Глава 98.
Линь Чжиюй в последнее время работал в съемочной группе на износ, почти не видя Му Суйя, лишь изредка после окончания работы они могли перекинуться парой слов по телефону, и он слышал, как тот вскользь упоминает повседневные вещи вроде «только что был на реабилитации» или «врач посоветовал увеличить силовые тренировки».
Уж не известно, был ли он спровоцирован тем телефонным звонком, что умудрился скопировать тренажерный зал прямо домой.
Линь Чжиюй потрогал нос, сменил обувь и вошел в комнату, мимоходом бросив куртку на диван. Освещение в комнате было мягким, в воздухе витал легкий аромат геля для душа - очевидно, кто-то уже некоторое время как вернулся.
Он поднял руку и толкнул приоткрытую дверь спальни, и увидел Му Суйя, который сидел на краю кровати, опустив голову и вытирая только что вымытые волосы.
Свободная черная домашняя одежда была небрежно накинута на тело, под рукавами то и дело проступали плавные линии мышц рук.
Услышав шум, Му Суй поднял голову, его взгляд упал на Линь Чжиюйя, и в глазах что-то мелькнуло.
Линь Чжиюй встретился с этими глазами, и его шаги невольно остановились.
Только сейчас он по-настоящему осознал, что они действительно не виделись уже полмесяца.
Это чувство долгожданной встречи после разлуки нахлынуло внезапно; он немного растерянно потер кончик носа, желая что-то сказать, но не зная, с чего начать.
Му Суй, впрочем, не заставил его долго мучиться; он небрежно отбросил полотенце в сторону и поманил его пальцем, давая знак подойти.
Линь Чжиюй подсознательно сделал несколько шагов вперед, как вдруг его запястье крепко сжали, а затем на талии стало тесно.
Му Суй протянул руки и обнял его.
Колени Линь Чжиюйя упирались в его ноги, он чувствовал исходящую от его тела влажную и горячую испарину.
- Поел?
Кадык Линь Чжиюйя дрогнул, его руки, которым негде было пристроиться, легли на влажные кончики волос Му Суйя, и он отозвался:
- Ага.
Му Суй теребил уголок полотенца, подняв глаза и глядя на него.
Взгляд был спокойным, но при ближайшем рассмотрении в уголках глаз виднелась легкая краснота, похожая на усталость от долгого недосыпа, или же на скрытую подавленность.
- Думал, что, вернувшись, ты первым делом захочешь увидеть меня, - заговорил Му Суй; его тон был совершенно спокойным, без каких-либо читаемых эмоций, но Линь Чжиюй необъяснимым образом уловил в нем оттенок обиды.
Линь Чжиюй виновато кашлянул:
- В следующий раз обязательно.
Му Суй тихо произнес:
- О, - и с непонятным значением наполовину ослабил хватку, подняв глаза и пристально глядя на него.
Под этим взглядом Линь Чжиюйю стало немного не по себе; он осторожно пошевелил запястьем, пытаясь вырвать его, но собеседник сжал его еще крепче.
Он опустил голову, глядя на руку, сжимавшую его, и смутно почувствовал что-то неладное.
- Вы же не... -
Не успел он договорить, как хватка на талии сжалась, и Му Суй потянул его за собой, так что он всем телом упал прямо к нему в объятия.
Спина Линь Чжиюйя прижалась к его крепкой груди, он даже мог почувствовать рельеф его все еще налитых кровью мышц, которые слегка вздымались в такт дыханию, неся в себе жар, проникавший сквозь тонкую ткань одежды и прилипавший к его плечам и спине, не оставляя возможности для побега.
*(крутанулся что ли?🤷♀️)
Его окутал знакомый, холодный аромат. Линь Чжиюй в оцепенении подумал: неудивительно, что в последнее время, когда он звонил ему, восемь из десяти раз он тяжело дышал - он и впрямь усердно тренировался.
Однако, стоило лишь немного представить себе картину, как он тайком тягает железо дома, Линь Чжиюй снова не смог сдержать улыбку.
- Му Суй...
- Мм.
- Я только что вернулся.
- Мм.
- Даже если нужно продемонстрировать результаты реабилитации...
- А?
- Не мог бы ты полегче?
- Хорошо.
От его невозмутимого ответа за ушами у Линь Чжиюйя потеплело, и действительно, в следующую секунду его нежно поцеловали в заднюю часть шеи.
Ладонь прижалась к внутренней стороне его запястья, кончики пальцев медленно поползли вверх, в конце концов скользнув между его пальцами, сплетая их руки в замок.
- Уже скоро, подожди меня еще немного.
......
Линь Чжиюй отдохнул в городе А всего несколько дней, после чего вернулся в съемочную группу. Изначально, будучи выжатым как лимон после нескольких дней непрерывной работы, он не испытывал особых чувств, но от хорошего трудно отказываться, после короткого отпуска в несколько дней, утром в день посадки на рейс он хотел лишь валяться дома, и у него совершенно не было желания вставать.
Смешно сказать, начиная со школьных времен до бытия несчастным корпоративным рабом, и вплоть до сегодняшнего дня, сколько бы лет ни прошло, каждый раз по окончании отпуска у него все еще возникали эти детские мысли о нежелании покидать дом.
Но после этого возвращения в группу у него больше не было выходных.
...
Съемки второй части уже подходили к концу: император скончался, наследный принц взошел на престол, Сюй Цинчжо стал доверенным лицом нового императора, полностью захватив власть при дворе. Удельные князья со всех концов страны объединились для поднятия мятежа, и Янь Синцзи стал военным советником в их армии.
История третьей части официально началась.
Первая попытка Сюй Цинчжо рассорить Лян-вана и Янь Синцзи не увенчалась успехом, и тогда он устроил «мирные переговоры», взяв в заложницы подругу детства, с которой тот был помолвлен, чтобы шантажом заставить Янь Синцзи сделать выбор: либо предать Лян-вана, либо беспомощно наблюдать, как его подругу детства убивают.
Он изначально полагал, что, зная характер Янь Синцзи, даже если тот давно расторг помолвку, он все равно вспомнит о многолетней дружбе их семей и не сможет остаться в стороне.
Однако он не ожидал, что нрав этой девушки окажется куда более пылким, чем он думал: она предпочла покончить с собой, лишь бы не стать пешкой в чужих руках. Тем не менее, в критический момент Янь Синцзи все же отвел войска.
Но это было лишь временной мерой, в ту же ночь он всё спланировал и спас подругу детства из рук Сюй Цинчжо.
После этого армия Лян-вана крушила врага, словно рубила бамбук, и исход борьбы за престол был уже предрешен.
Пятна крови на красных ступенях дворца Вэйян еще не запеклись, покосившиеся бронзовые подсвечники отбрасывали на расписной потолок темно-красные тени. Черные доспехи Янь Синцзи были покрыты инеем, и его боевые сапоги, ступая по разбитым нефритовым дискам, издавали тихий стон.
Когда он вошел во дворец со своими войсками, он получил известие, что новый император Ли Чжао уже бежал на запад под охраной нескольких доверенных лиц, чиновники закрыли двери своих домов и не выходили, и теперь в этом дворце Вэйян, кроме дворцовой стражи, сражавшейся с армией Лян-вана, и разбегающихся служанок и евнухов, остался лишь его бывший однокашник, а ныне презираемый всеми коварный сановник Сюй Цинчжо.
Завывал ветер, врываясь через распахнутые окна, поднимая пыль и запах крови; снаружи зала стоял оглушительный крик убивающих, непрерывно слышался звон сталкивающихся клинков, повсюду лежали трупы, а блеск мечей отражался на небе, окрашенном заревом войны.
Но в этом шатающемся на ветру и под дождем *(нестабильная ситуация, на грани краха) дворце всё было пугающе спокойно.
Сюй Цинчжо медленно обошел письменный стол нового императора, его длинные пальцы поглаживали искусно вырезанные подлокотники; его движения были неторопливы, а выражение лица - безразличным, как если бы он не слышал шума снаружи и не заботился о том, что оказался в безвыходном положении.
- Господин, вы... ! - оставшийся слуга нового императора с недоверием смотрел на то, как он садится на императорский трон.
Сюй Цинчжо приподнял веки и с полуулыбкой посмотрел на него:
- Чего бояться, когда Лян-ван войдет в столицу, мы с тобой станем узниками; раз уж мы всё равно умрем, какой вред, если я немного посижу на его месте?
Его одежды были слегка растрепаны, на белоснежном парчовом халате расплылись пятна крови, напоминающие увядающие цветы сливы. Он опустил глаза и прислушался, словно вслушиваясь в постепенно приближающиеся звуки резни снаружи, но в глубине его глаз не дрогнуло ни малейшего волнения.
Спустя мгновение он медленно поднял голову; его взгляд упал на фигуру, ворвавшуюся прямо в главный зал, и на его губах появилась легкая улыбка.
- Давно не виделись, Янь Синцзи. - Его голос был по-прежнему чистым и тихим, но в нем слышалась едва уловимая усталость. - В этой партии победил ты.
Янь Синцзи молча смотрел на него, не ответив сразу.
Свет свечей колебался, их тени пересекались, отражаясь на покрытых трещинами напольных плитах, подобно незаконченной шахматной партии, в которой наконец должен быть сделан последний ход.
Спустя долгое время Янь Синцзи, наконец, заговорил; его тон был ровным и холодным, совершенно непохожим на того человека из воспоминаний Сюй Цинчжо:
- Пост первого министра, купленный ценой стольких жизней - каково это, сидится ли на нем спокойно?
......
Новый император, потерпев поражение, бежал на гору Фулун, где был схвачен Лян-ваном, и на обратном пути в Чанъань повесился.
Лян-ван поднялся по ступеням дворца Вэйян, 32 дворцовых фонаря Чансинь все до одного погасли; в тот миг, когда он снял шлем посреди зала, 12 подвесок императорской короны внезапно задвигались сами по себе без ветра, а черно-красное императорское облачение молча висело за ширмой, и узоры в виде солнца, луны и звезд на его рукавах то ярко вспыхивали, то гасли в дыму и пыли.
*(Дворцовые фонари Чансинь - это известный символ дворца эпохи Хань; сохранился даже знаменитый бронзовый фонарь, известный как Changxin Palace Lantern. Он ассоциируется с дворцовой жизнью, властью, славой и процветанием.
Погасли эти фонари - метафор. конец эпохи/ династии.
*12 подвесок императорской короны - традиц. кит. императорской короне мяньгуань.
На передней и задней части короны свисали ряды нефритовых бусин (подвесок). У императора их было по 12 спереди и по 12 сзади - число 12 считалось высшим и символизировало полноту власти, порядок мироздания и связь с Небом.)
Сюй Цинчжо был заточен во внутреннем дворце, и он мог лишь смутно узнавать некоторые новости из разговоров поспешно проходивших мимо евнухов.
Янь Синцзи вместо Лян-вана вел переговоры с чиновниками, и в скором времени должна была состояться церемония восшествия на престол. Решение о его судьбе еще не было принято, но в любом случае это была лишь смерть.
Вплоть до дня, предшествовавшего восшествию нового императора на престол, когда во внутренний дворец внезапно пришли двое солдат и сопроводили его на заднюю гору Академии Цзися.
Янь Синцзи уже ждал его на вершине горы.
Он установил под старой софорой простенький столик и заварил чайник скромного чая.
Сюй Цинчжо бросил на него взгляд и, волоча за собой тяжелые, звенящие кандалы, в шутку спросил:
- Это ты провожаешь меня в последний путь?
Янь Синцзи взглянул на него и, не обращая внимания на его слова, долил чай до краев.
Они молча выпили весь чайник.
- Завтра Его Высочество взойдет на престол, он изначально хотел объявить всеобщую амнистию, но...
Сюй Цинчжо усмехнулся:
- Мои грехи глубоки, так что господину Янь не стоит утруждать себя.
Он обратил свой взор вдаль: стаи птиц разлетались, зеленые горы выглядели пустынно. Внезапно со стороны императорского города блеснул луч солнечного света, пронзив густую пелену туч и тумана.
- Победитель становится королем, а проигравший - разбойником, вот и всё.
Янь Синцзи вспомнил улики, полученные за эти несколько дней уговоров старых сановников, поджал губы и сказал:
- Кажется, я никогда не знал тебя.
Сказав всё, он пошел вниз по той тропинке, по которой они когда-то проходили бесчисленное количество раз, его нерешительные шаги всё тянулись и тянулись, он хотел оглянуться, но всё же крепко сжал руки, кончики пальцев побелели на холодном ветру.
Сюй Цинчжо посмотрел на последнюю чашку чая, оставленную ему Янь Синцзи, поднял руку и выпил её залпом.
Чашка со стуком упала в пыль и с грохотом покатилась вдаль.
- Янь Синцзи, я не верю в твои идеалы, но если однажды в Поднебесной настанет ясность и мир, я бы тоже хотел на это посмотреть.
Он тихо выдохнул, но свет в глубине его глаз был ясным как никогда прежде.
Ему больше не нужно было ничего расчитывать, не нужно было взвешивать, не нужно было сталкиваться с этими бесконечными убийствами и интригами.
Он наконец-то получил полное освобождение.
Тело Сюй Цинчжо медленно откинулось назад, холодный ветер со свистом пронесся мимо, раздувая уголок его одежды, свежая кровь расплылась в уголках рта, словно увядшая опавшая слива. Кончики его пальцев слегка скрючились в пыли, словно желая за что-то ухватиться, но в конце концов разжались.
В последнее мгновение он посмотрел на голубое небо над головой, на дне его глаз отразился глубокий мрак ночи, словно сквозь эти плывущие по всему небу облака он увидел картины былых времен.
Тот он еще не вступил в эту кровавую шахматную партию и еще не научился холодности и искусству власти.
К сожалению, было слишком поздно.
......
Последняя сцена наконец-то завершилась, Лин Чжаоянь громко крикнул:
- Янь Синцзи, Сюй Цинчжо, снято.
Внезапно вся съемочная группа закипела. Сотрудники один за другим зааплодировали, актеры обнимали друг друга, празднуя, камеры убрали, свет понемногу гас, и даже в воздухе витала легкость долгого выдоха.
Линь Чжиюй крутился в съемочной группе без остановки несколько месяцев, почти полностью погрузив себя в роль Сюй Цинчжо, и теперь, резко отстранившись, всё ещё немного не привык. В оцепенении он тупо стоял на месте, словно ожидая команды к началу следующей сцены.
До тех пор, пока кто-то не похлопал его по плечу, Се Цзинъяо протянул бутылку воды и с улыбкой сказал:
- Чего застыл? Пора радоваться.
Линь Чжиюй пришел в себя, взял бутылку с водой, усмехнулся, открутил крышку и сделал глоток, ледяная вода скользнула по горлу в желудок, только тогда позволив ему окончательно прояснить сознание.
Его взгляд медленно пробежался по всему, что было перед глазами, и наконец остановился на далеком лазурном небосводе, вдруг ему стало как-то тоскливо от потери.
Конец, слишком долго был тягловым скотом, и появились чувства.
Лин Чжаоянь взял цветы из рук помощника и передал их в руки Се Цзинъяо, двое переглянулись и улыбнулись, на площадке в тот же миг поднялся непрекращающийся гул.
- Поздравляем с окончанием съемок!
Линь Чжиюй почесал пустую ладонь, как раз собираясь спросить: А мои где!?
Лин Чжаоянь, ты, густобровый и большеглазый парень, как ты можешь быть таким предвзятым.
В следующую секунду, однако, он услышал знакомый голос, зовущий:
- Сяо Юй.
Это его «Юй» *(Остров) звучало ничем не отличаясь от «Юй» *(рыба), Линь Чжиюйю не нужно было сомневаться, он знал, что тот делает это нарочно.
- Оказывается, здесь меня дожидался!
Их с Му Суйем отношения в съемочной группе уже давно были всем известны, то, что Лин Чжаоянь вдруг устроил ему такой момент, было вполне ожидаемо.
Но когда он повернул голову и встретился взглядом с Му Суйем, то невольно широко раскрыл глаза.
Освещение на съемочной площадке уже частично убрали, осталось лишь несколько осветительных приборов холодного цвета, отбрасывающих длинные тени на землю.
Му Суй был одет в черный плащ, с прямой фигурой, он стоял там, а окружающий человеческий шум словно разом отдалился, и между небом и землей остались только они двое.
Это знакомое лицо было немного худее, чем в воспоминаниях Линь Чжиюйя, но черты лица оставались прежними. Его взгляд тихо упал на Линь Чжиюйя, в глазах бурлили невыразимые чувства.
Линь Чжиюй потянул уголки губ и внезапно рассмеялся.
Нежная вечерняя заря рассыпалась по земле, далекая линия горного хребта уже проглотила половину заходящего солнца, ветер, укутанный ароматом дикой розы, бродил в щелях съемочных рельсов, на плечах Му Суйя, казалось, падали покачивающиеся пятна света.
В тихих сумерках он смотрел, как Му Суй шаг за шагом идет к нему.