Аморальное

Дверь открыла Анна Олсен, дочь покойного Деймона. Она удивилась, увидев Имтизаль, сказала, что не ожидала интереса полиции к делу, но разрешила посмотреть квартиру. Ими выглянула в окно, рассматривая в него все здания, которые были видны вдали, потом задала Анне стандартные вопросы и продолжила осмотр, но ничего не нашла.

Имтизаль хотела зайти к соседям, но Анна предупредила, что их никогда нет в это время дома. Их действительно не оказалось дома, но Имтизаль дождалась, пока Анна уедет, и зашла в пустую квартиру: взломать замок оказалось не трудно. В квартире не было ничего особенного, зато там Ими нашла телефонную книгу владельца, узнала его служебный номер и позвонила на работу. Он, Оливер Гордон, сказал, что действительно всегда работает допоздна и редко бывает дома, но вчера плохо себя чувствовал и никуда не выходил. Анна не могла об этом знать: они выходят всегда в разное время и редко пересекаются. Никто не мог об этом знать: он предупреждал только руководство. Ими спросила, не было ли у Олсен гостей вчера, но Оливер ничего, конечно же, не знал. Она оставила ему свой номер телефона на всякий случай и покинула квартиру.

Оуэн был прав, они стояли на месте, и оставалось только ждать и пополнять карту, пока схема сама не выведет к разгадке спирали и к потере маньяка. Ими уже собиралась уезжать, когда ей внезапно позвонил Оливер и сказал, что знает парня из соседнего дома, он маньяк-параноик, и у него всегда вся квартира обставлена видеокамерами, может быть, в поле их видимости попала и парадная их с покойным Деймоном дома. Это было лучше, чем ничего, и Ими направилась к маньяку-параноику.

Он работал в видеосалоне неподалёку и согласился отойти на полчаса, чтобы показать Ими записи. Его даже уговаривать не пришлось, его воодушевлению и энтузиазму не было предела, он, казалось, искренне надеялся на пользу обществу, принесённую его камерами, чтобы из статуса параноика перейти в статус осторожного человека и повторять: «Я же говорил». У него было семь камер, и одна из них выходила на улицу. Ими сказала, что он может идти, что она умеет обращаться с видеоаппаратурой, ничего другого трогать не будет и занесёт ему потом ключи, но он не унимался. Пришлось смотреть записи вместе с ним. Из всех входящих в дом было шестеро, кого приятель Оливера видел впервые, и Ими перекрутила запись снова. На втором просмотре она заметила, что один из гостей дома покинул его практически сразу, минут через десять. Это был мужчина неопределённого возраста, низкий, худой и сутулый, и, возможно, это был тот самый маньяк, которого она так мечтала найти. Счастливый хозяин записи сказал, что может посмотреть более ранние тоже и провести своё расследование, Ими устало дала добро, распечатала на его принтере фото подозреваемого и позвонила Оуэну. Даже если улика была достоверной, вероятность того, что она действительно могла пригодиться, была бесконечно мала.

Имтизаль встретила патрульных и спросила их, слышали ли они что-нибудь о произошедшем, потом показала распечатку с камеры наблюдения, и они сказали, что видели этого мужчину полчаса назад, и согласились пройти с ней и показать, куда он зашёл. Она попыталась дозвониться до Оуэна, но он не брал трубку. Это был плохой знак.

Она рассказала патрульным, что этот человек – серийный убийца, и что им неплохо бы быть начеку. Швейцар сказал, что мужчина зашёл в дом с девушкой, которая живёт в 342ой квартире. Медлить было нельзя. Имтизаль так и не дозвонилась до Оуэна, но вызвала подкрепление сама, сказала швейцару запереть все входы и выходы, и вместе с патрульными побежала на 5ый этаж, где была квартира. По дороге она позвонила в департамент, сообщила о последнем местонахождении Оуэна, которое знала, и очень кратко о том, что происходит с ней сейчас. Подкрепление спешило на помощь.

– Стоять.

Квартира была не заперта, и они быстро нашли в ней того, кого искали. Он был, казалось, очень удивлён, особенно увидев Имтизаль, и смотрел уже только на неё, приставляя лезвие к горлу девушки и направляя пистолет на гостей. Они послушались его приказа и остановились.

– Не надо, Ими, опусти пистолет.

Молчание. Она пыталась вернуть контроль над пониманием происходящего, прийти в себя и как-то среагировать.

– Мы знакомы?

– Нет, но я слал тебе подарки.

Он пятился за стену, прячась за свою заложницу и царапая ножом её горло.

– Я не получила.

– Как же! Получила, но не взяла. Вызвала полицию. Ты такая недоверчивая...

Он широко улыбнулся и подмигнул патрульным.

– Там, на чердаке. Гниющая расчленёнка. Вот это была дилемма, наверное, да? Как сообщить полиции, что ты нашёл труп на территории дома, в который проник нелегально и без оправдывающих причин, – он рассмеялся. – Это самое забавное из всего, что я делал.

Он снова рассмеялся и весело переводил взгляд с одного полицейского на другого.

– Стойте там, и я не трону ни вас, ни её. Понятия не имею, как ты нашла меня, Ими. Аллах акбар, – он снова рассмеялся. – Ими, я давно за тобой слежу. С тех самых пор, как ты застрелила Алекса Коннора. Скажи, это из ревности или он чем-то мешал? А Рэйнольда Эддингтона ты когда убьёшь? Я уже полгода жду-жду, а то ты всё бегаешь за ним, следишь, вынюхиваешь что-то, охрану его проверяешь. Нет, подожди! Раньше! Сперва ты убила Кевина. Мне так понравилось, что я закосил под тебя, когда резал араба. Твои мальчики знают, что ты не коп и убиваешь людей?

– Я при них вызвала подкрепление.

– Служить в полиции и быть полицейским – разные вещи. Тебе ли не знать. Слушайте, ребята. Я её боюсь. Она меня убьёт, потому что я могу сдать её, и ей пожизненное дадут. Вы бы тоже держали ухо востро, как бы и вас не пристрелила. Ты ведь не выстрелишь, Ими? Если выстрелишь, они точно поймут, что я прав.

На улице уже были слышны полицейские сирены.

– Парни, вы слышали, что я говорил? Не стреляйте в меня. Я знаю много нужного для полиции. Я помогу вам стать детективами.

– Кого ты убил первым?

– Что, прости?

– Автокатастрофа ведь не начало?

– О нет, что ты. Мне даже интересно, что вы узнали обо мне?

– О твоей географической системе.

Он рассмеялся.

– Сначала я просто убивал свидетелей. На меня наехал мужик в баре, унизил, в общем... я решил, что отомщу. Отомстил. Зарезал ублюдка, потом запаниковал, спрятал в лесу... потом меня шантажировал другой мужик. Я и его убил. Это видела Корин, и я сбил её на машине. А потом оценил траекторию и решил продолжить, у меня был план, Ими, как вывести всё так, чтобы разоблачить все твои грехи. Я и название себе придумал. Тенистый след. Тенистый, в смысле, что загадочный такой, ну, от слова тень, и как призрак нависаю над жертвой, как Дамоклов меч, а след, потому что убираю свидетелей. Круто?

– Где первый мальчик?

– Ты же его нашла. С него всё началось. Это я спрашиваю: что ты сделала с моим сладким красавчиком?

– Только два мальчика?

– Да. Мало?

– Сколько всего убийств?

– Думаешь, я считал?

– Да.

– 29, – он посмеялся, – а сколько вы нашли?

– 23.

– Ты потеряла целых шесть трупов, Ими. Да ещё и какой-то лишний мне приписывала. Будет чем заняться, когда я сбегу. Хотя... нет, думаю, твои парни умные ребята и не позволят тебе оставаться на свободе. Всё пошло немного не по плану, но мне так даже больше нравится.

– И есть план, как сбежать сейчас?

– Конечно, есть.

И на этих словах она выстрелила. Он взвыл, роняя нож и пистолет и хватаясь за простреленную руку, девушка с криком отбежала в соседнюю комнату, а Ими выстрелила снова, в живот.

– Сержант, бросьте оружие!

Она удивлённо оглянулась и увидела, что пистолеты патрульных направлены на неё.

– Простите, сержант, но вы арестованы.

– За что?

– Если он лгал, зачем тогда вы убили его?

– Он жив.

– Он умирает.

Убийца корчился на полу и выл от боли, Имтизаль послушно положила пистолет на пол и пнула в сторону патрульных. Снаружи слышался суетливый шум вбегающей в дом группы захвата.

– Он не умрёт, – она смотрела на патрульных и медленно подходила к подстреленному, – я ему помогу, – она присела рядом с ним, – много ли вы знаете о ранах?

Она зажала рану на животе хрипящему маньяку, на самом же деле засовывая в неё пальцы, и он завыл громче и отчаяннее, второй рукой Ими незаметно подняла его пистолет, резко выставила руку в сторону полицейских и сделала два выстрела. Девушка снова закричала. Ими зашла за ней в комнату, вытащила на бойню и застрелила в упор, потом торопливо вытерла краем блузки оружие, вложила его в руку умирающего преступника и бегом кинулась к трупам полицейских. Группа захвата ворвалась в квартиру через секунду и застала труп полицейского, хрипящее тело умирающего подозреваемого, убитую заложницу и Имтизаль, сидящую на полу и зажимающую рану на горле ещё живого патрульного, который силился что-то сказать, но умер ещё до приезда скорой помощи.

Задержание серийного убийцы, точнее, обнаружение его трупа, вызвало двоякие чувства в департаменте. Никто не мог отрицать облегчение и лёгкость от осознания того, что зло остановлено, но обстоятельства брали верх. Лёгкость и облегчение придавливались унынием и горечью ужаса произошедшего: в городе не только было убито около 30 человек, прежде чем полиции удалось вернуть контроль над порядком, но и сам «арест» был совершён не самым профессиональным образом: погибли двое сотрудников правоохранительных органов и заложница. Погиб и сам подозреваемый, а значит, не было никаких доказательств теории Имтизаль и никаких шансов найти остальные тела.

Однако в течение следующих двух-трёх недель дело было полностью закрыто. В своём отчёте Имтизаль написала, что преступник был готов к появлению полиции, что она пыталась вести переговоры, но, услышав приближение группы захвата, преступник открыл огонь. Также она подробно и с некоторыми добавками от себя описала схему убийств и список жертв. Удалось найти того самого первого убитого, вернее, установить его личность: Роберт Коул, пропал без вести 23го августа. Его друзья подтвердили факт ссоры с покойным убийцей и сразу узнали его, увидев фото. Найти тело так и не удалось. Равно как и второй жертвы. Личность подозреваемого была установлена: Морис Холл, 39 лет, временно безработный, раннее владелец маленькой пиццерии в пригороде. Нашли его квартиру, раскопали всю его биографию и круг знакомств, и, в итоге, количество доказательств теории Имтизаль стало увеличиваться. Не все убийства удалось доказать, но большую их часть – да. По крайней мере, из ранее предполагаемых убийств осталось только 4, причастность покойного подозреваемого к которым так и не была оценена вероятностью хотя бы в 60-70%, зато были предположительно найдены ещё 5 убийств (не считая убийств Роберта и его друга), 3 из них были обоснованно приписаны маньяку. Ими сама перестала углубляться, когда были озвучены последние результаты расследования. Она сдалась уже тогда, когда убила маньяка, заложницу и полицейских. Далее дело её уже не интересовало. Она не чувствовала одухотворения, не чувствовала облегчения или умиротворения, напротив: теперь она чувствовала себя ещё более жалкой, опустошённой и беспомощной, чем раньше.

Ими пыталась помочь найти пропавших детей, на которые случайно вышла в ходе расследования, чтобы отвлечься и занять себя чем-то другим. Она нашла Джона: он действительно уехал в Сиэтл два месяца назад, и один из пропавших детей был с ним. Мальчик категорически отказывался возвращаться домой, но Джона, вероятно, ждал суд, во всяком случае, эта история больше не интересовала Имтизаль. Остальных детей не удалось найти. Исчезновение брата Дэвида тоже ничуть не стало яснее.

Имтизаль всегда ненавидела детей.