Аморальное

Тони Сойер, он жил один уже девять лет. У него не было высшего образования, он работал на мясокомбинате и общался с людьми так же неуверенно и беспомощно, как и в детские годы. Имтизаль нагнала на него ужас. Он не решался смотреть ей в глаза, постоянно покачивался и теребил в руках свою одежду и жутко расстроился, когда понял, что у него нет алиби. Он с большой неохотой рассказывал о школьных годах, он обо всём рассказывал с неохотой и даже представить себе не мог, насколько Имтизаль понимает его нежелание говорить. Она ещё немного помучила его психологическим давлением, рассказала про убийства детей, известные следствию детали насилия и свои подозрения, довела его чуть ли не до слёз и, наконец, покинула его дом. Саймон Робертс, которого допрашивал Оуэн, напротив, многого добился после школы, у него был свой магазин спортивного инвентаря и даже, казалось, друзья. Он выглядел куда солиднее Тони, смелее и увереннее, но и у него не было алиби на день исчезновения ребёнка. Об этом Имтизаль узнала по телефону, когда возвращалась в участок, чтобы проверить там кое-какие данные о Тони и Саймоне, но она чувствовала, что оба они не имеют никакого отношения к делу, и ей следовало бы вернуться в клинику и продолжить искать истоки там. А ещё ей следовало, наконец, найти Джона и Сэма.

Оуэн ещё не вернулся, поэтому она воспользовалась куском внезапно свободного времени, чтобы продолжить поиски. С Сэмом так ничего и не вышло, зато она узнала, что вчера Джон расплачивался своей кредитной картой в Сиэтле. Он вернулся домой. Оставалось выяснить, когда. Она позвонила в окружной департамент Сиэтла и запросила у них информацию об убийствах несовершеннолетних детей. Ей обещали дать ответ в течение часа. В этот час она пыталась выяснить, почему за последние три месяца Джон решил воспользоваться своей кредиткой только вчера. Он купил золотые серьги с изумрудом, Ими связалась с его бывшей женой, но она понятия не имела о возвращении супруга и добавила, что о золотых серьгах с изумрудом она бы точно не забыла. Тогда Ими связалась с ювелирным магазином, и тогда всё стало проясняться: покупатель не был Джоном. Потом пришёл ответ из Сиэтла: за последний месяц не было ни одного убийства несовершеннолетних, зато пропало шесть мальчиков, четверо из неблагополучных семьей или сироты. Почти сразу после того, как Ими дочитала материал, ей позвонили и сказали, что нашли Сэма.

Сэма нашли рыбаки в её лесу. Его тело настолько опухло и выцвело от времяпровождения в воде, что прошло бы немало времени, прежде чем в погибшем опознали бы Сэма, но, к счастью, в его в кармане были найдены водительские права. Ими отправилась к родителям его малолетнего друга, но они ничего не знали о смерти мужчины и вряд ли были бы причастны к ней. Круг был близок к тому, чтобы замкнуться навсегда.

– Когда вашего пацана-то первого убили?

Имтизаль тухло поднималась в здание департамента, когда к ней обратился младший сержант Купер, докуривающий сигарету и тоже возвращавшийся в отдел. Ими хотела пройти мимо, как всегда, но он выглядел так невозмутимо и так безобидно, что она даже решилась ответить, неуверенно и осторожно.

– Первого сентября.

– А нашу бабулю второго.

Молчание.

– Где?

– На Уайтон-стрит.

– Как?

– Побили её, и сердце не выдержало, – он вздохнул, но скорее с усталостью, чем с сожалением. Никто не любил вести дела, связанные с людьми преклонного возраста. – И кто может убивать стариков и детей.

Молчание.

– Маньяк.

– О да, больной дебил.

Она очень странно посмотрела на Купера. Он покосился на неё, прищурился, сильно затянулся дымом сигареты, откинул окурок в урну, но не попал и скривился, чтобы выдохнуть дым в обратную от Ими сторону.

– Да нет, ты чего? Бабулю ограбили, привычное дело: и сумку забрали, и украшения. Она золото носила. И зачем они его носят, кого им соблазнять...

– Где она живёт?

– В китайском квартале где-то, я не помню. Джафар, ради Бога. Ты очень странная в последние дни.

– Как её нашли?

– Лежала на тротуаре. Сначала думали, что бомжиха, спит, пьяная. Жаль бабулю, обратили бы внимание вовремя, может, успели бы спасти. Сержант, не ищи связи с вашим пацаном. Ты чего.

– Уайтон-стрит пересекает реку.

– Да, бабуля, кстати, недалеко была.

– Река вытекает за город.

– По-моему, да, – он нахмурился. – Точно. Грабители могли скрыться на лодке.

Ими рассеянно посмотрела на Купера с немым непониманием и торопливо вернулась в здание.

Она подняла данные по всем смертям в городе за последние две недели и с тонной бумаг спешно понеслась домой, выводя уже уставшего от её странностей Оуэна из себя. Она не могла взять его с собой, чтобы всё объяснить, ему нельзя было видеть фотографии Рэйнольда, развешанные по всей квартире. Дома Ими всю ночь разбирала каждый инфаркт, каждый несчастный случай, отобрала двадцатку, подходящую под её теорию, и расставила на городской карте флажки на местах, где случилось происшествие, где оно могло случиться, где жила жертва, и так далее и так далее. Она закончила только к утру и сразу позвонила Оуэну, потом тщательно прибралась в квартире и спрятала всё, что могло напоминать о Рэйнольде. Она как раз заваривала себе кофе, когда Оуэн приехал. Он впервые к ней приезжал.

– У тебя ужасный район. Почему ты не переедешь, ты же не так мало зарабатываешь.

– Отдаю деньги родителям, – нехотя пробормотала она и оживлённо впилась глазами в Оуэна, собираясь с мыслями, чтобы рассказать свою версию. – Это серийный убийца, сэр.

– Мы это уже проходили.

– Нет... не то. Жертвы не детей, – она нервно увлекала его вглубь квартиры, – у него другая схема.

– Я слушаю.

– Смотрите, – она подвела его к карте, на которой острыми флажками, кнопками и лентами был построен лабиринт. – Первое убийство было 24го августа здесь. Корин Джонс, студентка. Сбил автомобиль и скрылся. Второе, в тот же день, – она указала на следующий флажок, – Мелани Смит, застрелили на улице. И так далее. Все убийства разные, поэтому их никто никогда не свяжет. Дела ведут разные департаменты. В этом система. Отсутствие единого мотива, единой техники, логики. Связь только в точности.

– Ими, тебе надо взять отпуск.

– Нет, я знаю! – она впервые так эмоционально говорила и так пылко смотрела ему в глаза, тщетно пытаясь найти понимание. Её тошнило от переутомления, хронического недосыпа, голода, перенасыщения кофеином, нервного возбуждения и тоски по Рэю. Сложно было не стать немного эмоциональнее, чем прежде. – Ни в одном преступлении нет шансов на раскрытие. Все они глухие. Здесь, здесь, здесь и здесь – самоубийство. Причем эти два не удивили родных. Здесь и здесь – несчастные случаи. Ещё два инфаркта. Одна передозировка.

– Ты в своём уме? Ты хочешь все преступления в городе повесить на одного человека?

– Не все, только 21.

– А, ну раз только 21, то нормально.

– Связь на карте.

Он вздохнул и закинул голову.

– О Господи, Джафар...

– Каждое следующее убийство было напрямую связано с местом предыдущего. Сразу не заметно. Например, она, – Ими подняла со стола копию медицинского отчёта с фотографией молодой блондинки и нервно показала Оуэну, – работает здесь, живёт и погибла здесь. Сгорела в своей квартире. Но в день пожара она расплачивалась в магазине здесь. Чек в 15:40. Примерно в это же время там, в своей квартире, Дилан Нортон вскрыл себе вены. Видите? Как далеко этот магазин от её района? Её парень сказал, что она практически никогда сюда не ездила.

– Всё это слишком странно.

– Я знаю, но я уверена, что эти убийства связаны. А миссис Симонс? Про неё мне сказал Купер. С ней другая схема. Она живёт в китайском районе и почти не высовывается оттуда, но внезапно оказалась рядом с рекой Силвер, которая сегодня вынесла его труп, – она снова ткнула в карту, показывая место смерти пожилой женщины. – Может, её тело туда перетащили. Сэм, утопленник, дружил с пропавшим мальчиком. Возможно, мальчик тоже мёртв. У нас есть ещё два мальчика: Джереми и Дин. Потом, Ахмед, помните, я нашла труп? Здесь? Он связан с Моли Кольт, она встречается с парнем, который живёт в моём доме. Кстати, здесь её труп. А сама Моли, думаю, связана с нашим Джереми, потому что 30го августа вечером, в день похищения, она была в кофейне напротив дома, где мы нашли первое тело. Оттуда прекрасно виден дом. Может, она что-то видела. Я была в том кафе, там почти всегда пусто.

– Должно быть что-то ещё. Чтобы назвать самоубийства и несчастные случаи убийствами.

– Есть. В каждом из них – что-то необычное, – она подняла новое дело и протянула Оуэну. – Джек покончил собой, есть предсмертная видеозапись, где он всё объяснил. Но на третий просмотр я заметила, что у него расширены зрачки. Думаю, он был под наркотиком. Я звонила его близким, все как один уверяли, что он даже не пил никогда. Его могли накачать и заставить сделать запись. Сам бы он не смог, он из верующей семьи.

– А экспертиза?

– Нет, в крови ничего не нашли. Но, может быть, видео было сделано заранее, а потом он удерживал парня, сутки или сколько нужно, пока яд не вышел... или...

Молчание.

– Но зачем было насиловать и жечь мальчиков?

Она пожала плечами.

– Ввести полицию в заблуждение, сделать что-то оригинальное или...

– И он может быть вообще не связан со школой.

– Наверное.

– И он подставлял кого-то.

Оуэн рассматривал кипу бумаг, которые были разложены по столу, дивану, кровати и всем стульям, часть висела на стенах и стендах, и он медленно переходил от них к карте и обратно, всё больше и больше начиная верить в слова Имтизаль.

– Ты маньяк, Имтизаль, ты знаешь?

Это был особенный день, знаменательный, и Оуэн это понял, смотря ей в глаза, потому что впервые за годы работы вместе, он увидел, как она улыбнулась.

– Но как ты додумалась? Когда ты успела всё это пробить?

– Ночью.

– Всё?

– Нет. Не успела.

Он вздохнул и снова начал рассматривать карту.

– Это полное безумие. Я ничего не понял. Кроме того, что ты маньяк.

Она молчала.

– Значит, все жертвы никак с ним не связаны. Каждое убийство грамотно закрыто. Мы всё равно стоим на месте. Только стоим уже не 2 раза, а 22.

– Его цель – не дать нам связать все трупы. Поэтому улики не в убийствах.

– Логично. Они... – он перевёл взгляд на Ими, – он не думал, что мы будем расследовать самоубийства и несчастные случаи. Там он явно что-то пропустил. Там он не был бы настолько осторожен, ведь там не должна была работать полиция. Там незачем кого-то подставлять.

Ими кивнула.

– Ты умница, – он сделал то, чего не позволял себе никогда прежде и никогда после: резко подошёл к ней, обнял и поцеловал в лоб, – я займусь первой смертью. Наверняка там что-то не так.

– Я попробую рассчитать схему.

– Да, у тебя здорово получается мыслить, как псих. Попробуем остановить его раньше, чем он ещё кого-то убьёт.

– Да, сэр.

Оуэн попил кофе, немного посидел у карты, повозился с данными, которые были у Имтизаль, и выехал. Он вернулся через четыре часа и сразу с порога сказал, что нашёл человека, который заправлял автомобиль виновника несчастного случая незадолго до того, как его машину нашли брошенной в пригороде.

– Но он ничего не помнит.

– Поэтому жив.

– Что у тебя?

– Примерная схема.

– Давай.

Они подошли к стенду, на котором висел большой плакат, весь исчерченный маркером.

– Вот.

– Я не расшифрую, поясняй.

– Я нашла четыре вида связи. У – место убийства первой жертвы близко к месту убийства второй. Ж – жертвы жили по соседству. С – вторая жертва могла быть свидетелем: в момент убийства была рядом. Д – живёт рядом с местом предыдущего убийства. Со знаком плюс – обратная связь. И он их чередует в этом порядке, – Ими указала в правый угол плаката, где было написано следующее:

У

У – С

У – С – Ж

У – С – Ж – Д

С

С – Ж

С – Ж – Д+

С – Ж – Д+ – У

Ж

Ж – Д

– Может, всё сложнее, – неуверенно произнесла она, следя за Оуэном.

– Значит, следующая жертва живёт рядом... – он вернулся к карте, – ты здесь всё передвинула.

– Да, сэр, я кое-что исправила.

Оуэн изумлённо рассматривал карту.

– Что это. Спираль?

– Похоже.

– И она ведёт в район Уинстон. Что там?

– Не знаю.

– Значит, где-то здесь живёт тот, кого должны убить.

– Или уже убили.

– Есть знакомые, кто там живёт?

– Нет.

– И у меня нет. Кто там умер?

– Деймон Олсен, выпил щёлочь.

– Вчера?

– Да, вечером.

– Странности? Ну, кроме того, что нормальный человек пьёт щёлочь.

– Она была в бутылке от минеральной воды.

– В какой морг увезли?

– Доктора Джефферсона.

– Поеду, посмотрю, что у них.

– А я туда.

– Зачем?

– Узнаю, нет ли новых убийств.

– Хорошо.