Изгой: поле битвы чувств

Тёплый жёлтый свет свечи словно покрыл лицо Се Сиюя тонким слоем глазури, ещё чётче выделяя его черты. Свет и тени ложились идеально, делая Се Сиюя похожим на человека с картины.

Но Се Бувэй вовсе не хотел любоваться этим зрелищем. Напротив, если бы мог, он бы прямо сейчас разорвал эту картину на куски. После короткого оцепенения Се Бувэй не смог сдержать холодный смешок. Даже если он и не был прежним владельцем тела, услышав столь откровенную провокацию Се Сиюя, он всё равно не мог оставаться равнодушным. В конце концов, сейчас он — Се Бувэй из этой книги. Тем более что большая часть безрассудных поступков прежнего владельца тела произошла не без тайного подталкивания со стороны Се Сиюя. Так какое право Се Сиюй имеет сейчас говорить ему подобные слова?

Се Бувэй согнул руки и, опираясь на локти, с трудом приподнялся, полусидя опершись на высокую подушку, так что теперь он смотрел на Се Сиюя прямо. Он посмотрел в эти стеклянные глаза. Холодная усмешка на его губах не исчезла. Повторив слова Се Сиюя, он произнёс их так, будто одновременно и переспрашивал, и обвинял:

— Раб семьи Се... это я?

Се Сиюй словно не понял скрытой насмешки в его словах и спокойно встретил его взгляд. И всё же продолжал молчать. Но для Се Бувэя это молчание было равносильно признанию — и одновременно проявлением высокомерия. Холодное отношение Се Сиюя словно говорило: даже если Се Бувэй действительно является кровным наследником семьи Се — что с того? Пока в доме есть Се Сиюй, пятый господин семьи Се, люди всё равно будут считать, что именно Се Бувэй больше похож на сына раба.

Слова «раб семьи» здесь вовсе не обозначали происхождение. Это было оскорбление. Это означало, что Се Бувэй опозорил семью Се. Это означало, что Се Бувэй никогда не сможет сравниться с Се Сиюем. В глазах всех людей Се Сиюй был той недосягаемой луной в небесах; а Се Бувэй — лишь канавой на земле, полной грязи. Се Бувэй резко закрыл глаза и глубоко вдохнул. Но, похоже, все также забыли одну вещь. То, что Се Сиюй стал тем самым Се Сиюем, произошло лишь потому, что он забрал жизнь Се Бувэя — забрал его происхождение, забрал его родителей, забрал его роскошную жизнь в богатстве и почёте... забрал всё, что по праву должно было принадлежать Се Бувэю! Изначально Се Бувэй вовсе не собирался вмешиваться в запутанные обиды и вражду между прежним владельцем тела и Се Сиюем. Какая семья Се, какая репутация, какая власть — его это совершенно не интересовало. 

Он хотел лишь сначала избежать смертельной опасности, а затем найти способ устроить свою жизнь. Остальное можно было обдумать позже. Поэтому он намеренно проигнорировал одну странную фразу, которая мелькнула в той чужой массе воспоминаний: Вернуть всё, что должно принадлежать прежнему владельцу тела, унаследовать семью Се и управлять Вэйским двором. 

Но теперь Се Бувэй внезапно больше не хотел позволять Се Сиюю так спокойно идти по своему пути. Как может быть, что тот, кто занял чужое место, гордо красуется и торжествует, а настоящий пострадавший вынужден избегать его и при этом подвергаться презрению? В тот момент, когда Се Бувэй принял решение, он снова услышал голос Се Сиюя:

 — Если ты вернёшься в Куайцзи и больше не будешь приезжать в столицу, я устрою для тебя там всё и обеспечу тебе спокойную и беззаботную жизнь. И буду... часто навещать тебя.

Эта фраза уже не звучала так холодно, как прежде. В ней появилось немного мягкости — явной и намеренной. В воспоминаниях прежнего владельца тела, хотя Се Сиюй и не раз проявлял к нему заботу, его отношение всегда оставалось очень холодным. Прежний владелец тела почти никогда не видел даже улыбки Се Сиюя. Не говоря уже о такой мягкой «обещании». Если бы это услышал прежний владелец тела, он, вероятно, немедленно согласился бы.

Но сейчас перед Се Сиюем был Се Бувэй, который уже полностью увидел, какая холодная и эгоистичная сущность скрывается за его благородной внешностью. Он холодно усмехнулся про себя. Кто знает — возможно, убийца уже тоже подготовлен. Раньше он думал, что Се Сиюй не настолько глуп, чтобы убивать прежнего владельца тела, когда подозрения в первую очередь падут именно на него. Но если вспомнить историю с наследным принцем, то даже если подозрения действительно падут на него — что с того? Пока нет прямых доказательств, никто не станет подозревать Се Сиюя.

Так же и сейчас: если бы он пошёл к Се Каю и сказал, что вся история с наследным принцем была подстроена Се Сиюем, Се Кай лишь решил бы, что он клевещет на Се Сиюя.

— О? Значит, мне ещё и поблагодарить тебя за то, что ты всё для меня устроил?

В этот момент Се Бувэй уже не заботился о том, заметит ли Се Сиюй разницу между ним и прежним владельцем тела. Он просто хотел жёстко высмеять этого лицемера. Се Сиюй по-прежнему молчал. В комнате внезапно повисла тишина — тяжёлая, словно смерть. Будто наступила середина зимы, заморозив всё вокруг и одновременно скрыв всё. Вдруг Се Бувэй широко улыбнулся и наклонился ближе к Се Сиюю. Настолько близко, что их тёплое дыхание смешалось. Настолько близко, что лёгкий аромат Се Сиюя и горький запах лекарства от Се Бувэя переплелись.

Он пристально смотрел в глаза Се Сиюя, не желая пропустить ни малейшей реакции:

— А может так: ты поедешь в Куайцзи, а я тоже всё для тебя устрою, чтобы ты прожил там спокойную и беззаботную жизнь. Как тебе такое?

После этих слов Се Сиюй наконец перестал быть похожим на безжизненную фарфоровую статую. Он опустил взгляд. Тень от его длинных ресниц полностью скрыла выражение его глаз. Затем прозвучал тихий вздох, в котором ощущалась усталость. И почему-то он прозвучал так, словно донёсся из далёкого-далёкого ветра:

— ...Почему ты всегда такой?

Се Бувэй нахмурился и немного выпрямился. Реакция Се Сиюя его озадачила. «Такой» — это какой? Он имел в виду его насмешки и дерзость? Но между прежним владельцем тела и Се Сиюем всё было наоборот. По крайней мере внешне прежний владелец тела всегда беспрекословно слушался Се Сиюя. По всем правилам, это должно было быть первым разом, когда это тело осмелилось пойти наперекор Се Сиюю. Тем более странно звучало слово «всегда».

Но Се Бувэй не успел об этом как следует подумать — Се Сиюй внезапно встал.

Свет свечи на низком столике больше не освещал его лицо. Лишь бледный лунный свет, падающий из-за прямоугольных оконных решёток, едва очерчивал высокую и стройную фигуру Се Сиюя. На какое-то время оба молчали. Се Сиюй стоял в бледном лунном свете. Се Бувэй сидел у тусклого света свечи. Там, куда не дотягивались ни лунный свет, ни огонь свечи, лежала тень — словно бездонная пропасть, разделяющая их двоих.

— ...Хорошо отдохни, — сказал Се Сиюй, повернувшись.

Оставив эти слова, он поспешно ушёл.

Когда Се Бувэй наконец пришёл в себя после этой странной и необъяснимой атмосферы, Се Сиюя уже не было. На месте, где он только что стоял, остался лишь холодный лунный свет. Следуя взглядом за этой полосой света, Се Бувэй посмотрел на узкий серп луны, высоко висящий за окном. Он немного поразмышлял о нынешнем положении. Но внезапно почувствовал головную боль и решил больше не мучить себя размышлениями. Он просто задул свечу на низком столике, повернулся на бок и уснул.

....

— Шестой господин... шестой господин, проснитесь.

Неизвестно сколько времени прошло, когда тревожный голос разбудил Се Бувэя. Се Бувэй всегда немного раздражался, когда его будили. Полусонно он пробормотал:

— Не буди меня... я ещё хочу спать.

Голос на мгновение замолчал, а затем в нём даже послышались слёзы:

— Нельзя больше спать, шестой господин! Вы уже спите три дня и три ночи. Даже лекарь из дома сказал: если вы продолжите спать, боюсь... вы больше не проснётесь.

Се Бувэй машинально тихо ответил:

— Мм...

Его затуманенные мысли медленно повернулись, и всё, что произошло перед тем, как он уснул, словно фонарь с бегущими картинками, снова прокрутилось у него в голове. Он резко открыл глаза — и столкнулся взглядом с человеком, присевшим у его кровати. Тот сначала замер, потом испугался, а затем обрадовался. Его глаза сразу засияли, и от возбуждения он даже подпрыгнул:

— Отлично! Шестой господин, с вами всё в порядке!

Следя за тем, как тот человек подпрыгнул, Се Бувэй слегка прищурился и осмотрел окружающую обстановку. Окно в комнате было широко открыто. Солнечный свет снаружи падал внутрь под углом через оконную решётку, освещая кружащиеся в воздухе пылинки. Если посмотреть дальше наружу, можно было увидеть несколько банановых деревьев — их листья были свежими и зелёными, но ещё не полностью распустились. Повсюду чувствовалась весна. Оглянувшись на обстановку внутри комнаты, он заметил, что здесь стояли лишь основные предметы мебели из дерева и бамбука — столы, низкие столики, лежанки, тумбы, шкафы и сундуки. Здесь не было роскошных украшений из золота и нефрита. Но каждая деталь всё равно выдавала изысканность, присущую аристократическим родам этого времени.

Даже маленькая опора-подлокотник на лежанке, предназначенная лишь для того, чтобы на неё опираться, была покрыта тонкой резьбой с узорами лотосов и вьющихся трав. А древесина, из которой она была сделана, под солнечным светом мягко поблёскивала.

На лежанке была расстелена циновка, а на полу рядом — ещё одна подстилка; поверх них были разложены толстые шерстяные ковры с разнообразными узорами. Один лишь их вид уже навевал ощущение уюта и тепла. А кровать, на которой он сейчас лежал — точнее было бы назвать её не кроватью, а более высокой и гораздо более широкой лежанкой. По трём сторонам её окружали низкие ширмы. Но даже эти ширмы не были сделаны кое-как: пейзажи, изображённые на них, отличались изящностью и в то же время величавостью. 

Если посмотреть дальше внутрь комнаты, у стены возле другого окна стоял столик для цитры. Только самой цитры на нём не было — вместо неё стояла фарфоровая ваза из зелёной керамики с орнаментом в виде перевёрнутого лотоса, выделенного рельефными линиями. Глазурь её была прозрачной и блестящей, и по виду было ясно, что вещь эта чрезвычайно ценная.

...

Се Бувэй моргнул. Перед глазами ничего не изменилось. Только тогда он по-настоящему ощутил реальность происходящего — он и правда оказался внутри книги! Мысли Се Бувэя снова повернулись, и он посмотрел на человека в комнате, который всё это время, казалось, «плясал как шаман». Судя по воспоминаниям прежнего владельца тела, он узнал в нём личного слугу прежнего владельца — по имени А-Бэй. Этот А-Бэй не был слугой, назначенным домом семьи Се. Он был молочным братом прежнего владельца тела из Куайцзи.

Приёмная мать прежнего владельца тела была слабого здоровья, и у неё было мало молока — она не могла прокормить новорождённого ребёнка. Тогда его приёмный отец попросил мать А-Бэя стать кормилицей. Поэтому прежний владелец тела и А-Бэй росли вместе, почти как родные братья. Позже, когда Се Бувэя признала семья Се, он специально взял А-Бэя с собой, и тот стал его личным слугой.

— А-Бэй, хватит прыгать, у меня уже голова кружится, — Се Бувэй перевернулся на спину и потер виски.

В отличие от слабого тела Се Бувэя,

А-Бэй с детства был крепким и полным энергии — словно телёнок. Повзрослев, он стал ещё сильнее. Когда они жили в поместье семьи Се в Куайцзи, А-Бэй, помимо того что заботился о прежнем владельце тела, ещё находил силы помогать служанке по имени Сяо Хуа — носил воду и рубил дрова. Поэтому сейчас он прыгал и суетился почти без остановки. Се Бувэй даже начал подозревать, что А-Бэй не только радуется, но и пользуется случаем, чтобы потратить лишнюю энергию. А-Бэй хихикнул, почесал затылок и послушно присел у кровати Се Бувэя. Но он не знал, что сказать, и лишь глуповато улыбался, глядя на него. Се Бувэй по-прежнему лежал, только немного повернул голову и посмотрел на слегка простоватого А-Бэя:

— Я что, проспал три дня и три ночи?

При этих словах густые чёрные брови А-Бэя сразу изогнулись домиком.

— Да-да! С тех пор как пятый господин привёл вас обратно, вы всё время спали.

— Вчера лекарь из дома сказал мне, что сегодня вас обязательно нужно разбудить, что бы ни случилось.

Се Бувэй ненадолго замолчал. Он даже начал сомневаться, действительно ли его встреча с Се Сиюем сохранилась в памяти или это было лишь плодом воображения.

Неужели ему всё это привиделось?

— А... кроме лекаря, кто-нибудь ещё приходил меня навестить? Например...

Се Бувэй хотел уточнить, но А-Бэй перебил его.

— Да, да! Пятый господин каждую ночь приходил вас навестить!

А-Бэй снова расплылся в глуповатой улыбке.

— Пятый господин — большой чиновник, днём у него нет свободного времени, поэтому он может приходить только ночью. Но каждый раз он остаётся почти до самого рассвета.

Продолжая говорить, А-Бэй начал подмигивать Се Бувэю:

— Я думаю, пятый господин точно был тронут вами, поэтому так хорошо к вам относится!

Се Бувэй замолчал ещё дольше. Похоже, его встреча с Се Сиюем вовсе не была воображением. И, судя по всему, этот А-Бэй тоже знал о том, что прежний владелец тела влюблён в Се Сиюя. Впрочем, это вполне логично. 

Хотя прежний владелец тела и не распространялся повсюду о своих чувствах к Се Сиюю, он никогда не скрывал своей одержимости им. Для посторонних всё можно было объяснить словами о братской привязанности. Но для А-Бэя, который каждый день находился рядом с Се Бувэем, если только он не был полным дураком, он всё равно должен был хоть что-то заметить.

Но почему этот Се Сиюй проводил в его комнате так много времени? Се Бувэй невольно начал подозревать, что у Се Сиюя могут быть какие-то скрытые намерения. Видя, что Се Бувэй молчит, А-Бэй опёрся половиной тела о край кровати и уже собирался продолжить расспросы. Се Бувэй вовремя его остановил:

— А-Бэй, я хочу пить. Принеси мне чашу воды.

А-Бэй на мгновение замер, затем поспешно вскочил и хлопнул себя по лбу:

— Ох, это я совсем забыл!

С этими словами он поспешно выбежал наружу. Се Бувэй мельком посмотрел на место, где той ночью, кажется, стоял Се Сиюй, но почти сразу отвёл взгляд. Раз уж он решил не просто выжить в этом мире, то тем более должен хорошо продумать своё будущее. И как раз в тот момент, когда Се Бувэй собирался проанализировать всё, что он уже понял об этом мире, А-Бэй внезапно снова влетел в комнату. Он так спешил, что руки у него дрожали, и чашка на подносе в его руках звенела и стучала.

— Шестой господин! Шестой господин! Госпожа хочет вас видеть! И велела вам немедленно прийти!

Той «госпожой», о которой он говорил, была жена Се Кая — хозяйка дома семьи Се. И одновременно родная мать Се Бувэя. Причина, по которой А-Бэй так нервничал, была проста. Если Се Кай всё же ещё более-менее считал прежнего владельца тела своим сыном, то эта госпожа Се относилась к нему совершенно иначе — она считала егопятном позора.