Глава 66.
Трое людей в гостиной, казалось, уже привыкли к этому звуку, только Линь Чжиюй ни с того ни с сего испугался, вздрогнув всем телом.
Увидев это, Му Суй успокаивающе похлопал его по спине. Линь Чжиюй повернул голову, с сомнением посмотрел на него и спросил:
- Что это за шум?
Выражение лица Му Суйя не изменилось, и он ответил спокойным тоном:
- Наверху находится кабинет, возможно, упало какое-то украшение.
Хорошие украшения ведь не могут сами отрастить ноги и броситься на пол ради вымогательства компенсации, Линь Чжиюй почувствовал, будто он снова подсмотрел какую-то тайну богатого дома, и поджал пересохшие губы.
Сидевший на диване Му Юньцзи неторопливо поднялся, засунув руки в карманы, и едва уловимо скользнул взглядом в их сторону. Его мать по-прежнему мягко сидела в стороне, на ее лице не было ни малейших колебаний эмоций, и тем более никаких других движений.
Му Юньцзи сказал:
- Я поднимусь и посмотрю.
Как будто он тем самым предупреждал Му Суйя.
Му Суй ничего не ответил, а Му Юньцзи повернулся, сделал широкий шаг, в два счета вышел из гостиной и быстро поднялся по лестнице.
Линь Чжиюй пару секунд оглядывался на месте, а затем понизил голос и спросил Му Суйя:
- Они ведь не начнут ссориться?
Му Суй потянул его за рукав, и инвалидная коляска медленно двинулась в сторону заднего двора.
- Их ссоры - обычное дело.
Линь Чжиюй приоткрыл рот, но в конце концов решил промолчать. Он подумал, что ему, как постороннему человеку, не стоит вникать в распри богатого семейства, поэтому он опустил голову и начал теребить кольцо на своей руке.
Му Суй повел его по тропинке, скрытой среди цветов и деревьев. Аккуратно вымощенная каменными плитами дорожка извивалась в полном зелени саду, по обе стороны от нее мягко покачивался должным образом подстриженный бамбук, бамбуковые листья были покрыты слоем золотистого света от теплого зимнего солнца и издавали шелестящий звук под дуновением легкого ветерка.
Линь Чжиюй внезапно вспомнил, что место, куда он переместился в свой первый день, кажется, было именно здесь.
Дабин неизвестно как вырвался из своих пут, с шумом подбежал к ним обоим и начал радостно скакать. Линь Чжиюй со смехом присел, обхватил его собачью голову, погладил ее снова и снова, а затем повернулся и посмотрел на стоящего рядом Му Суйя:
- В вашей семье всегда такая странная атмосфера?
Му Суй опустил глаза, посмотрел на него, сказал "угу" и произнес:
- Просто привыкни к этому, и все будет хорошо.
Линь Чжиюй подумал про себя, что одного раза посмотреть вполне достаточно, и лучше уж не привыкать.
- Брак Му Цюнъюйя и моей матери был коммерческим союзом. - Му Суй смотрел, как его пальцы проходят сквозь мягкую шерсть золотистого ретривера, его голос был неспешным. - Вскоре после смерти моей матери он женился на своей нынешней жене.
Линь Чжиюй слегка проанализировал логику и с подозрением посмотрел на Му Суйя:
- Ты думаешь, он...
Му Суй сказал:
- Не важно, что думаю я, важно, что думает дедушка. Поэтому вплоть до сегодняшнего дня Му Цюнъюй так и не смог получить реальную власть в корпорации.
Он сказал это наполовину скрыто, но Линь Чжиюй автоматически объединил это с описаниями из оригинального романа и мысленно дорисовал его несказанные слова. Разгульный и ненадежный образ действий Му Цюнъюйя в молодости также немного описывался в оригинальном романе; в ранние годы старый господин Му не решался передать ему дела корпорации, а позже, из-за подозрений в измене в браке, просто дал ему номинальную должность.
Поскольку дед Му Суйя по материнской линии был боевым товарищем старого господина Му, из-за того дела Му Цюнъюйя ему до сих пор стыдно было показываться на глаза своим бывшим сватам.
Когда Му Суй стал совершеннолетним, центр власти семьи Му начал постепенно переходить к нему. Му Цюнъюй не смирился с этим, и поначалу он приложил все усилия, чтобы сблизиться со своим старшим сыном, которым он пренебрегал долгие годы. Но характер Му Суйя был холодным, и на него ничего не действовало, а Му Цюнъюй, будучи родным отцом, тоже не желал прикладывать горячее лицо к холодной заднице *(проявлять инициативу и радушие к тому, кто отвечает равнодушием и пренебрежением), поэтому он переключил свое внимание на старого господина Му, надеясь, что тот изменит свое решение и позволит ему отхватить кусок пирога.
Конечно же, он не забывал использовать свою не слишком умную голову, чтобы тайно взращивать свои силы внутри семьи Му.
Линь Чжиюй немного повспоминал; в оригинальном романе описаний этого было очень мало, об этом лишь вскользь упоминалось в самом конце во время противостояния Му Суйя и Му Юньцзи. Кажется, Му Суй считал, что именно Му Цюнъюй стоял за той автомобильной аварией, из-за которой он стал инвалидом. В конце концов, если бы погиб наследник из поколения внуков, старому господину Му оставалось бы лишь переключить свои усилия по воспитанию преемника на Му Цюнъюйя или Му Юньцзи, и, как ни посмотри, отец оказался бы в выигрыше.
Но тогда эта версия была опровергнута Му Юньцзи.
Однако сейчас Линь Чжиюй поднял голову, посмотрел в глаза Му Суйя и вдруг подумал, что его догадки, возможно, не лишены оснований. Он отпустил руку, которой мял Дабина, положил ее на подлокотник инвалидной коляски и полушутя сказал:
- Как тяжело, но, к счастью, господин Му все равно благополучно вырос.
Му Суй опустил глаза и посмотрел на лицо Линь Чжиюйя, полное радостных улыбок; простое кольцо на его пальце сверкало серебром в солнечном свете. Рука Му Суйя, на которой было надето такое же кольцо, неестественно дрогнула, словно он хотел за что-то ухватиться, но в конце концов сдался.
Спустя некоторое время его кадык дернулся вверх-вниз, и он сказал:
- Если он позже скажет что-то за обеденным столом, не обращай внимания.
Линь Чжиюй с непониманием посмотрел на него.
Для того чтобы было удобнее обнимать собаку, он только что принял позу на полуприсяде, и, чтобы поговорить с Му Суйем, ему приходилось специально немного запрокидывать голову. С этого ракурса Му Суйя его выражение лица неожиданно чем-то совпадало с золотистым ретривером рядом с ним: он так же невинно и растерянно склонил голову набок, и даже влажный взгляд был точно таким же, отчего он казался необъяснимо милым.
Му Суй не удержался, поднял руку и легонько потрепал его по голове. Холодное кольцо на пальце коснулось мочки уха Линь Чжиюйя, заставив его подсознательно вздрогнуть.
В голове снова всплыли те сцены, которые ему с таким трудом удалось забыть; Линь Чжиюй на мгновение не знал, как реагировать, и просто замер на месте.
- Тебе нужно только наесться досыта, а как закончим есть, мы уйдем, и я отвезу тебя смотреть фейерверки, - сказал Му Суй.
Десять с лишним минут спустя Линь Чжиюйя, который успел обойти только задний двор, позвал обратно дворецкий, вышедший на их поиски.
Солнце постепенно клонилось к западу, косые лучи света проникали сквозь шторы и падали на дощатый пол. Светильник на потолке столовой был похож на огромную и сложную парчу, излучающую мягкий и великолепный свет. На стенах висело несколько декоративных картин в рамах из красного дерева, длинный обеденный стол занимал центр комнаты, а вокруг него стояли кожаные стулья в современном стиле; но такой причудливый дизайн, собранный вместе, казалось, вовсе не выглядел неуместным.
Старый господин Му сидел на главном месте, одетый в черный шелковый костюм танчжуан, волосы на висках поседели, и, вероятно, из-за того, что он только что злился, выражение его лица было не слишком приятным, он выглядел немного мрачным. Под рукой у него стоял чайник из исинской глины, и он неторопливо пил чай.
Увидев, как они вошли, он поднял глаза, пристально посмотрел на Линь Чжиюйя, но слова адресовал Му Суйю:
- Пришли?
Затем он указал на место рядом с собой:
- Сяо Суй, иди сюда и садись.
Линь Чжиюй впервые слышал, чтобы кто-то обращался к Му Суйю таким ласковым именем, и от этого странного контраста он показался ему немного милым.
Он последовал за Му Суйем и сел по правую руку от старого господина Му; у сидевшего напротив Му Цюнъюйя было отстраненное выражение лица, и если говорить только о том, насколько мрачным было его лицо, то он ничем не уступал своему отцу.
- О, а это кто?
Линь Чжиюй слишком сильно изменился с тех пор, как они только поженились; в памяти Му Цюнъюйя отложилось лишь то, что Му Суй "послушно" женился на пестро одетом, обожающем краситься розововолосом актеришке, который кардинально отличался от свежего и опрятного юноши перед ним, поэтому он на мгновение его не узнал.
Услышав это, Му Суй приподнял веки, легкомысленно взглянул на него, а затем взял правую руку Линь Чжиюйя, лежащую на столе, и насмешливо произнес:
- Вы виделись один раз на свадебном банкете, неужели так быстро забыл?
Только тогда Му Цюнъюй отреагировал; он нахмурился, словно что-то вспомнив.
- О, так это ты. - Му Цюнъюй наконец вернул себе хоть какое-то выражение на лице, уголки его губ пренебрежительно изогнулись в улыбке, но сквозившие в этой улыбке отчужденность и холодность заставляли невольно содрогнуться. - Я и подумать не мог, что Му Суй возьмет тебя с собой.
- Угу, боялся, что ему будет скучно одному дома, - спокойно сказал Му Суй, сжав его пальцы.
Старый господин Му не обращал внимания на напряженную атмосферу между сыном и старшим внуком; он по-прежнему сам по себе дегустировал чай и протяжно произнес:
- Раз уж еда готова, давайте сначала поедим, а то скоро остынет.
Блюда на столе были в изобилии, от блюд китайской кухни до западных стейков, от изысканного супа с трюфелями до десертов уникальной формы - все казалось безупречным. Старый господин Му время от времени беседовал с двумя внуками, мать Му Юньцзи изредка вставляла пару слов, а Линь Чжиюй стал тем, чье присутствие ощущалось меньше всего, но он был только рад этому и наконец почувствовал, что Му Суй не нарушил своего обещания.
Однако как раз в тот момент, когда атмосфера за обеденным столом была довольно гармоничной, Му Цюнъюй неожиданно заговорил:
- Кажется, тебя зовут Линь Чжиюй, верно? Слышал, ты актер?
Его тон был небрежным, он держал в руке бокал с вином, а в его глазах читалась некоторая насмешка.
Линь Чжиюй на мгновение опешил и кивнул:
- Да, дядюшка.
- А "дядюшка" ты произносишь довольно легко. - Му Цюнъюй усмехнулся и снова посмотрел на Му Суйя. - Я-то думал, ты назовешь меня "папой", что такое, Му Суй этого не слишком хочет?
Му Суй холодно ответил:
- Он может называть как ему хочется.
Услышав его ответ, Му Цюнъюй явно еще больше воодушевился. Линь Чжиюй увидел, как тот выпрямился в кресле, приняв высокомерный вид, и глубокомысленно произнес:
- Я говорю это не в упрек тебе, но на тебе сейчас лежит большая ответственность, и так много людей снаружи следят за тобой. Ладно бы ты просто говорил, что тебе нравятся мужчины, но ты к тому же специально нашел актеришку, который зарабатывает на жизнь своим лицом. Разве это не опозорит семью Му, если пойдут слухи?
Му Суй искоса взглянул на него, затем бросил взгляд на сидящего во главе стола господина Му, чьи эмоции было невозможно прочесть, отложил столовые приборы и уже собирался заговорить, как вдруг услышал голос Му Юньцзи:
- Ничего страшного, пап. Я тоже артист, который зарабатывает лицом, и я совсем не считаю, что позорю семью Му, так чем же он позорится.
Тон Му Юньцзи был легким и ленивым, словно он говорил не думая, что первое придет в голову. Му Цюнъюй на мгновение даже не понял, помогает ли ему родной сын или вставляет палки в колеса, а Му Юньцзи произнес следующую фразу:
- Все равно дедушка на меня уже не рассчитывает, так что, наверное, не считает, что я его позорю?
Только тогда Му Цюнъюй осознал, что этот проклятый мальчишка и впрямь выгибает локоть наружу *(действовать в ущерб своим в пользу чужих)! Его лицо внезапно посинело, во взгляде читался полнейший гнев, а пальцы, крепко сжимавшие бокал с вином, слегка побелели, казалось, он изо всех сил пытается подавить внутреннюю ярость.
Спустя несколько секунд Му Цюнъюй заставил себя успокоиться, лишь холодно усмехнулся, поставил бокал и, сдерживая эмоции, сказал Му Юньцзи:
- Ты и правда не знаешь высоты неба и толщины земли *(быть самонадеянным и невежественным). То, что ты развлекаешься на стороне, меня не волнует, но тебе лучше поскорее вернуться и помогать своему брату.
Му Юньцзи не придал этому значения, он даже слегка приподнял уголки губ, лениво взглянув на отца:
- Мне еще и помогать? Уже хорошо, что Му Суй не считает меня обузой.
Он повернул голову и с легкой улыбкой посмотрел на сидящих напротив двоих:
- Зарабатывать лицом - это очень даже неплохо, уж точно лучше, чем зависеть от чужих капризов.
Линь Чжиюй молча опустил голову и, пока никто не видел, снова сунул в рот маленький кусочек таро в карамели, тайком жуя с опущенной головой. В итоге он никак не ожидал, что этот кусок таро окажется немного рассыпчатым, и из-за слишком быстрой скорости глотания он, наоборот, им подавился.
Му Суй незаметно передал ему чашку чая, Линь Чжиюй поспешно выпил ее и перевел дух, совершенно не осознавая, что все эти скрытые течения *(напряженная обстановка) за обеденным столом возникли из-за него.
Он лишь думал о том, что неудивительно, почему Му Суй только что так сказал.
Даже перед тем, как они вошли, когда Линь Чжиюй тайком спросил у Му Суйя, что Му Цюнъюй может сказать за столом, Му Суй ответил:
- Все те слова, что сказали бы пережитки феодализма.
Тогда он еще подумал, что это преувеличение, но теперь, послушав, понял, что это действительно так.
Линь Чжиюй сделал еще один глоток воды, не понимая, как Му Суй продержался так столько лет. Окажись он сам в семье с такой странной атмосферой, он бы предпочел даже в канун Нового года прятаться в своей жалкой съемной квартирке и есть лапшу быстрого приготовления, лишь бы не приходить сюда и не притворяться перед ними.
Неудивительно, что говорят, будто самое простое дело на свете - это быть чьим-то отцом.
Эти его мысли никак не отразились внешне, Линь Чжиюй украдкой взглянул на сидящую напротив мать Му Юньцзи. Ее реакция несколько отличалась от того, что он себе представлял: казалось, ее не особо заботили эти "бунтарские" речи Му Юньцзи, и во время разговора отца с сыном она все время сидела тихо, словно статуя красавицы.
Он подумал, что согласно банальному сценарию, эта мачеха Му Суйя должна была бы считать его бельмом на глазу и жаждать, чтобы ее собственный сын поскорее занял его место и захватил власть над семейным бизнесом, но, как назло, ей, казалось, было абсолютно все равно. За едой тоже, если только к ней не обращались напрямую, в остальное время она лишь демонстрировала свою кроткую оболочку.
Вероятно, из-за того, что он смотрел на нее слишком долго, Му Суй вдруг протянул руку, положил ему небольшой кусочек омара и даже специально очистил его от панциря снизу.
Линь Чжиюй опешил, повернул голову и посмотрел на него. В падающем сверху свете глаза Му Суйя казались черным болотом, которое невозможно было разгадать, и Линь Чжиюйю стало немного не по себе.
Но он не стал придавать этому значения, смущенно опустил голову и откусил упругое мясо омара, без лишних приправ, оставив лишь сладковатый привкус имбиря, чеснока и свежих морепродуктов.
- А ты его весьма балуешь, раньше я не замечал, чтобы ты так же почтительно относился ко мне и твоему дедушке. - Кто бы мог подумать, что Му Цюнъюй не собирался на этом останавливаться. Он потянулся к тарелке с омарами, взял кусок мяса, палочками отделил панцирь, а затем продолжил говорить в язвительной манере: - Впрочем, пап, я все же должен сказать одну вещь. Какими бы выдающимися способностями ни обладал Му Суй, в конце концов, сейчас у него физический недостаток, и он не сможет вечно управлять домом. Было бы лучше позволить кому-то другому взять на себя часть его бремени.
Линь Чжиюй подумал про себя, что костяшки от этих счетов уже чуть ли не бьют мне по лицу *(твои корыстные расчеты слишком очевидны), вы бы уж лучше прямо высказали свои требования.
Однако другой участник событий не обращал на это никакого внимания, неторопливо очистил от панциря еще один кусок омара, а затем положил мясо в тарелку Линь Чжиюйя.
Покормил один раз - еще ладно, но последовал и второй, отчего Линь Чжиюй почувствовал себя немного польщенным и напуганным одновременно.
Старый господин Му, который только что оставался в стороне, наконец отложил палочки, медленно поднял веки и обнажил пару острых, как у сокола, глаз.
Он произнес спокойным тоном:
- Об этом можешь больше не говорить.
Но его голос был очень низким, словно таил в себе неоспоримое величие. Затем его взгляд сместился, скользнув по полному негодования Му Цюнъюю, и остановился на Му Суйе:
- Мой глаз меня никогда не подводил, Сяо Суй надежнее тебя, и я могу быть спокоен только передав корпорацию Му ему. Второй внук... еще слишком молод душой, подождем пару лет, и если он захочет вернуться, то никогда не поздно будет поручить Сяо Суйю найти кого-нибудь, кто возьмет его под крыло. Что касается тебя, - усмехнулся господин Му, - в том проекте, за который ты взялся в прошлый раз, ты уже достаточно наигрался? Сам уже отец, так перестань доставлять хлопоты Сяо Суйю.
- Я...
- И еще, что до этого... партнера Сяо Суйя, - взгляд господина Му переключился на Линь Чжиюйя, - ты как отец в прошлом не подавал сыну хорошего примера, так какого черта ты теперь вмешиваешься?
Лицо Му Цюнъюя мгновенно побледнело, его губы шевельнулись, желая сказать что-то еще, но он был подавлен пронзительным взглядом старого господина Му и не проронил ни слова.
Му Юньцзи же выглядел совершенно равнодушным, продолжая есть, на его лице все так же блуждала ленивая улыбка, словно все это его не касалось. Линь Чжиюй незаметно скосил глаза, в душе испытывая некоторое недоумение: как ни посмотри на это отношение Му Юньцзи, оно казалось совершенно отличным от той холодности и враждебности, что исходили от его отца.
Что это вообще такое: строгий дедушка, никчемный отец, своенравный младший брат и неполноценный "я"?
Думая об этом, Линь Чжиюйю невольно стало смешно.
Му Суй взглянул на него и положил ему еще один кусок говяжьего стейка.
- Хватит, хватит. - Линь Чжиюй откусил жареную баранью отбивную, которую до этого не успел съесть, и, понизив голос, невнятно пробормотал: - В меня больше не влезет.
Му Суй тихо усмехнулся, и в его глазах промелькнул мягкий свет.
- Если не лезет, не заставляй себя. - Но, сказав это, он все же добавил еще немного в тарелку Линь Чжиюйя и мягко произнес: - Боялся, что тебе здесь некомфортно, и ты не решаешься взять еду.
«Вполне нормально, если воспринимать их всех просто как NPC, следующих по сюжету, то на самом деле вполне комфортно». - про себя подумал Линь Чжиюй.
Господин Му был уже в возрасте и не мог много есть, поэтому вскоре он, опираясь на трость, покинул стол и при поддержке дворецкого вернулся в свою комнату.
Увидев это, Линь Чжиюй собирался встать, но Му Суй схватил его за запястье и усадил обратно.
- Продолжай есть. - сказал Му Суй. - Дедушка каждый год так делает, оставшееся ешь не спеша.
Линь Чжиюй выдавил "о", взглянул на сидящую напротив безучастную семью из трех человек и наконец потянулся палочками, чтобы взять блюдо, стоявшее перед Му Юньцзи.
Му Юньцзи закатил глаза и сказал:
- Вот уж кто пожрать горазд.
Линь Чжиюй взял еще один, второй кусок.
Му Юньцзи уже откровенно закатил глаза.
Линь Чжиюй не сдержал улыбки, однако движения его палочек не стали медленнее, казалось, он нарочно пытался разозлить Му Юньцзи. В конце концов, атмосфера на этом семейном ужине была слишком странной, и если бы он не нашел себе какого-нибудь развлечения, то скоро вообще не смог бы есть.
- Му Суй обычно не кормит тебя дома? - в ответ спросил Му Юньцзи. - Когда мы разговаривали, ты ел, и сейчас ты все еще ешь.
Услышав это, сидящий рядом Му Цюнъюй с удивлением посмотрел на Му Юньцзи.
То, что только что его необъяснимым образом расстроил младший сын, уже заставило его почувствовать раздражение, но он никак не ожидал, что сейчас Му Юньцзи даже сам заговорит с этим человеком. Хотя он не знал Му Суйя, он более-менее знал Му Юньцзи: тот всегда ненавидел общаться с Му Суйем, а в день свадебного банкета на его лице и вовсе не скрывалось отвращение к этой невестке. Му Цюнъюй нахмурил брови, не понимая, когда именно пути Му Юньцзи пересеклись с этим парнем.
Линь Чжиюй не заметил мелькнувших в глазах Му Цюнъюйя сомнений, и, видя, что Му Суй не собирается его останавливать, снова потянулся к еде, еще раз поддразнив Му Юньцзи:
- А разве блюда существуют не для того, чтобы их есть? Раз ты не ешь, то поем я.
Му Юньцзи в гневе цыкнул и, опередив опускающиеся палочки Линь Чжиюйя, переложил последний кусок мяса с этой тарелки к себе.
- Кто тебе сказал, что я не ем?
Линь Чжиюй тут же перехватил стоявший сбоку стаканчик с крем-брюле и беззаботно откинулся на спинку стула с таким видом, словно говоря: "Я человек великодушный, не стану с тобой считаться".
Му Юньцзи заскрежетал коренными зубами.
Линь Чжиюй еще не успел обрадоваться, как вдруг на уголках его губ возникло ощущение теплого прикосновения.
Подушечка пальца Му Суйя скользнула по уголку его рта, и он, услышал, как тот спросил:
- Наелся?
Линь Чжиюй на мгновение остолбенел, а когда пришел в себя, сидящий напротив Му Юньцзи уже с силой хлопнул палочками по столу и со звуком "хлоп" вскочил со своего места.
- Прошу прощения, я наелся. - сказал Му Юньцзи и вышел из-за стола.
Му Суй убрал руку, вытер запачканные в карамельном сиропе пальцы о носовой платок, пристально посмотрел на Линь Чжиюйя своим мрачным взглядом и спросил еще раз:
- А ты, наелся?
Последний с запоздалой реакцией кивнул головой и сказал:
- Вроде того.
Му Суй издал согласный звук, взял чистый носовой платок, схватил руку Линь Чжиюйя и нежно, скрупулезно вытер каждый палец и пространство между ними, а затем заключил в свою ладонь.
- Тогда мы пойдем.
Как только эти слова прозвучали, Му Суй повернул голову, кивнул стоящему в стороне дворецкому, после чего, управляя инвалидной коляской, медленно покинул столовую. Линь Чжиюй семенил рядом, опустив голову и глядя на их крепко сцепленные руки, испытывая в душе необъяснимо смешанные чувства.
Он повернул голову и бросил взгляд назад: освещение в столовой все так же ослепительно сияло, но Му Цюнъюй и его жена все еще сидели за столом, и атмосфера молчания была такой, словно все вокруг застыло. Лицо Му Цюнъюйя было мрачным, как будто он от злости хотел что-то сказать, но в конечном итоге так и не открыл рта, в то время как его жена, опустив голову, изящно сделала глоток красного вина, словно все произошедшее только что не имело к ней никакого отношения.
В голове Линь Чжиюйя мелькнула мысль, он вдруг о чем-то вспомнил, потряс руку Му Суйя и, делая свой голос жалобным, произнес:
- Разве я недостаточно делаю вам чести? Знаете ли вы, сколько юных девушек в Weibo говорят, что хотят выйти за меня замуж?
Он намеренно немного повысил голос:
- Но даже если кто-то женился на подходящей по статусу барышне из знатной семьи, разве это прибавило чести его роду? Как жаль, дорогой муж, что никто не подал вам правильного примера, и, женившись на такой заботливой, милой, да еще и умеющей зарабатывать деньги большой звезде как я, вам все равно приходится терпеть упреки за спиной.
Му Суй поднял голову и взглянул на него, увидев, как Линь Чжиюй лукаво моргнул, и невольно рассмеялся.
Только сев в машину, он заговорил:
- Такой злопамятный?
Линь Чжиюй вспомнил посиневшее лицо Му Цюнъюя, когда тот услышал эти его слова, и радостно усмехнулся.
- Разве это не означает выступить с господином Му единым фронтом и помочь нам обоим выпустить пар, - сказал Линь Чжиюй.
Му Суй, услышав это, тихонько рассмеялся и больше ничего не ответил. В машине на какое-то время повисла тишина, лишь низкое гудение двигателя сплеталось с шумом ветра за окном, однако атмосфера отнюдь не была гнетущей.
Линь Чжиюй смотрел на постепенно темнеющее за окном небо: понемногу зажигались уличные фонари и неоновые вывески, высоко висели красные фонарики, развевались золотистые бумажные украшения, и весь город излучал переливающееся красками тепло. Он вдруг вспомнил, как Му Суй раньше упоминал о том, чтобы «посмотреть на фейерверки», и не удержавшись, спросил:
- Фейерверки, о которых вы говорили... они где будут?
Но стоило ему повернуть голову, как он столкнулся с пристальным взглядом Му Суйя. Неизвестно, как долго он так смотрел.
- Недалеко, я велел забронировать место.
Линь Чжиюй на мгновение даже не сообразил, зачем бронировать какое-то место, чтобы посмотреть на фейерверки: найди пустое местечко, встань там как столб, подними голову и всё увидишь - вот только учитывая нынешнее положение Му Суйя, им, вероятно, нужно было найти место побезопаснее, чтобы их не затолкали прохожие.
Через несколько минут машина медленно остановилась у здания отеля на берегу реки. Вдалеке уже смутно виднелись точки огней, поверхность реки искрилась под лучами великолепных фонарей, на противоположном берегу собралось немало людей, которые, казалось, ждали начала шоу фейерверков.
Место, которое организовал Му Суй, находилось на верхнем этаже отеля; убранство комнаты было простым и уютным, на диване лежал мягкий кашемировый плед, а в углу грел обогреватель. Из огромных панорамных окон вся поверхность реки была как на ладони, открывался широкий вид, и казалось, что стоит лишь поднять руку, как можно будет коснуться искр, которые вот-вот расцветут в ночном небе.
Рядом с панорамными окнами была ещё и терраса; ветер снаружи был несколько шумным, и Линь Чжиюй, едва высунувшись, чтобы испытать это на себе, не продержался и двух секунд, как продрог и забрался обратно.
- Не слишком ли это изысканно? - сказал Линь Чжиюй.
Му Суй неторопливо въехал на инвалидной коляске в комнату и вскользь окинул взглядом обстановку:
- Главное, чтобы тебе показалось сносным.
Линь Чжиюй развязно уселся на мягкую подушку у окна и шутливо произнес:
- Раньше всегда толпился с людьми на улице, в первый раз у меня такие привилегии.
За окном далекие огни отражались в речной воде, изредка можно было увидеть, как медленно проплывают несколько украшенных цветными гирляндами маленьких лодок.
Му Суй взял два пледа, подъехал на коляске к Линь Чжиюйю, один шерстяной плед накинул тому на голову, а вторым укрыл свои ноги.
- Господин Му каждый год так смотрит фейерверки?
Му Суй опустил глаза и посмотрел на него:
- Нет. Раньше я был один, мне это было не особо интересно. Обычно, поужинав в старом особняке, я поднимался наверх и ложился спать.
Большую часть времени он жил как придется, у него не было особой потребности в ритуалах, потому что он считал это бессмысленным.
Но теперь всё иначе.
Линь Чжиюй слегка опешил, не ожидая услышать такой ответ. Он откинулся к окну, лениво прислонившись к нему головой, и небрежно бросил:
- Значит, в этом году это из-за меня?
Едва произнеся эти слова, он почувствовал, что атмосфера стала какой-то не такой; как ни крути, такой вопрос звучал несколько двусмысленно.
Му Суй ответил не сразу, цвет его глаз немного потемнел, и лишь спустя мгновение он тихо произнес:
- Угу.
Этот звук словно бросил камень прямо в озеро сердца Линь Чжиюйя, в одно мгновение подняв круг ряби. Ему вдруг стало немного не по себе, он торопливо отвернулся, притворившись, что спешно разглядывает противоположный берег реки, заодно чуть плотнее укутавшись в шерстяной плед, и с напускной легкостью сказал:
- В таком случае для меня это большая честь.
Му Суй, глядя на его растерянный вид, не стал выводить его на чистую воду.
Вскоре раздался первый хлопок фейерверка, огненные деревья и серебряные цветы распустились сплошным ковром перед глазами, небо внезапно озарилось многоцветным великолепным сиянием. Золотистый метеоритный дождь пролился с небес, звуки взрывов то поднимались, то опускались, казалось, вибрировал весь окружающий воздух.
Линь Чжиюй, прислонившись к краю кровати, не отрывая глаз смотрел в окно, половина его лица была освещена светом, а в глазах словно утонула целая звездная река. Он смотрел так увлеченно, что даже не заметил, когда Му Суй развернул коляску и приблизился.
- Красиво? - раздался сбоку низкий и нежный голос Му Суйя.
- Красиво! - бессознательно кивнул Линь Чжиюй, а затем не удержался от вздоха: - Это куда красивее, чем фейерверки в наших краях. Мало того, что городок маленький и места не найдешь, так еще и заканчивают запускать всего за пару минут.
Он не осознал, что сказал что-то не то, и Му Суй тоже не стал ни о чем расспрашивать.
Он тихо смотрел на профиль Линь Чжиюйя, его глубокие глаза были похожи то ли на глубокое море, то ли на ночное небо.
Через несколько секунд он тихо произнес:
- Да, очень красиво.
Однако его голос быстро заглушили звуки фейерверков, Линь Чжиюй услышал лишь обрывки интонаций и не понял, что именно он сказал.
Он в замешательстве повернул голову; в этот момент в небо взмыл огромный золотой фейерверк, словно падающая звезда, и мгновенно распустился в переливающийся цветок.
Толпа на берегу реки начала радостно кричать, отсчитывая время в обратном порядке. Линь Чжиюй увидел, как Му Суй приоткрыл рот, но гул людских голосов и звуки разрывающихся фейерверков заглушили все остальные звуки.
- Что? - он пододвинулся поближе и растерянно спросил.
Му Суй наклонился, слегка приблизившись к его уху, и его окутал прохладный аромат парфюма с древесными нотками, исходящий от Му Суйя.
Сердце Линь Чжиюйя дрогнуло, ему показалось, что все шумные звуки в этот миг отступили, и он услышал, как над самым ухом раздался холодный и ясный голос:
- С Новым годом, Линь Чжиюй.