Глава 20.
Под цветущими горными цветами они пили друг с другом - чаша за чашей, без конца.
Хорошее настроение от воссоединения было полностью исчерпано внезапным предложением Се Юньцэ. После нескольких чаш выдержанного вина Вэй Чжэн и остальные уже были одурманены хмелем.
Чжоу Чжунсин лежал на каменном столе, раскинувшись в форме иероглифа "-" *(«один» - в виде прямой линии), его щеки слегка покраснели, а глаза были крепко закрыты. Янь Линьсюэ опирался на свои аптекарские весы, поглаживая в руке не то пилюлю, не то яд гу, который он привез с Южных Границ.
Вэй Чжэн и вовсе развязно повалился на камень, его волосы растрепались, полы одежды на груди слегка распахнулись. Мягкие пальцы не могли удержать кувшин с вином, напиток лился из покосившегося горлышка, лунный свет струился по нему слоем кристального блеска, а затем по извилистой дорожке стекал в пруд.
Лишь один Се Юньцэ все еще оставался трезвым.
Вероятно, это было потому, что он всегда мог выпить тысячу чаш и не опьянеть, или же из-за того, что сегодня у него что-то было на уме. Если не считать красного облака румянца, ползущего по шее, его взгляд был таким же ясным, как и обычно.
Он лениво подошел к камню, на котором распластался Вэй Чжэн, сел рядом, достал из-за пазухи наполовину вырезанный кусок самшита, а из рукава вытряхнул нож для резьбы длиной в пол-ладони.
*(Самшит - вечнозелёное дерево/ кустарник с очень плотной, твёрдой и тяжёлой древесиной)
Большой палец уперся между рукояткой ножа и деревом, рука, сжимающая нож, легко толкнула его, и срезалась тонкая древесная стружка.
Юнь Ци, лежащая на стуле, казалось, спала не слишком удобно. Бормоча, она открыла глаза и полуприщуренным взглядом остановилась на Се Юньцэ.
- Что это ты делаешь? - невнятно спросила она.
Се Юньцэ неторопливо поднял веки, посмотрел на нее, растянул уголки губ в улыбке и тоном, которым дразнят детей, сказал:
- Вырезаю маленькую фигурку для Чжойюя.
Услышав одно раздражающее имя, Юнь Ци с отвращением нахмурилась и произнесла:
- Се Юньцэ, те, кто не знают, еще решат, что он твой сын.
Се Юньцэ тихо усмехнулся и ответил:
- Такова традиция нашей семьи Се. Во время церемонии совершеннолетия отец или старший брат должны лично вырезать и подарить маленькую статуэтку, чтобы уберечь от бед и отогнать злых духов. Я тут на днях тщательно подсчитал, Чжоюй уже почти достиг нужного возраста.
Подушечки его пальцев поглаживали тонкую текстуру самшита, древесные стружки падали одна за другой, мягко рассыпаясь у его ног, словно беззвучные вздохи.
Юнь Ци дважды хмыкнула и сказала:
- С его-то видом, когда еще молоко на губах не обсохло, я считаю, что еще слишком рано.
Пальцы Се Юньцэ внезапно замерли, после минутного забытья он продолжил резьбу, но с большей силой, чем раньше, словно изо всех сил пытаясь подавить внутренние эмоции.
Внезапно он остановил движение рук, отодвинул фигурку подальше и тихо уставился на незаконченную работу, на его лице появилось одновременно мягкое и меланхоличное выражение:
- ...Это я боюсь, что не успею подарить ему...
Путь, по которому он шел, был обречен на опасности. Впереди в Павильоне Тяньцзи его ждало неизвестное будущее, и он не знал, когда сможет вернуться в Академию и встретиться с Се Чжоюйем.
Юнь Ци тоже услышала скрытый смысл в его словах. Выражение ее лица застыло, а затем она поспешно добавила:
- Зачем думать о столь многом, Павильон Тяньцзи - моя территория, несмотря ни на что, я защищу тебя от всех бед.
Говоря это, она задрала голову и посмотрела прямо на него, на уголках ее губ появилась легкая улыбка:
- Ты думаешь, только ты один боишься? Жизнь твоей тетушки *(уважительно-ироничное обращение к себе) очень ценна, я никак не могу сгинуть вместе с тобой в запретной зоне.
Услышав это, Се Юньцэ стер уныние с лица, изогнул глаза в улыбке и, сложив руки в поклоне, сказал Юнь Ци:
- Тогда я буду полностью полагаться на защиту Посланницы Тяньцзи Юнь Ци.
- Хватит льстить мне. - Юнь Ци отвернулась, но была весьма довольна комплиментом Се Юньцэ. Она поджала губы, некоторое время ведя себя надменно, а затем продолжила: - Твой нынешний вид напоминает мне о том времени, когда мы только познакомились. Однажды ты вдруг сказал, что в семье появился младший брат, и в спешке прибежал к нам за советом, спрашивая, что бы лучше ему подарить.
Движения рук Се Юньцэ не прекращались, но его опустевшие мысли последовали за Юнь Ци, вспоминая сцену тех лет:
- Вэй Чжэн велел мне подарить персиковый деревянный меч, сказав, что воспитание мечника нужно начинать с детства. Линьсюэ за ночь сделал для меня ароматический мешочек, внутри которого были сплошь редкие и диковинные травы из аптекарского огорода семьи Янь. Чжоу Чжунсин... ха, он притащил все свои безделушки с самого дна сундука *(самое ценное), а еще ты...
- А я подарила ему замок долголетия. - сказала Юнь Ци. - В итоге теперь, каждый раз, когда я вижу этого несносного мальчишку, я безмерно жалею об этом.
Се Юньцэ не удержался и тихо рассмеялся.
- Се Юньцэ, в нашем Павильоне Тяньцзи, прежде чем старейшины передадут свои знания, они всегда говорят ученикам одну фразу. - Юнь Ци сделала паузу и медленно произнесла: - Если однажды ты увидишь свою судьбу, не стоит тревожиться, не стоит бояться, прими ее со спокойствием.
- Я понимаю. - тихо сказал Се Юньцэ.
......
За пределами объектива камеры шум съемочной площадки постепенно возвращал в реальность.
- Я всегда считала, что нежных персонажей играть труднее всего. - сценаристка Е Наньи не отрываясь смотрела на экран монитора и тихо произнесла: - Потому что нежность сама по себе очень редкое качество, чуть больше - и получится слащавость, чуть меньше - и персонаж будет заурядным, сливающимся с толпой.
- Он отлично это передал. - сказал за нее Чжао Цзиньюй. - Особенно когда смотрел на деревянную фигурку.
Е Наньи с улыбкой произнесла:
- Мне кажется, он оживил Се Юньцэ, вышедшего из-под моего пера. Цзиньюй, ты понимаешь это чувство?
Будь то по-прежнему мягкое спокойствие на лице, когда в глазах выплескивалось намерение убить, или скрытая гордость и уверенность, когда он держал в руке длинный меч, или же когда он шел вместе с друзьями, выражение его лица было сдержанным, но в глазах сиял звездный свет, который невозможно было не заметить.
Се Юньцэ в ее воображении, казалось, должен был выглядеть именно так, как его представил Линь Чжиюй.
- Изначально я боялась, что эту роль плохо сыграют, поэтому просто вырезала многие сюжетные линии из книги, чтобы не вышло так, что хотели нарисовать тигра, а получилась собака *(неудачное подражание), но я не ожидала... - сказала Е Наньи. - Он идеально соответствует той фразе Станиславского: только исследуя внутренний дух персонажа и добавляя собственные эмоции актера, можно найти истинную суть актерской игры.
Чжао Цзиньюй бросил на нее взгляд, а затем поверх монитора посмотрел на Линь Чжиюйя, который поднимался с земли при поддержке ассистента. Тот осторожно придерживал поясницу, что-то бормоча себе под нос, а на его лице читалась досада и легкость одновременно, словно он уже вырвался из подавленного эмоционального состояния Се Юньцэ.
- Нет, мне кажется, во время игры он вообще не думал о столь многом. - равнодушно сказал Чжао Цзиньюй.
Е Наньи опешила и только собиралась открыть рот, как Линь Чжиюй промчался мимо словно порыв ветра, а скорость его речи была еще быстрее, чем его шаги:
- Режиссер Чжао, на сегодня мои сцены ведь закончены? Не нужно ничего переснимать или опять подкидывать мне новые страницы сценария?
Чжао Цзиньюй кивнул и сказал:
- Нет. Это тоже была последняя сцена на сегодня. Мы тоже планируем сворачивать работу.
- Отлично, тогда я пошел с работы! - сказал Линь Чжиюй. - Насчет дополнительных сцен договаривайтесь с моей компанией, только ни в коем случае не ошибитесь в расчетах гонорара.
С этими словами Чжао Цзиньюй и Е Наньи беспомощно наблюдали, как он, опираясь на Чэнь Чэня, хромая, убежал прочь. Его движения были настолько проворными, что в нем совершенно нельзя было распознать пациента с травмой поясницы.
Чжао Цзиньюй: ......
Е Наньи: ......
- Он...
Чжао Цзиньюй повернул голову, встретился с недоумевающим взглядом Е Наньи и неторопливо сказал:
- И что ты теперь думаешь?
Е Наньи задумалась на мгновение и с сомнением произнесла:
- ...Конец рабочего дня - это главная производственная сила?
Чжао Цзиньюй: ......
- Но актер на роль Шэнь Сюмина ведь еще не найден? - спросила Е Наньи.
Чжао Цзиньюй ответил:
- Среди актеров, которые сейчас могут прийти на выручку, актерское мастерство подавляющего большинства не вытянет сюжетную линию города Юньчжун. Хотя... хотя актерская игра Вэнь Лу тоже была так себе, но он все же был человеком, которого протолкнули инвесторы, и тогда отказать было невозможно. Но теперь, когда есть возможность выбирать, всегда хочется выбрать кого-то получше.
Е Наньи согласно кивнула:
- Шэнь Сюмину в этой жизни не сбежать от тени Се Юньцэ. Он думал, что после смерти Се Юньцэ сможет получить освобождение, но разве может свет светлячка соперничать в сиянии с луной. Он постоянно гнался, постоянно подражал, но так и не смог зажить как Се Юньцэ, а вместо этого еще и забыл себя изначального. - пробормотала Е Наньи, и вдруг ее озарило, она сказала: - Раз уж ему все равно нужно подражать Се Юньцэ, почему бы прямо не позволить...
Она резко придвинулась к уху Чжао Цзиньюйя и полностью выложила все свои тайные мысли.
- Но не будет ли цена Линь Чжиюйя намного выше, чем у Вэнь Лу, бюджет съемочной группы...
Чжао Цзиньюй посмотрел на нее взглядом, полным заботы о дурочке, и сказал:
- Цена Линь Чжиюйя не дотягивает и до половины стоимости этого недоразумения.
Зрачки Е Наньи затряслись от шока:
- А?
......
Дешевый и качественный Линь Чжиюй стремительно сел в машину, плюхнулся на спинку сиденья и совершенно перестал двигаться.
- Я же говорил, что сверхурочная работа высасывает из человека всю жизненную энергию. - бормотал он, попутно доставая телефон.
В WeChat выскочили новые сообщения из группового чата, в который Шэнь Чэнъи добавил его перед съемками последней сцены. Название группы было крайне пошлым: "Академия Тайсюй F5".
Но судя по количеству людей в группе, он, должно быть, был добавлен туда самым последним.
Линь Чжиюйя это совершенно не волновало. После работы ему не терпелось оказаться как можно дальше от коллег, но Сюй Сяо словно был околдован его чаем с молоком, он резко сменил свое прежнее отчужденное отношение и даже хотел договориться с ним вместе повторять реплики вечером.
Заучивать реплики одному дома уже было похоже на возвращение в кошмар выпускного класса, а сверхурочно работать вместе с коллегами - это абсолютно невозможно.
Сюй тот самый Сяо:
[Брат Линь, как ты в мгновение ока исчез, я еще хотел спросить, не пойдешь ли ты вечером поесть вместе [Громко плачет][Громко плачет][Громко плачет]]
Шэнь Чэнъи:
[Ладно, прибери свой никчемный вид, мы несколько человек составим тебе компанию за едой, а ты еще и недоволен?]
Чэнь Чэнь мельком взглянул в зеркало заднего вида и спросил:
- Брат Линь, правда не пойдешь? Если поесть и потом поехать, вроде бы еще можно успеть...
Линь Чжиюй откинулся на спинку сиденья и лениво произнес:
- Нет уж, Се Юньцэ устал, а Линь Чжиюйю нужно лечить поясницу.
Сюй тот самый Сяо:
[Разве я не хотел с помощью этого обеда вернуть хорошее отношение брата Линя, брат Линь, ты злишься из-за той истории в гримерке, можешь дать мне одну минуту на объяснение qwq]
Янь Жохань:
[Я тоже хочу одну минуту на объяснение.]
Линь Чжиюй почувствовал легкую безысходность.
[Я не злюсь. [Хлопает по собачьей голове]]
Бумажная Рыба:
[Менеджер зовет меня обратно примерить одежду, говорит, через несколько дней приглашают на модный ужин. В следующий раз.]
Шэнь Чэнъи:
[Ужин в честь десятилетия Aurora? Помнится, они еще в прошлом месяце разослали приглашения, ты сейчас успеешь взять одежду напрокат?]
Линь Чжиюй сжал телефон и сквозь стиснутые зубы ответил:
[Не знаю, как судьба распорядится.]
Перед ужином было мероприятие с красной дорожкой, и в этом году еще утвердили особую тему. Сюй Дундун внезапно отправил сообщение Чэнь Чэню, пока он снимался, застав Линь Чжиюйя врасплох.
Впрочем, раз уж сообщили так поздно, организаторы, вероятно, не особо его ценят, можно просто одолжить обычный классический костюм и пройтись, всё равно на красных дорожках мужчины-звезды шоу-бизнеса всегда выглядят одинаково.
Главное, чтобы лицо было красивым.
Если бы Чэнь Чэнь не настоял на том, чтобы потащить его обратно, Линь Чжиюй действительно хотел бы сразу после работы вернуться в отель и лежать плашмя.
Однако когда они прибыли в студию, о которой говорил Сюй Дундун, оказалось, что вся одежда уже сдана в аренду.
- Ничего не поделать, учитель Линь, вы опоздали на шаг, - мягко сказал дизайнер. - Может быть... вы спросите у кого-нибудь еще?
- Какого черта они с нами играют?
Когда Линь Чжиюй вытащил Чэнь Чэня из студии, неопытный студент колледжа не выдержал и выругался.