Глава 114.
Путешествие сердцебиения (Часть IX).
«Полицейский номер 191» снят с большим жизненным духом, это редкая для последних лет приземленная городская драма, поэтому, как только она вышла в эфир, то сразу получила хорошие отзывы.
Вот только сериал транслировался уже так долго, а Линь Чжиюй смотрел его в первый раз.
Во время съемок он не чувствовал ничего особенного, но когда стал зрителем, глядя на то мгновение, когда Цзи Чжао нерешительно стоял на краю крыши, у него все же немного подкосились ноги.
Дрожащий объектив камеры делал расстояние до земли еще больше, Линь Чжиюй и сам не знал, как он тогда спрыгнул вниз на одном дыхании, окажись он на этом месте сейчас, он бы не нашел в себе ни капли мужества даже взглянуть вниз.
Изображение на экране резко оборвалось, когда Цзи Чжао сел в полицейскую машину, направляясь в больницу, и присутствующие гости в той или иной мере чувствовали, что им недостаточно.
По впечатлениям Линь Чжиюйя, после этой сцены Цзи Чжао вернулся в полицейский участок, чтобы найти своего наставника и принести извинения, в результате чего он идеально получил наказание в виде написания самокритики на 3 тысячи иероглифов. Цзи Чжао, который после старшей школы почти не сдавал китайский язык на проходной балл, с запинками писал 3 часа, а когда посмотрел, что в документе всего сотня слов, на своем рабочем месте издал полный отчаяния вой.
Во время съемок этого отрывка он почти прокрутил в голове все сверхурочные часы, которые он отработал в прошлой жизни, сыграв очень искренне и реалистично, а сцена, где Цзи Чжао пишет самокритику, даже одно время была превращена в мем и вирусно распространялась по всему интернету.
К слову, скоро снова будет отбор на премию «Золотое манго», интересно, будет ли шанс в этом году...
Думая об этом, Линь Чжиюй слабо оперся на руку Му Суйя и зевнул.
- Спать хочешь? - тихо прошептал ему на ухо Му Суй.
Линь Чжиюй взглянул на время, до конца прямой трансляции оставался еще один час, поэтому он покачал головой, изо всех сил открывая веки:
- Я еще потерплю, скоро конец рабочего дня.
Последний час до конца работы всегда проходит как на иголках, он зрелый корпоративный раб, он уже привык.
Кубики бросались еще несколько раундов, и постепенно от произведений гостей перешли к забавным видео гостей, зрители в комнате прямой трансляции хихикали, а вот у неудачников на месте наполовину покраснели уши.
К тому времени, когда прямая трансляция закончилась, Линь Чжиюй почти наполовину висел на теле Му Суйя, когда его внесли в комнату.
Две руки небрежно висели на плечах Му Суйя и болтались, одна нога застряла на талии Му Суйя, словно он был ленивцем.
И стоило отдать должное последнему, который так долго тренировал мышцы кора, что во время ходьбы даже ни разу не пошатнулся.
Просто эту сцену поклонникам их пары не суждено было увидеть, зато Лили, держась за дверную коробку, тихо умирала от восторга.
Время прямой трансляции на второй день было на час раньше, в последнее время, хотя это и не пик туристического сезона в Дуньхуане, людей, катающихся на верблюдах, по-прежнему много, съемочная группа беспокоилась о неудобствах при съемке, поэтому специально подняла их, чтобы успеть на раннее утро.
Когда Линь Чжиюйя посадили на верблюда, он все еще был в оцепенении, в его полуприкрытых глазах висел водяной туман, и он мягко покачивался в такт тряске верблюда.
Лишь после того, как они прошли несколько шагов, увидев, как из верблюда у красного светофора напротив выпала цепочка какашек, он окончательно проснулся.
Эта сцена была слишком шокирующей для этого южанина, Линь Чжиюй на мгновение не знал, что и сказать.
......
Сегодняшняя погода не слишком оказала им услугу, это был единственный пасмурный день, который они встретили за все время своего путешествия.
Мрачные облака нависли низко, словно пропитанная тушью бумага сюаньчжи *(бумага для каллиграфии и живописи тушью), очертания гор Минша *(букв. Горы поющих песков) в серовато-белом небе казались несколько пустынными. Мутный желтый солнечный свет с трудом пробивался сквозь плотный слой облаков, и караван верблюдов на гребне горы случайно попал в зону освещения, издали это выглядело как картина тушью.
Теплая шерсть верблюда таила в себе характерный сухой запах пустыни, мягко покачиваясь в ритме его шагов. Погонщик верблюдов напевал северо-западную мелодию на местном диалекте, его голос был хриплым, словно отшлифованным наждачной бумагой. Ступни верблюдов ступали в складки песчаных дюн, тихий звук, похожий на разрыв шелка, резонировал с верблюжьими колокольчиками, словно это были фрагменты воспоминаний, пришедшие с древнего Шелкового пути.
Изначально, когда сознание было затуманенным, сиделось еще довольно легко, но как только разум восстановился, он не мог не пытаться контролировать ритм тряски верблюда.
Линь Чжиюй считал, что у него есть небольшие достижения в верховой езде, так что прокатиться на верблюде для него, естественно, не проблема.
В результате, чем больше он старался, тем неудачнее все выходило, и к тому времени, когда они достигли вершины горы, мышцы от ягодиц до коленей словно совсем ему не принадлежали, онемев от боли.
Во время спуска с верблюда хозяин под ним еще и выкинул фортель. Передние ноги верблюда резко опустились на колени, вся верхняя часть тела Линь Чжиюйя завалилась вперед, и только отчаянно зажав седло, он почувствовал хоть какую-то безопасность. Через десяток секунд задние ноги, которые долго уговаривал погонщик, наконец тоже опустились, Линь Чжиюй снова внезапно завалился назад, насилу ощутив иллюзию катания на американских горках.
Когда он перекатился и слез, обе ноги были невероятно слабыми и ноющими, это чувство было даже более неприятным, чем после бурной ночи.
В итоге тот упрямый верблюд еще и оскалил зубы и громко фыркнул в его сторону, Линь Чжиюй ни с того ни с сего почувствовал, что его как будто презирают.
Съемочная группа организовала для них съемку восхода солнца в пустыне на вершине горы, к сожалению, темные облака не расходились, солнце лишь слегка просвечивало, и весь мир был окутан слоем тусклых, мрачных оттенков. Линь Чжиюй опустил голову и засунул руки в карманы куртки, и как раз собирался сделать пару случайных шагов, чтобы размять ноги, как почувствовал, что кто-то осторожно взял его за запястье.
- Где болит? - Му Суй наклонился, его низкий голос донесся прямо из-за уха, неся с собой легкую прохладу утреннего ветра. Его длинные пальцы скользнули внутрь вдоль манжета Линь Чжиюйя, а затем естественным движением взяли его за руку.
Немного заботящийся о своей репутации лучший актер Линь считал, что перед камерой он притворяется без малейших изъянов, и не знал, как Му Суйю так легко удалось это разглядеть.
Неужели это негласное взаимопонимание, выработанное сном в одной кровати?
Он хотел сказать, что нет, но как только он издал один слог, Му Суй протянул руку и обхватил его сбоку за талию, температура кончиков его пальцев проникла через тонкую ткань в кожу, неся с собой слегка обжигающий жар.
Понимая, что ложью собеседника не обмануть, Линь Чжиюй был вынужден прикрыть микрофон рукой и сказать:
- Задница болит.
[????? Помогите, что я услышала?]
[Вы двое ведь не занимались активным do-do *(сексом) в комнате вчера вечером после окончания трансляции, верно? Хотя этот город Дуньхуан очень подходит для создания литературы о естественном ходе событий в стиле дорожных романов, но по соседству же находятся другие пары и сотрудники съемочной группы, со звукоизоляцией действительно нет проблем?]
[Где небесная справедливость? Где мораль? Где камера в гостиной? И где же невырезанные аудиозаписи съемочной группы?]
[Почему болит задница, я не знаю, вы не могли бы объяснить мне это, это квадратик-квадратик-квадратик или квадратик-квадратик-квадратик-квадратик *(квадратик = цензура 😂)?]
Стоящий в стороне старший брат оператор, увидев внезапно хлынувшие всевозможные слова-фильтры, поспешил открыть рот, чтобы напомнить:
- Учитель Линь...
Он указал на свой воротник.
Линь Чжиюй в недоумении склонил голову:
- ...Что случилось?
Му Суй, однако, отреагировал:
- Мой микрофон не выключен.
Линь Чжиюй:
- ......
Линь Чжиюй:
- !!!
Сейчас ему просто очень хотелось вырыть яму в этом песке и закопать себя в нее, и лучше всего закопаться на ту высоту над уровнем моря, где находится озеро Полумесяца.
- Дай мне 10 секунд, чтобы оправдаться... - Линь Чжиюй как раз собирался немного побороться, когда услышал вопрос Му Суйя:
- Когда только что ехал на верблюде, слишком сильно напрягся?
Иметь понимающего партнера - это действительно здорово.
Думая так, Линь Чжиюй поспешно закивал головой и сказал:
- Я чувствую, что мои колени тоже собираются сбежать из дома *(отвалиться).
Направление ветра комментариев на экране мгновенно изменилось, и от полного экрана «???» и слов-фильтров оно превратилось в -
[...Эх, опять блокбастер Мака Пака, расходимся.]
[Спасибо, брат Му, от этого экстренного пиара можно было бы и отказаться на самом деле.]
Старший брат оператор взглянул на постепенно возвращающиеся в норму комментарии на экране и вздохнул с облегчением.
Но комментарии вскоре снова изменились на: [Давай же, помассируй жене, ни в коем случае не считай нас чужими.]
Младший брат оператор:
- ?
......
Среди четырех групп гостей только Линь Чжиюй и его партнер имели право на опыт катания на пустынных мотоциклах, и под завистливыми взглядами остальных трех групп Линь Чжиюй выбрал самый крутой.
Сегодня ради этой поездки на мотоцикле он специально надел кожаную куртку, выглядя в ней чем-то похожим на автогонщика.
Однако, вероятно, это случай «у двоечника много канцелярии» *(экипировки много, а толку мало), в процессе обучения его скорость езды была настолько медленной, что могла сравниться со старушкой, переходящей дорогу, да еще и с постоянными рывками и остановками, что очень напоминало трактор, взбирающийся на земляной склон.
Не только комментарии на экране, но даже несколько групп гостей, наблюдавших со стороны, были так рады, что не могли остановить смех.
Линь Чжиюй, покачиваясь, подъехал на мотоцикле к Му Суйю и остановился, намеренно дважды газанув, отчего песчинки брызнули на ботинки собеседника.
- Погодите, еще придет время, когда вы будете умолять меня прокатить вас. - Он фыркнул пару раз, подав знак Му Суйю садиться.
Ладонь с тонкими мозолями накрыла костяшки пальцев Линь Чжиюйя, сжимающие ручку газа, изгибы коленей Му Суйя зафиксировались на внешней стороне его ног, а теплая грудь прижалась к спине.
Линь Чжиюй услышал, как тот, прислонившись к его уху, сказал:
- Не хочешь поменяться, чтобы я повел?
Линь Чжиюй ткнул его локтем и недовольно произнес:
- Вы тоже смотрите на меня свысока?
- Нет. - У Му Суйя были чрезмерно длинные ноги, и он с легкостью заключил всего Линь Чжиюйя в свои объятия, его ладонь уверенно легла на бок его талии. Широкие пальцы сквозь тонкую ткань футболки на нижней части живота почти неощутимо касались его кожи: - Боюсь, что ты не получишь полного удовольствия.
- Ничего страшного, лишь бы я мог доставить удовольствие вам. - Хотя на словах он пушисто *(мило) говорил резкие слова, на самом деле он все же не смог удержаться и нервно сглотнул, изо всех сил стараясь не замечать обжигающий жар от этой руки, и с напускным спокойствием повернул голову: - Господин Му, зачем вы обнимаете так крепко, боитесь упасть?
Му Суй тихо рассмеялся, его голос был приглушенным за ухом:
- Будем считать, что так.
Звучало это так, словно он боялся, что тот сбежит.
Линь Чжиюй повернул голову и изо всех сил выкрутил ручку газа:
- Держитесь крепче.
Двигатель взревел, и мотоцикл, словно вырвавшийся из оков свирепый зверь, рванул на похожий на лезвие ножа песчаный гребень, подняв в воздух облако кружащегося желтого песка. Корпус опасно накренился в критической точке, Линь Чжиюй прищурил глаза, всем телом почти зависнув на ветру, а его сердцебиение было таким частым, словно готово было пробить грудную клетку.
Но в следующую секунду сковывающая сила на талии внезапно сжалась, крепко вжимая его в объятия Му Суйя.
Песчинки, как дробленое золото, ударялись о ветровое стекло, они мчались сквозь невесомость и полеты в воздухе. Дыхание Му Суйя впервые сбилось с ритма, его обжигающее дыхание проникло за воротник Линь Чжиюйя.
Мотоцикл перелетел через песчаную дюну, ветер с песком просвистел по обеим сторонам, небосвод был бескрайним, словно во всем мире остались только они вдвоем. Скорость мотоцикла была настолько высокой, что, казалось, могла заставить человека на время вырваться из-под действия гравитации, но затем вновь быстро возвращала в надежные объятия нежности.
- Как тебе? - проходя поворот, во весь голос прокричал Линь Чжиюй, лукаво добавив: - Достаточно повеселился?
Неизвестно, из-за того ли, что ранее ветер обдувал уголки его глаз, кожа в этом месте слегка покраснела.
Му Суй обнимал Линь Чжиюйя за талию, он повернул голову, посмотрел в эти блестящие глаза и отозвался:
- Угу.
Вслед за этим он опустил голову, два шлема слегка соприкоснулись, словно оставляя легкий, мимолетный поцелуй.
______
от автора:
Поцелуй через шлемы (супер чистая любовь)