Изгой: поле битвы чувств

- Ой-ой-ой, полегче, полегче, - Се Бувэй разом крепко сжал парчовое одеяло на постели и скривился от боли.

А-Бэй вздрогнул, поспешно отложил деревянную лопаточку для нанесения мази, поднялся с края постели, опустился на колени у изголовья и, утирая слезы, сказал:

- Люлан, кто же всё-таки обидел вас? Ваша рана такая серьезная: и на груди, и на спине сплошь огромные багрово-синие синяки, а по обеим сторонам шеи содрана кожа, всё опухло по кругу. Стоило мне только коснуться лекарством, как вы закричали от боли.

Всхлипнув несколько раз, он продолжил:

- Так не пойдет. Я пойду скажу хозяину, а еще попрошу прийти поместного лекаря, чтобы он осмотрел вас.

Се Бувэй в этот момент лежал ничком на постели. Он не был укрыт одеялом, на него набросили лишь лунно-белый парчовый покров. Шелковый блеск этой парчи в свете свечей походил на колеблющуюся водную гладь, плавно струящуюся по телу Се Бувэя.

Но стоило А-Бэю выпрямиться, как Се Бувэй вскинул руку и потянул его обратно:

- Не ходи. На самом деле не так уж и болит, это только выглядит серьезно. А закричал я от боли потому, что ты прикладываешь руку... немного тяжело, вот и всё.

Сделав паузу, он тихо пробормотал себе под нос:

- И почему это свойство тела так легко покрываться отметинами тоже один в один...

К слову, это было очень странно. Прежний хозяин тела не только носил то же имя и обладал точно такой же внешностью, но даже все детали на теле полностью совпадали - как будто это тело изначально и было его собственным.

Пока он говорил, Се Бувэй слегка повернулся корпусом, и тонкий парчовый покров соскользнул с гладкого округлого плеча, обнажая тело без верхней нательной рубахи.

На изначально белой, как снег, коже проступили огромные пятна синяков и кровоподтеков, словно на неё выплеснули черно-синюю тушь для рисования.

Если медленно проводить взглядом по плавным линиям плеч и шеи дальше вверх, то в тусклом вечернем свете свечей казалось, будто вокруг шеи повязана красная шелковая лента. Однако если всмотреться пристальнее, можно было различить, что это всего лишь очередная рана.

На первый взгляд это действительно потрясало до глубины души.

А-Бэй еще тогда, когда раздевал Се Бувэя, уже успел повздорить в мыслях из-за этих ран, а теперь, услышав в словах Се Бувэя намерение скрыть правду, еще сильнее укрепился в своей догадке.

Он перехватил руку Се Бувэя, и на его лице отразилось величайшее горе:

- Люлан, неужели кто-то... принудил вас? Но это тот, кого в поместье Се не могут себе позволить обидеть, поэтому вы так со смирением терпите обиду ради общего блага.

Не успел Се Бувэй среагировать, как А-Бэй словно внезапно о чем-то подумал, и его хватка на руке Се Бувэя стала еще крепче:

- Это наследный принц, верно?!

- Вы сегодня ходили в Восточный дворец, так что это определенно наследный принц принудил вас! Вы ради блага поместья Се или из-за его угроз можете теперь только молча глотать слезы.

А-Бэй выражался сбивчиво и завуалированно. Се Бувэй соображал довольно долго, прежде чем понял, что тот имел в виду.

В его голове и впрямь возникло лицо Сяо Чжаолиня, и от этого он почему-то не знал, плакать ему или смеяться.

Се Бувэй вытащил руку, которую крепко сжимал А-Бэй, и ободряюще похлопал слугу по плечу:

- А-Бэй, успокойся, меня правда никто не принуждал. Это я... сам случайно упал.

А-Бэй замер, а в следующее мгновение прямо-таки разрыдался.

Такой рослый и крепкий мужчина в этот момент плакал точно ребенок, которого кто-то обидел.

Чем больше Се Бувэй пытался это скрыть, тем сильнее тот убеждался в своей догадке.

- Как рана на вашей шее может быть от падения? Так не пойдет, я пойду скажу хозяину, нет, пойду скажу Пятому молодому господину, пусть он потребует у наследного принца справедливости для вас!

Услышав, как А-Бэй упомянул Се Сиюя, Се Бувэй почувствовал, что у него начинает раскалываться голова.

Он закрыл глаза, поднял руку и потер пальцами виски. Спустя мгновение он повысил голос, перекрывая плач А-Бэя:

- Хватит! Я скажу тебе чистую правду!

- Раны на моем теле из-за того, что я пошел подглядывать, как моется молодой генерал Цзи. Он меня обнаружил и проучил, вот почему я не позволяю тебе никому говорить. Если это выплывет наружу, опозорюсь именно я!

Плач А-Бэя оборвался как подкошенный. Широко раскрытый рот он даже не успел вовремя закрыть. Похлопав глазами несколько раз, он поспешно утер лицо рукавом и, не говоря больше ни слова, послушно уселся обратно на край постели, снова взяв в руки лекарство.

Хотя по его виду было понятно, что он порывается что-то сказать, в конце концов он промолчал - очевидно, полностью поверил в эти слова Се Бувэя.

Се Бувэй, глядя на действия А-Бэя, еще больше не знал, плакать ему или смеяться.

Похоже, этот А-Бэй очень хорошо знал дела прежнего хозяина тела. Стоило Се Бувэю просто подстроиться под привычный шаблон поведения прежнего владельца, как А-Бэй тут же безоговорочно поверил.

Ну и ладно.

Се Бувэй снова улегся ничком.

Однако сейчас перед ним стояли куда более деликатные и сложные дела, требующие немедленного решения.

Сдерживая боль от нанесения мази, Се Бувэй размышлял о приказе Сяо Чжаолиня - отправиться во дворец Линсяо и пригласить Государственного наставника на весеннюю охоту в день праздника Шансы.

В это мгновение среди всех его телесных мук осталась лишь одна - головная боль. Это поручение действительно выходило за рамки всех известных ему способов решения проблем.

Пожалуй, когда человек сталкивается с трудностями, от которых хочется сбежать, он подсознательно ищет опору. И сейчас Се Бувэй вспомнил свою маму - госпожу Се Юань.

Госпожа Се в современном мире была всемирно известной кинодивой международного масштаба. Еще до того как ей исполнилось сорок лет, она стала единственной актрисой в стране, собравшей абсолютно все награды за актерское мастерство как дома, так и за рубежом. К тому же, более десяти лет подряд её признавали первой красавицей мирового уровня.

Помимо этого, она отличалась редкой добротой и чувством социальной ответственности, долгие годы посвящая себя благотворительности в сфере защиты прав женщин и детей. За это Организация Объединенных Наций даже удостоила её награды «Выдающаяся женщина».

Она была практически идеальной женщиной.

Однако у столь безупречной госпожи Се имелось одно «пятно», от которого невозможно было избавиться - и этим пятном был он сам.

С самого начала своей карьеры госпожа Се никогда не испытывала недостатка в поклонниках, но так и осталась незамужней.

Посторонние судачили, что всё это из-за сына, которого она родила, когда ей было всего девятнадцать лет.

При этом никто не знал, кто же его настоящий отец.

Одной только темы «Раскрытие личности отца сына Се Юань» долгое время хватало, чтобы кормить целую ораву развлекательных пабликов и пиар-каналов.

Сам же Се Бувэй, находясь в эпицентре этих сплетен, на самом деле тоже не знал ответа.

Но он никогда и не любопытствовал, ведь госпожа Се дала ему в избытке всё: и материальные блага, и бесконечную любовь.

Впрочем, нельзя сказать, что всё в его жизни состояло лишь из прекрасных моментов.

Когда госпожа Се только родила его, её карьера находилась на самом пике взлета. Из-за жестких правил компании и агента она не могла открыто признать его существование, поэтому ей пришлось доверить его воспитание дедушке.

Лишь когда ему исполнилось лет семь или восемь, госпожа Се - в ситуации, когда в неё никто не верил - сорвала все международные награды за фильм с крошечным бюджетом. Наконец прочно закрепив свои позиции внутри страны, она обрела смелость и право открыто заявить о сыне.

Возможно, из-за того, что в детстве одноклассники обзывали его бездомным ребенком без родителей, госпожа Се чувствовала глубокую вину. После официального признания, в любые дни, свободные от учебы, она брала его с собой, куда бы ни направлялась.

Именно поэтому с ранних лет он побывал на самых разных мероприятиях и повидал всевозможных людей из любых слоев общества и кругов.

Шоу-бизнес - это огромная ярмарка тщеславия. На поверхности всё блестит и сияет, но изнутри скрывает множество вещей, которые не выносят дневного света.

Такая сложная среда на самом деле мало подходила для взросления ребенка.

Однако госпожа Се всегда терпеливо учила его тому, как правильно выживать в подобном мире.

Например, тому, что хотя выгода и является основой взаимоотношений между людьми, нужно всегда хранить в сердце добрые намерения, оставаться сострадательным и по мере своих сил заботиться о слабых вокруг себя.

Он крепко помнил слова, сказанные ему госпожой Се.

Поэтому, даже переселившись в книжный мир и оказавшись перед лицом смертельной ловушки, он сумел нащупать в ней проблеск надежды на спасение.

Как и в этот раз: причина, по которой он был уверен, что Сяо Чжаолинь захочет оставить его в живых, крылась в том, что он детально проанализировал биографию принца и вычислил выгоду, в которой тот нуждался сильнее всего.

Разумеется, зацепить Сяо Чжаолиня помогли не какие-то нелепые речи о влюбленности и обожании. Ему предложили то, чего наследному принцу на данном этапе не хватало больше всего - поддержку со стороны великих кланов.

Хотя Сяо Чжаолинь и обладал высоким статусом наследника престола, из-за тайны своего происхождения он не был принят великими аристократическими семьями. За глаза многие отпрыски знатных родов даже презрительно именовали его «диким слугой».

И пусть благодаря Государственному наставнику и императрице Юань положение Сяо Чжаолиня как наследника сейчас выглядело вполне прочным, принц, не имеющий сторонников среди придворных министров, даже став в будущем императором, остался бы всего лишь марионеткой в руках великих кланов.

А Сяо Чжаолинь ни за что на свете не согласился бы быть просто марионеткой.

Следовательно, пусть даже на поверхности отношения Сяо Чжаолиня с великими кланами не ладились, ему всё равно приходилось прилагать все силы, чтобы завоевать поддержку тех аристократических семей, которые сейчас находились у руля власти.

Именно по этой причине Сяо Чжаолинь пытался сблизиться с кланами Мэн и Се.

Однако главы родов Мэн и Се, само собой, тоже не были глупцами. Под пристальными взглядами остальных кланов и самого императора они никак не могли открыто поддержать Сяо Чжаолиня - и именно в этом заключался его, Се Бувэя, «шанс на жизнь»!

Кланы Мэн и Се не станут поддерживать Сяо Чжаолиня, но он - может.

Он, Се Бувэй, Шестой молодой господин дома Се, вполне способен на это.

Пока он носит фамилию Се из Чэньцзюня, в то самое мгновение, когда он произнес: «Я непременно облегчу бремя Его Высочества», Сяо Чжаолинь просто не мог не соблазниться этим предложением.

И пусть сейчас он является всеобщим изгоем, которого презирает вся аристократия - какая разница? Стоит Сяо Чжаолиню дать ему хотя бы крошечную возможность, и если в будущем он действительно сможет стать фигурой, представляющей клан Се из Чэньцзюня, этот шанс окажется для Сяо Чжаолиня инвестицией с самыми низкими затратами и самой огромной выгодой.

Это и был тот обмен интересами, к которому он пришел вместе с этим умным человеком, Сяо Чжаолинем.

Пожалуй, единственным, что вышло за рамки его расчетов, оказался характер самого Сяо Чжаолиня - этот человек действительно был труднопредсказуемым.

В тот самый момент, когда Се Бувэй четко почувствовал, что принц уже принял решение, тот вдруг добавил условие, касающееся Гоши.

Это привело его в замешательство: он никак не мог проанализировать, какую скрытую выгоду несет в себе данный шаг.

Неужели Сяо Чжаолинь и впрямь просто хочет увидеть Государственного наставника?

Однако дата весенней охоты в праздник Шансы казалась слишком уж специфической.

Третий день третьего месяца, праздник Шансы - это прекрасный день, когда великие аристократические кланы устраивают традиционные пиршества у изогнутой воды. Все они проводятся поочередно правящими кланами, и в этом году настал черед клана Юй из Иньчуаня.

Поэтому решение Сяо Чжаолиня уплыть на охоту именно в этот день было равносильно открытому вызову клану Юй из Иньчуаня.

Но исход такого противостояния изначально был очевиден.

Аристократы ни за что на свете не пропустили бы пиршество у изогнутой воды - великолепную возможность сойтись с власть имущими, показать себя и повысить собственную репутацию - ради участия в какой-то безвестной весенней охоте на Шансы.

Может быть, Сяо Чжаолинь хочет, чтобы он пригласил Государственного наставника ради того, чтобы тот обеспечил ему личную поддержку?

Пока он размышлял об этом, А-Бэй уже закончил смазывать его раны целебной мазью. Однако из-за повреждений и на груди, и на спине Шестому молодому господину пока приходилось лежать исключительно на боку.

Как раз в тот момент, когда А-Бэй укрывал его парчовым одеялом, сквозь ночную темь от Чжугэ Шань прибыла Ли-момо.

Ли-момо лично несла поднос из черного дерева, на котором стояла чаша с темным, испускающим горький аромат отваром, две баночки с мазью, а также пакетик засахаренных фруктов, завернутых в желтую масляную бумагу.

- Госпожа услышала от кучера, что сегодня Люлану нездоровится, и специально велела мне принести этот отвар для защиты от простуды, а также мазь для улучшения кровообращения и снятия синяков. Люлан, скорее выпейте, пока горячий, а как допьете - возьмите засахаренный фрукт, и горько не будет.

Не то что А-Бэй - даже сам Се Бувэй был сильно потрясен.

Прежде Чжугэ Шань никогда так не заботилась о прежнем хозяине тела.

Ладно еще отправленная пару дней назад одежда, но сегодня, узнав о его жалком и измученном виде, она первым делом не наказала его, а прислала лекарство!

Ли-момо поторопила его еще раз, и Се Бувэй не стал больше раздумывать. Как бы там ни было, Чжугэ Шань не дошла бы до того, чтобы вредить ему.

Поэтому, опомнившись от замешательства, он очень решительно осушил чашу с отваром, после чего взял в рот засахаренный фрукт. Горький вкус во рту и впрямь мгновенно исчез.

- Передайте Ли-момо мою благодарность матери.

Ли-момо с улыбкой кивнула, напутствовала А-Бэя насчет того, как правильно наносить мазь, и поспешно ушла.

По сравнению со спокойным Се Бувэем, А-Бэй выглядел невероятно взволнованным. Он до крайностей осторожно, словно величайшее сокровище или редкую награду, держал в руках эти две баночки с мазью. Не переставая повторять, что их нужно сохранить в лучшем виде, он, не дожидаясь ответа Се Бувэя, со всех ног убежал наружу.

Се Бувэю было не до него, поскольку он всё еще размышлял о деле с Государственным наставником.

Оставив в стороне вопрос о том, какую цель преследовал Сяо Чжаолинь, заставляя его приглашать Гоши, самая большая проблема сейчас заключалась в том, что он вообще не мог проанализировать, в какой выгоде нуждается этот Государственный наставник династии Вэй.

Потому что, насколько ему было известно, этот Государственный наставник династии Вэй действительно являлся бессмертным небожителем.

Легенды гласили, что в конце династии Хань, когда Поднебесная погрузилась в хаос, а удельные князья и великие кланы поднялись одновременно, клан Сяо из Ланьлина получил помощь бессмертного. Используя всего лишь три плана из заветных шелковых мешочков, они унаследовали власть над Поднебесной от ханьского дома.

После этого бессмертный не ушел, а стал Государственным наставником династии Вэй, выбирая для клана Сяо из Ланьлина наиболее подходящего преемника престола. И клан Сяо из Ланьлина действительно благополучно передавал власть из поколения в поколение.

Что касается трагедии Мятежа восьми князей и бедствия Переселения знати на юг, то среди множества причин было и то, что тогдашние восемь князей не подчинились решению Государственного наставника возвести на престол младшего сына и захотели свергнуть малолетнего правителя, что и привело к подобной государственной катастрофе.

Поэтому после переезда на юг вера императорского дома и великих кланов в Государственного наставника не уменьшилась, а напротив - возросла. Это и было причиной, по которой положение Сяо Чжаолиня как наследного принца оставалось относительно прочным, несмотря на то, что аристократия презирала его, именуя «диким слугой».

Разве может подобный бессмертный небожитель нуждаться в обмене выгодой с простым смертным!

Се Бувэй с досадой постучал себя по голове.

Вдруг, словно вспышка молнии, в его мыслях возникло то, чему его учила мама: даже если не видно надежды, всё равно нужно упорно бороться, нельзя легко сдаваться, нужно верить в существование чудес.

Решено!

Во дворец Линсяо он обязательно должен сходить. В крайнем случае, у него есть самый последний козырь - он не из этого мира.

Раз уж тот является бессмертным, возможно, ему станет интересен другой мир?

Как раз когда Се Бувэй принял решение и собирался лечь спать, А-Бэй снова спешно прибежал обратно.

Однако на этот раз в руках он нес изящную деревянную коробочку и с крайне таинственным видом подошел к Се Бувэю.

- Люлан, я потратил целый день, чтобы собрать эти цветы груши. Еще через несколько дней цветы груши совсем опадут, и их больше нельзя будет сорвать.

Се Бувэй на мгновение растерялся:

- Зачем ты собирал цветы груши, да еще и положил их в деревянную коробочку?

А-Бэй выглядел искренне потрясенным:

- Разве вы сами ранее не поручали мне это? Вы сказали собрать цветы груши, чтобы подарить их Пятому молодому господину.

Стоило А-Бэю сказать это, как у Се Бувэя всплыли смутные воспоминания - это действительно было поручение прежнего хозяина тела.

И эти цветы груши для прежнего владельца и впрямь имели огромное значение.

Когда Се Сиюй отправился в поместье в Хуэйцзи, чтобы забрать прежнего хозяина тела, как раз стояла пора непрерывных весенних дождей и пышного цветения груш.

Се Сиюй шел под зонтом. Стоило подуть весеннему ветру, как мелкий дождь и цветы груши превратились в летящие по всему небу серебряные нити и крупицы нефрита, оседая на зонте Се Сиюя.

Сам же он, облаченный в синие одежды, ступал по этой усыпавшей землю белизне. Его шаги были неторопливыми и размеренными, подобно яшмовому облаку, плывущему по синему небу.

Се Сиюй остановился прямо перед прежним хозяином тела и слегка приподнял край зонта, открывая скрытые под ним живописные черты лица.

Как раз в этот миг один цветок груши принесло ветром, и он опустился прямо на плечо Се Сиюя.

- Я пришел забрать тебя, - произнес он без радости и без гнева, точно сошедший с небес божественный владыка.

Горы Хуэйцзи, зеленые и живописные, издавна манили отшельников. Но в то мгновение горы за спиной Се Сиюя стали лишь блеклым фоном для этой поистине живописной картины.

Вспышка мимолетной красоты - пожалуй, лучше и не скажешь.

Прежний хозяин тела навечно запечатлел этот миг в своей памяти, смакуя и перебирая его в мыслях дни и ночи напролет.

Он наивно полагал, что Се Сиюй тоже запомнил тот день. И именно поэтому хотел подарить ему цветы груши, надеясь получить хоть какой-то ответ.

Однако было очевидно, что Се Сиюй никогда не придавал той встрече особого значения. Чувства прежнего владельца, подобно камню, брошенному в бездонное море, так и остались без ответа.

Вдруг Се Бувэя пронзила резкая головная боль, доходящая до головокружения.

Воспоминание, которое только что пронеслось перед ним, внезапно пошло трещинами и разбилось, словно треснувшее зеркало.

Но уже в следующее мгновение, будто круги на воде, картина в его сознании снова разгладилась и прояснилась.

Правда, теперь в ней появилось одно отличие.

Когда Се Сиюй приподнял зонт, в его обычно холодных глазах вдруг отразилась теплая, приветливая улыбка.

Он протянул Се Бувэю руку и произнес:

- Я пришел забрать тебя.

Его голос, прозвучавший словно дуновение весеннего ветра, был преисполнен безграничной нежности.

А затем картина в голове оборвалась, будто её кто-то безжалостно перерезал, и всё погрузилось в беспросветную тьму.

- Люлан, Люлан, что с вами? - тревожный возглас А-Бэя резко вернул Се Бувэя к реальности.

- Всё в порядке, - Се Бувэй тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки тумана.

- Но вы так побледнели! Может, у вас еще что-то болит? - А-Бэй опустил деревянную коробочку и присел перед Шестым молодым господином.

Се Бувэй через силу улыбнулся:

- Ничего страшного. Я просто очень устал за сегодня. Лягу поспать, и всё пройдет.

А-Бэй не стал больше расспрашивать и уже потянулся за коробочкой, собираясь уходить.

Но Се Бувэй окликнул его:

- Оставь коробку мне.

А-Бэй послушно выполнил просьбу.

Се Бувэй открыл её - внутри и впрямь до самого верха лежали чистые, похожие на белый нефрит цветы груши. На лепестках еще поблескивали капли воды. Должно быть, А-Бэй «заботливо» сбрызнул их, чтобы цветы не увяли.

Слуга уже собирался похвалиться своей усердностью, но осекся, увидев, как Се Бувэй подошел с коробкой к окну. Распахнув створки, Шестой молодой господин принялся доставать цветы и горсть за горстью выпускать их по ветру.

Ночной ветер очень кстати подхватывал лепестки и уносил их прочь. Всего за пару мгновений вся эта белизна бесследно растаяла в бескрайней ночной тьме.

А-Бэй только открыл рот, чтобы спросить, зачем он это делает, как Се Бувэй обернулся.

Неизвестно почему, но хотя Шестой молодой господин сейчас открыто улыбался, в его глазах промелькнуло нечто такое, чего слуга не смог разгадать.

Там была то ли глубокая усталость, то ли затаенная горечь.

- А-Бэй, впредь никогда больше не собирай цветы груши.

Сноски:

[1] Каменные гири (Шисо) - каменные снаряды с ручкой для тренировки силы.

​Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты - в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories