с другой стороны, с более взрослой, он был готов пожертвовать собой ради чистой совести своей учительницы. честно говоря, еще никто за меня не заступился, то ли из-за того что ко мне боялись подходить, то ли из-за того что знали, что я сама могу с этим справиться. но как же мне не хватало, крепкого мужского плеча, понимания, что где-то неподалеку есть человек, который сможет быть рядом, в любое время и при любых обстоятельствах.

остальное время ничего не происходило. за эти 2 недели с ребятами мы сильно сблизились, стали товарищами, некоторые приходили за помощью или чтобы получить поддержку. Васелюк и Ротмистров уже вернулись, я сново просто учитель математики, но ребята так не считали, они часто заглядывали ко мне на переменах, чтобы попросить помощь в решении или просто поговорить. с Сухомлиным они начали общаться сильно ближе, мы сидели по вечерам в темном кабинете и разговаривали, Илья просил меньше математики в это время, мол надоела, но время вместе мы проводили даже больше. иногда из-за «вечерних посиделок» я оставалась ночевать в комнате, что мне выдали еще в те дни, когда я замещала офицера-воспитателя 3 взвода. я стала мягче, это замечали как офицеры, так и суворовцы.

после очередного долгого разговора Сухомлин смотрит на меня долго, пристально

Сухомлин— Екатерина Леонидовна, я сейчас сделаю то, за что меня могут отчислить
— что?

он целует меня. осторожно, как будто я— стекло. я не отталкиваю. впускаю этот поцелуй, как впускает огонь в промёрзший дом. после — страх. холодный, животный.

— если кто-то узнает...
Сухомлин— я не боюсь
— а я боюсь. не за себя. за тебя.

я ухожу первой. оставляя его одного в классе перед доской с недописанной формулой. вдруг на следующий день меня вызывает отец.

Матвеев—Катя, скажи мне, пожалуйста, что происходит
—пап, я люблю его, я понимаю, что он мой ученик, но я не могу, правда
Матвеев— Кать, я тебя понимаю, но оставить это просто так не могу, об этом уже все училище гудит, есть только одни вариант
— какой?
Матвеев— пиши рапорт
— пап, ты сейчас шутишь? какой еще рапорт?
Матвеев— я все сказал, пиши, я не против ваших отношений вне стенах училища, но сейчас это единственный выход
— хорошо, я поняла

выйдя из кабинета отца, я направилась к кабинету, быстро написав рапорт, я уже собиралась уйти, но под дверьми уже стоял весь 3 взвод.

—вы чего тут столпились?
Макаров— Екатерина Леонидовна, это правда?
— что именно?
Синицин— что вы уходите
— к сожалению да

взвод сразу погрустнел, я лишь развела руки в стороны и все сразу влетели мне в объятия. кто-то плакал, кто-то еле сдерживал слезы, а у кого-то получалось сохранить безразличное, но грустное лицо

— так, а ну ка отставить слезы! я же не умерла, мы сможем с вами видится когда у вас будут увольнительные, также вы можете мне звонить, ну все хватит
Перепечко— нам будет вас не хватать
— а мне то как вас будет не хватать

мы все попрощались и я ушла к отцу, отдав рапорт, он его подписал и теперь я тут не работаю, раньше это место для меня почти ничего не значило, но сейчас это училище—мой дом, здесь все кто мне дорог, здесь человек, которого я люблю, здесь осталось все.

спустя пару месяцев, я так и не смогла найти подходящее для меня место, ребята почти не заходили, лишь изредка звонили и то, если повезет. в один из вечеров я приняла для себя важные решение, оставить все и всех, хотя только от мысли, что мой Илюша остается тут меня бросало в дрожь, но иначе я не могла, я его погублю, я старше, я его бывший учитель, а тик нельзя. но все таки я решила рассказать ему, чтоб он не звонил и не искал меня.

—Илюш, прости меня, я не должна была, я умнее, старше, так не должно было быть
Сухомин—Кать, не говори так, ты—лучшее, что произошло со мной за эти 2 года
— Илюш, я уезжаю, навсегда
Сухомлин— ты уверена?
—да, прости
Сухомлин— я найду тебя, чего бы мне это не стоило

____________________________

вторая глава за один день и к сожалению по моей задумке история должны была быть длиннее, но сейчас я понимаю, что осталось буквально 2-3 главы и все, я постараюсь растянуть историю как минимум до 10 глав, хотя хотелось бы побольше