Глава 23.
Услышав это, Му Юньцзи сузил глаза, пренебрежение и насмешка на его лице мгновенно застыли, а в горле словно застряла кость, не давая ни проглотить, ни выплюнуть *(оказаться в безвыходном положении).
Он действительно очень давно знал о том, что Линь Чжиюй планирует подмешать наркотик. И когда он подменил бокал Цзян Юйбайя, у него действительно были мысли о том, чтобы посмотреть, как Линь Чжиюй опозорится.
Но он лишь думал, что Му Суй придет в ярость и выгонит Линь Чжиюйя из комнаты, или заставит его пострадать в другом месте, чтобы тот узнал, что значит пожинать плоды своих поступков.
Но он никак не ожидал, что, когда отец угрожающе вместе с ним и дедушкой распахнул дверь комнаты, Му Суй будет сидеть в инвалидном кресле без малейшего намека на сопротивление и смотреть на них спокойным взглядом, словно намеренно желая показать им эту сцену.
Му Юньцзи хотел возразить, хотел объяснить, но, увидев это равнодушное лицо Му Суйя, не мог перестать думать: "Какого черта я буду ему что-то говорить, пусть думает, что хочет".
- А что, ты, которого использовали, разве не глуп? - огрызнулся Му Юньцзи.
Му Суй, впрочем, ничуть не разозлился на эти слова, он небрежно оперся на подлокотник инвалидного кресла, его тон был холодным и спокойным:
- На самом деле, мне это кажется очень забавным. Как будто в стоячую воду внезапно ворвалась чужая рыба. Мне очень хочется посмотреть, сколько волн он сможет поднять.
Его пальцы медленно поглаживали подлокотник, словно он вспомнил о чем-то радостном, а уголки его губ изогнулись в полуулыбке.
Но именно этот вид заставил Му Юньцзи почувствовать мороз по коже.
Ему даже показалось, что у Му Суйя из-за долгого физического недуга появились и психологические отклонения.
Му Юньцзи содрогнулся, холодно усмехнулся: "Хе-хе" - и планировал сказать еще пару едких слов, как услышал стук официанта в дверь.
Как представителю бренда Aurora, ему еще нужно было выступить на банкете.
Му Суй равнодушно повернул инвалидное кресло к нему спиной, словно лишний взгляд на него был бы пустой тратой времени.
Му Юньцзи оглянулся на него, спустя мгновение нарочито холодно фыркнул, пробормотал фразу: "Ну и продолжай быть им обманутым", а затем ушел в гневе.
......
В то же самое время, в банкетном зале.
Великолепная хрустальная люстра отбрасывала похожий на звездное сияние свет, нежные звуки струнных инструментов мелодично разносились по залу. Гости собирались группками по двое-трое, держа в руках шампанское или красное вино, негромко беседуя, а на их лицах застыли безупречно вежливые улыбки.
Красная ковровая дорожка в честь десятой годовщины Aurora была открытой, но последующий банкет был очень закрытым, на месте не было видно ни одного представителя СМИ.
В тот момент, когда Линь Чжиюй вошел в зал, он тут же почувствовал на себе немало взглядов. Притворяясь и слепым, и глупым, он прошел сквозь толпу, кивком отвечая тем, кто с ним здоровался, даже если не мог запомнить ни одного лица.
С трудом добыв стакан с напитком, он тут же забился в укромный уголок и с привычной легкостью изолировал себя за прозрачным барьером от шумного банкета.
Уведомления на мобильном телефоне сыпались непрерывным потоком, Чэнь Чэнь в режиме реального времени обновлял для него уровень обсуждения его горячей темы с ковровой дорожки.
Чэнь Чэнь:
[Брат Линь, сейчас тебя действительно обсуждает весь интернет! Ты обогнал второе место на несколько кварталов! У тебя наконец-то все налаживается, уууу]
Чэнь Чэнь:
[Сейчас все гадают, откуда вообще взялась твоя одежда, кто-то уже раскопал бренд, черт возьми, Брат Линь, у тебя, оказывается, есть такие богатые друзья, неужели это снова тот самый......]
Чэнь Чэнь:
[Но очень странно, мне только что показалось, что я видел снаружи, как Вэнь Лу заехал на чьей-то машине. С таким серьезным компроматом его должны были заблокировать, как он еще смог прийти. Брат Линь, будь осторожнее, мне жутко страшно, что этот человек сойдет с ума.]
Линь Чжиюй отпил апельсиновый сок из бокала и незаметно окинул взглядом банкетный зал, но не увидел никого, похожего на Вэнь Лу, поэтому снова перевел внимание за окно.
На улице уже сгустилась ночная тьма, яркие огни отражались в огромном стеклянном окне. Он мог видеть себя в отражении: плавные линии парадного костюма подчеркивали его стройную и высокую фигуру; рука слегка теребила кисточку серьги, а демантоид сверкал под светом, словно звезда.
Он потер мочку уха, вспомнив ощущение от подушечек пальцев Му Суйя, которые скользнули здесь несколько часов назад, и у него бессознательно запылали уши до состояния паники.
Однако ему не дали много времени на воспоминания: кратковременный покой был легко нарушен незваным гостем.
- Быть здесь в таком одиночестве, пожалуй, слишком уж привлекает внимание.
Линь Чжиюй обернулся и увидел мужчину лет тридцати с лишним. На нем был изысканный и элегантный костюм, а волосы были безупречно зачесаны назад. Мужчина был не очень высоким, сквозь натянутую ткань на руках слегка проступали натренированные мышечные линии, но это не могло скрыть следы легкой полноты, оставленные безжалостным временем.
- Моя фамилия Цзинь, Цзинь Цюшань, я один из инвесторов "Синей птицы". - сказал мужчина. - Я очень ценю ваш талант и уже давно хотел встретиться с вами лично.
Линь Чжиюй фальшиво улыбнулся и сказал:
- Господин Цзинь, здравствуйте.
А про себя он подумал: "Какой у меня может быть талант. Если безделье и пассивная невидимость считаются талантом, я бы хотел прокачать эти два навыка по максимуму".
- Выпьем? - с улыбкой сказал Цзинь Цюшань, поднимая свой бокал.
Линь Чжиюй неловко поджал губы, поднес свой апельсиновый сок и слегка чокнулся.
- Сок? Это совсем неинтересно, - говоря это, Цзинь Цюшань даже не дал ему возможности отреагировать, он тут же подозвал официанта, взял с подноса бокал шампанского и силой всучил его в руку Линь Чжиюйя. - Выпей хотя бы чуть-чуть, уважь меня?
Линь Чжиюй очень не хотел его уважать.
Больше всего в этой жизни его раздражала культура застолья.
В конце концов, в первый же день его работы какой-то придурочный босс, не обращая внимания на его отговорки о том, что он простудился и уже принял лекарство, насильно заставил его выпить стакан байцзю.
Но к счастью, он уже натренировал способность ловить рыбку в мутной воде *(извлекать выгоду из неразберихи/ отлынивать).
Потому что если сказать таким людям, что ты не можешь пить, они будут уговаривать только с еще большим энтузиазмом; лучше сразу пойти им навстречу, а когда им станет скучно, они сами пойдут искать следующую цель.
Линь Чжиюй решил, что этот господин Цзинь просто подошел к случайному человеку, чтобы пообщаться, поэтому можно было просто отделаться от него.
Он слегка дернул уголками губ, но в его глазах не было ни малейшего всплеска эмоций; он взял шампанское, символически чокнулся с воодушевленным Цзинь Цюшанем и, поднеся бокал к губам, сделал легкий глоток.
Кто бы мог подумать, что взгляд Цзинь Цюшаня уставится прямо на его бокал, как будто он измерял, сколько именно тот выпил.
Увидев, что собеседник уже выпил все залпом и с улыбкой продемонстрировал ему свой пустой бокал, Линь Чжиюйю пришлось, скрепя сердце, сделать большой глоток, в душе проклиная этого проклятого мужчину на все лады.
- Я слышал, что ты неплохо адаптировался в съемочной группе, и режиссер Чжао тоже очень доволен, - мягко сказал Цзинь Цюшань. - Какие у тебя дальнейшие планы? У меня как раз есть несколько кинопроектов.
Линь Чжиюй продолжал изображать вежливость, небрежно растянув уголки губ:
- Пока никаких, возможно, закончу сниматься в этом фильме и больше не буду.
- Как же так. - Взгляд Цзинь Цюшаня скользнул по его лицу, и в мерцающем блеске его глаз примешивалось вовсе не сожаление, а, скорее, игривое, вызывающее тошноту вожделение: - Было бы так жаль, если бы такое привлекательное лицо просто сидело дома?
Услышав это, Линь Чжиюй был бы полным идиотом, если бы не заметил, что что-то не так.
Он так и знал, что из десяти мужчин, расхваливающих твой талант, у восьми из них недобрые намерения.
Он "хе-хе" усмехнулся Цзинь Цюшаню и сказал:
- О, спасибо за комплимент, но я не думаю, что тут есть о чем жалеть.
Затем он нашел случайный предлог отлучиться в туалет, поспешно прошел мимо него и юркнул в толпу.
Однако стоило ему юркнуть туда, как люди, видевшие его разговор с Цзинь Цюшанем, начали один за другим подходить к нему и заводить беседу: кто-то говорил о его появлении на красной дорожке, кто-то расспрашивал о последних делах. Линь Чжиюй с застывшим лицом вежливо отвечал, и, хотя он в двух-трех словах умело переводил тему, в него все равно влили немало алкоголя.
Он вдруг немного позавидовал первоначальному владельцу тела. Если бы здесь был «он», с его стервозным характером, который всех раздражал, точно никто не осмелился бы подойти и заговорить.
Линь Чжиюй выпил столько, что у него слегка кружилась голова. С трудом выбравшись из толпы, он, держась за стену, шатаясь, сделал несколько кругов и наконец нашел туалет в конце коридора.
Из крана потекла ледяная вода. Линь Чжиюй плеснул водой в лицо, и от этого стимула головокружительный жар наконец немного спал.
Опираясь на раковину, он мутным взглядом смотрел на себя в зеркало. Вода стекала по щекам, скользила по линии нижней челюсти и опасно покачивалась на подбородке.
Его состояние всё ещё было немного ненормальным.
Мозг словно превратился в кашу, голова шла кругом, а веки, казалось, отяжелели на тысячу цзиней, безостановочно опускаясь вниз.
Он знал свой предел, и, хотя только что в него влили немало, он всё понимал и не должен был настолько хотеть спать.
Пока он так думал, позади раздался щелчок закрывающейся двери, и в размытом поле зрения появилась знакомая фигура. Линь Чжиюй заторможенно повернулся боком, собираясь выйти, но не ожидал, что, когда будет проходить мимо этого человека, его внезапно схватят за запястье.
Твою мать!
Линь Чжиюй вздрогнул и немедленно попытался сопротивляться, но кто бы мог подумать, что этот человек прямо потянет его за руку, навалится сверху, прижмет всем телом к раковине и крепко обнимет.
- Неудивительно, что ты так разозлил Вэнь Лу, ты и правда очень хорош.
От резкого запаха мускуса Линь Чжиюйя слегка затошнило, дыхание Цзинь Цюшаня обдавало его шею, и от отвращения по всему телу побежали мурашки.
- С кем ты сейчас? Бросай его, как насчет того, чтобы быть со мной? Я гарантирую, что смогу сделать тебя невероятно популярным.
Видя, что рука Цзинь Цюшаня уже добралась до его поясницы, а губы приготовились впиться ему в шею, Линь Чжиюй схватил керамическое украшение с раковины и прямо ударил им его по голове.
- Блядь! - вскрикнул от боли Цзинь Цюшань и, схватившись за голову, тут же отступил на несколько шагов.
Однако Линь Чжиюй не собирался его отпускать. Швырнув керамическое украшение ему в лицо, он воспользовался моментом, когда Цзинь Цюшань уклонялся в сторону, поднял ногу и одним ударом повалил его на землю.
- Это я хочу тебя выебать! - Если бы он был в трезвом состоянии, он, вероятно, не смог бы сказать такие грубые слова. - Уебок, у которого голова привязана к , желаю тебе импотенции на всю жизнь!
Сказав это, он добавил еще один пинок, затем схватил флакон духов с раковины и без малейшего промедления бросился наружу.
Вэнь Лу, который в это время крался за дверью, не ожидал, что дверь туалета внезапно распахнется. Он в ужасе застыл на месте, пока не услышал, как Цзинь Цюшань крикнул:
- Останови его, не дай ему уйти.
Вэнь Лу тут же пришел в себя, поднял руку, чтобы схватить Линь Чжиюйя, но не ожидал, что тот взмахнет рукой наотмашь и прямо влепит ему пощечину.
Вслед за этим он прямо сжал флакон духов и ударил им по его раненой руке.
Вэнь Лу громко закричал от боли, а Линь Чжиюй пнул его ногой, отбросив в сторону, наугад быстро выбрал направление и в полубреду побежал туда.
В бокал, который ему передал Цзинь Цюшань, скорее всего, подмешали наркотик. Его ноги уже так ослабли и онемели, что он почти их не чувствовал.
Сознание капля за каплей проваливалось вниз, прямой коридор перед глазами кружился. Линь Чжиюй не знал, как долго он бежал и куда прибежал, его ноги подкосились, и он упал на колени.
Он щипал кожу на своих бедрах, заставляя себя прийти в чувство, но ничего не мог поделать.
Сквозь затуманенное сознание ему показалось, что кто-то схватил его за руку, собираясь поддержать. Линь Чжиюй содрогнулся всем телом и изо всех сил отшвырнул его руку:
- Пошел вон, не трогай меня!
Начищенные до блеска кожаные туфли остановились в его опущенном поле зрения, сила, тянувшая его за руку, исчезла, и перед глазами появилась пара рук с четко очерченными суставами, от которых исходил знакомый ему чистый аромат мыла.
- Линь Чжиюй, сейчас это я.