14
Утро было серым и тяжёлым, будто даже небо чувствовало, что происходит в этом доме.
Я стояла у окна своей комнаты и смотрела, как Елена и Андрей собирают свои вещи у служебного входа. Сердце сжималось так сильно, что было больно дышать. Они уходили. Из-за меня. Потому что попытались помочь.
Я быстро спустилась вниз. Данил разрешил мне проводить их — «в качестве последнего акта милосердия», как он выразился вчера вечером. Когда я вышла на улицу, Елена уже стояла с небольшой сумкой в руках. Андрей грузил вещи в багажник старой машины.
Они оба повернулись ко мне одновременно.
Елена первой бросилась вперёд и крепко обняла меня. Я почувствовала, как она дрожит.
— Юлия... — прошептала она, голос сорвался. — Прости нас. Мы так хотели помочь... Мы правда старались...
Я обняла её в ответ так сильно, как только могла. По щекам уже текли слёзы.
— Не надо просить прощения, — ответила я дрожащим голосом. — Вы и так сделали больше, чем кто-либо. Спасибо вам... за то, что были добрыми. За то, что я не чувствовала себя совсем одной.
Елена отстранилась и взяла меня за руки. Её глаза тоже были мокрыми.
— Мы не смогли... Я так хотела вытащить тебя отсюда. Мы с Андреем уже почти всё подготовили. Машина, маршрут, даже место, где тебя ждала Валя... А теперь...
Она всхлипнула.
Андрей подошёл ближе. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас он выглядел глубоко расстроенным. Он протянул мне руку, но потом передумал и просто обнял — коротко, но крепко.
— Я должен был быть осторожнее, — сказал он низким, виноватым голосом. — Если бы я лучше спланировал отключение камер... Может, у нас был бы шанс.
— Не вини себя, — тихо ответила я. — Вы рисковали своей жизнью ради незнакомого человека. Это... это очень много значит. Я никогда этого не забуду.
Елена снова обняла меня.
— Если вдруг сможешь — дай знать. Хотя бы одно слово. Мы будем ждать. И мы не сдадимся. Обещаю.
Я кивнула, хотя понимала — скорее всего, мы больше никогда не увидимся.
Данил стоял в стороне, у крыльца, и молча наблюдал за нами. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала — он всё видит. Каждую слезу. Каждое объятие.
Когда Елена и Андрей сели в машину, я подошла к окну со стороны Елены. Она опустила стекло.
— Береги себя, Юлия, — прошептала она. — И... если сможешь, прости нас за то, что не смогли тебя вытащить.
Машина медленно тронулась. Я шла рядом несколько метров, держа Елену за руку через открытое окно, пока машина не набрала скорость. Потом остановилась и просто смотрела, как она уезжает.
Когда машина скрылась за поворотом, я упала на колени прямо на холодную землю и заплакала. Громко. Отчаянно. Всё то напряжение, которое я копила последние дни, вырвалось наружу.
Я не заметила, как ко мне подошёл Данил.
Он стоял рядом и молча смотрел на меня. Потом неожиданно присел на корточки и осторожно, почти нерешительно, положил руку мне на плечо.
— Встань, — сказал он тихо. — Холодно.
Я не отреагировала. Продолжала плакать, уткнувшись лицом в колени.
Данил вздохнул, поднял меня на руки и понёс в дом. Я не сопротивлялась. Просто лежала у него на руках, как сломанная кукла.
Он занёс меня в гостиную, усадил на диван у камина и накрыл пледом. Потом сел рядом. Не прикасался. Просто был рядом.
— Они были хорошими людьми, — сказал он после долгой паузы. — Особенно Елена.
Я вытерла лицо рукавом и посмотрела на него красными глазами.
— Тогда зачем ты их уволил?
Данил долго молчал, глядя в огонь.
— Потому что я не могу позволить, чтобы кто-то помогал тебе сбежать, — честно ответил он. — Но... я видел, как ты улыбалась, когда разговаривала с ними. Я давно не видел у тебя такой улыбки.
Он повернулся ко мне.
— Я не чудовище двадцать четыре часа в сутки, Юлия. Иногда я просто... боюсь тебя потерять. И от этого делаю глупости.
Я отвернулась. Мне не хотелось слышать его объяснения.
— Я устала, Данил, — прошептала я. — Очень устала от всего этого.
Он кивнул.
— Знаю.
Неожиданно он встал, ушёл на кухню и через несколько минут вернулся с кружкой горячего чая и двумя бутербродами.
— Поешь, — сказал он, ставя всё на столик передо мной. — Ты почти ничего не ела последние дни.
Я удивлённо посмотрела на него. Он никогда раньше не делал ничего подобного.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я.
Данил сел в кресло напротив и устало откинулся назад.
— Потому что я устал видеть тебя сломанной. Я хочу... — он замолчал, подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты хотя бы не умирала здесь от голода и горя.
Я взяла кружку тёплого чая. Руки всё ещё дрожали.
— Это не изменит того, что было, — тихо сказала я.
— Я знаю, — ответил он. — Но я пытаюсь.
Весь день Данил вёл себя иначе.
Он не заставлял меня работать. Разрешил остаться в комнате. Сам принёс обед. Вечером даже спросил, хочу ли я посмотреть фильм. Я отказалась. Он не настаивал.
Ночью я лежала в кровати и думала.
Его поведение изменилось. Он стал мягче. Не требовал. Не угрожал. Иногда просто молча находился рядом. Но я всё ещё не могла ему доверять. Внутри меня жила глубокая, тяжёлая рана после той ночи в гостиной. Я не забыла. И вряд ли когда-нибудь забуду.
На следующий день он пришёл ко мне утром.
— Я уезжаю на три дня, — сказал он. — По делам. Ольга останется здесь. Если тебе что-то понадобится — говори ей.
Я кивнула.
Перед уходом он остановился в дверях.
— Юлия.
— Что?
Он долго смотрел на меня.
— Я сожалею. О том, что произошло тогда. Я не должен был так с тобой поступать.
Я молчала.
Данил кивнул, будто и не ждал ответа, и ушёл. Когда дверь за ним закрылась, я легла на кровать и закрыла глаза. Я не простила его.
Но впервые за долгое время я почувствовала, что он действительно пытается измениться. Вопрос был только в одном — смогу ли я когда-нибудь снова поверить этому человеку?