16
Данил нашёл их на четвёртый день.
Он не спал уже почти трое суток. Глаза были красными от недосыпа и ярости, но он продолжал работать. Сидел в машине с ноутбуком на коленях, пока его люди прочесывали все возможные маршруты.
— Нашли, — раздался голос в гарнитуре. — Маленький дом на окраине Сосновки. Адрес подтверждён. Они там вдвоём.
Данил медленно улыбнулся. Улыбка была холодной и страшной.
— Никого не трогать. Я сам.
Юлия
Мы с Валей собирали вещи.
Маленькая сумка стояла у двери. Завтра утром нас должен был забрать человек, который обещал помочь с новыми документами. Мы почти не спали — боялись каждого шороха за окном.
— Ты уверена, что всё будет хорошо? — тихо спросила Валя, складывая мою толстовку.
— Должно быть, — ответила я, хотя сама в это почти не верила.
Вдруг раздался тихий стук в дверь.
Мы обе замерли.
— Кто там? — спросила Валя дрожащим голосом.
— Это я, Андрей, — послышался знакомый голос. — Откройте. Быстро.
Я бросилась к двери и открыла. Андрей стоял на пороге бледный, в поту.
— Он здесь, — выдохнул он. — Милохин. Его люди окружили район. У вас пять минут. Бегите через задний двор, там машина...
Он не успел договорить. Сильный удар ноги выбил дверь. Андрей отлетел в сторону.
В проёме стоял Данил. Высокий, в чёрном пальто, с холодным, абсолютно безжалостным взглядом. За его спиной виднелись силуэты вооружённых людей.
— Здравствуй, Юлия, — сказал он тихо.
Валя вскрикнула и отступила назад. Я встала перед ней, загораживая собой.
— Не трогай её, — сказала я, голос дрожал. — Пожалуйста.
Данил медленно вошёл в комнату. Его взгляд был прикован только ко мне.
— Ты действительно думала, что сможешь сбежать от меня? — спросил он почти ласково. — После всего, что между нами было?
Он сделал шаг ближе.
— Я же говорил — ты моя. Навсегда.
Валя заплакала за моей спиной.
— Отпусти нас... — умоляюще прошептала она. — Пожалуйста...
Данил даже не посмотрел на неё. Он смотрел только на меня.
— Андрей, — сказал он, не оборачиваясь. — Забери Валентину. Отвези её домой. Живой и невредимой.
Андрей кивнул и осторожно подошёл к Вале. Та попыталась сопротивляться, но он тихо сказал ей:
— Не надо. Иначе будет хуже.
Когда Валю вывели, в комнате остались только мы с Данилом.
Он медленно подошёл ко мне. Я стояла, прижавшись спиной к стене, и не могла пошевелиться.
— Ты меня предала, — сказал он тихо. — Я начал тебе доверять. А ты сбежала.
Он поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Я вздрогнула.
— Я искал тебя четыре дня. Четыре дня думал только о том, как найду тебя... и что с тобой сделаю.
Я закрыла глаза.
— Убей меня тогда, — прошептала я. — Просто убей. Я не хочу так жить.
Данил наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих губах.
— Я не убью тебя, — сказал он. — Я сделаю кое-что хуже.
Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
— Я заберу тебя обратно. И на этот раз ты уже никогда не выйдешь из дома. Ни на минуту. Ни на секунду. Ты будешь жить только для меня.
Я заплакала. Слёзы текли по щекам, а он продолжал смотреть на меня.
— Почему ты не можешь просто отпустить меня? — прошептала я.
— Потому что ты — единственное, что заставляет меня чувствовать, — ответил он. — А я уже не могу без этого.
Он неожиданно прижал меня к себе — крепко, почти болезненно. Не для того, чтобы причинить боль. А потому, что действительно боялся меня потерять.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я ему в грудь.
— Знаю, — ответил он. — Но ты всё равно будешь моей.
Он отстранился, взял меня за руку и повёл к выходу.
На улице уже ждала его машина.
Когда я садилась в неё, я в последний раз посмотрела на маленький домик, где всего несколько часов назад у меня была надежда.
Теперь надежды не было.
Была только дорога обратно — в золотую клетку, из которой я уже никогда не выберусь.
Данил сел рядом. Машина тронулась.
Он взял мою руку и крепко сжал в своей. Не больно. Но так, чтобы я не могла вырваться.
— Добро пожаловать домой, Юлия, — тихо сказал он.
Машина мчалась по ночной трассе. В салоне было тихо, только едва слышно работал двигатель и иногда потрескивала рация охраны. Я сидела, прижавшись к двери, и смотрела в окно. За стеклом мелькали тёмные деревья и редкие огни деревень. Каждый километр приближал меня обратно в клетку.
Данил сидел рядом. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Горячий. Полный чего-то такого, что я не могла (или не хотела) назвать.
— Ты плачешь, — сказал он тихо.
Я даже не заметила, что по щекам снова текут слёзы. Я быстро вытерла их рукавом и отвернулась.
— Я ненавижу тебя, — прошептала я.
— Знаю, — спокойно ответил он. — Но это ничего не меняет.
Он протянул руку и положил её на моё колено. Не сильно. Но достаточно, чтобы я почувствовала — он здесь. И никуда не денется.
— Я мог убить всех, кто тебе помогал, — продолжил он. — Елену. Андрея. Даже твою сестру. Но я не сделал этого. Ради тебя.
Я резко повернулась к нему.
— Ради меня?! Ты забрал меня обратно, как вещь! Как собственность! И ты думаешь, что это милосердие?!
Данил посмотрел мне в глаза. В полумраке салона его взгляд казался почти чёрным.
— Да. Потому что я мог поступить гораздо хуже. И ты это знаешь.
Я отвернулась. Внутри всё кипело от бессильной ярости и отчаяния.
— Я не прощу тебя, — сказала я. — Никогда.
— Не нужно прощать, — ответил он. — Просто будь рядом. Этого достаточно.
Остаток пути мы ехали в полном молчании.
Когда машина въехала на территорию особняка, я почувствовала, как внутри всё сжимается. Знакомые ворота, высокий забор, тёмный дом, который теперь казался мне тюрьмой.
Данил вышел первым и открыл мне дверь. Я не хотела брать его руку, но он не отступил — просто стоял и ждал. В итоге я вложила свою ледяную ладонь в его горячую.
Он завёл меня в дом. В холле было тихо. Только Ольга молча стояла в стороне.
— Подготовь ванну и ужин в комнату, — приказал ей Данил.
Она кивнула и исчезла.
Мы поднялись на второй этаж. Данил открыл дверь моей комнаты (теперь я понимала — это была именно моя клетка) и пропустил меня вперёд.
Я вошла и остановилась посреди комнаты. Всё было так же, как я оставила. Только на кровати лежала новая пижама и стоял букет белых роз на столике.
Данил закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Раздевайся, — сказал он спокойно.
Я вздрогнула и отступила назад.
— Нет...
— Не для того, о чём ты подумала, — добавил он. — Просто прими ванну. Ты вся дрожишь. Потом поешь и ляжешь спать.
Я стояла и смотрела на него. В его голосе не было угрозы. Только усталость и странная, почти нежная настойчивость.
Я молча разделась до белья и ушла в ванную. Горячая вода немного успокоила тело, но не душу. Когда я вышла, на кровати уже стоял поднос с едой и стакан тёплого молока.
Данил сидел в кресле у окна и смотрел на меня.
— Ешь, — сказал он.
Я села на край кровати и заставила себя взять ложку. Данил молча наблюдал.
— Я не буду тебя запирать, — вдруг сказал он. — Но если ты снова попытаешься сбежать... я найду тебя. И в этот раз уже не буду таким мягким. Я заберу Валю обратно. И ты будешь смотреть, как я с ней работаю.
Я замерла с ложкой в руке.
— Ты чудовище, — прошептала я.
— Да, — согласился он. — Но я — твоё чудовище.
Он встал, подошёл и осторожно убрал прядь мокрых волос с моего лица.
— Спи. Завтра начнём всё заново.
Он наклонился и очень легко поцеловал меня в лоб. Почти по-отечески.
— Спокойной ночи, Юлия.
Когда дверь за ним закрылась, я легла в кровать и свернулась калачиком.
Я сбежала. Он меня вернул. И теперь я понимала страшную правду: даже если я убегу снова — он всегда будет меня находить.
Потому что для Данила Милохина я стала не просто пленницей.
Я стала его одержимостью.