Глава 21.
Линь Чжиюй затолкал Чэнь Чэня на водительское сиденье, а сам обошел машину и сел на пассажирское.
Чэнь Чэнь уже достал телефон и начал устраивать Сюй Дундуну смертельный непрерывный вызов *(отчаянные и непрерывные звонки), но по какой-то неизвестной причине исходящий звонок так и не соединялся.
Линь Чжиюй беспомощно смотрел, как тот набирает номер снова и снова, и наконец протянул руку, чтобы закрыть его экран:
- Забудь, это всего лишь одежда, в крайнем случае найду какой-нибудь костюм и надену, кто там будет присматриваться, пришиты пуговицы вручную или нет?
Чэнь Чэнь, очевидно, не хотел так просто сдаваться:
- Брат Линь, хотя наш статус еще не достиг уровня, когда соревнуются в боевых доспехах *(состязаться в нарядах), но на красной дорожке за нами будут следить столько длинных ружей и коротких пушек *(объективы фото- и видеокамер). Если какой-нибудь любопытный журналист заметит, завтра в горячих поисках снова напишут что-то вроде «провальный актер-неудачник в дешевке на красной дорожке».
- И что тогда делать? - Линь Чжиюй вздохнул. - Или мне пойти в бой с голым торсом *(действовать напрямую) и устроить перформанс, а если спросят о вдохновении для образа, я с глубокомысленным видом скажу: «Потому что я родился голым»?
Чэнь Чэнь не понял шутки, а наоборот, обрадовался:
- ...Отличная идея! Как раз соответствует теме красной дорожки!
Тема красной дорожки к десятилетию Aurora была «Я». Очень абстрактно, можно было как небесный скакун, летящий по небу *(свободный, ничем не стесненный полет фантазии), рассуждать о горах, реках, озерах, морях, птицах и рыбах - все это могло быть внутренним миром «Я», отражением души «Я», а можно было и весьма консервативно пойти по стандартному пути, потому что «Я» тоже бывает обычным.
Что касается плана, который так небрежно выдумал Линь Чжиюй, с определенной точки зрения, это тоже было возможно.
Но красная дорожка, в конце концов, это место, где артисты соревнуются в необычности и меряются красотой.
- Чего тут отличного! - Линь Чжиюй взъерошил ему волосы, хотя в душе уже все просчитал. Он откинулся назад, потянул ремень безопасности и пристегнулся: - Сначала отвези меня обратно, уже так поздно.
- А одежда...
- В худшем случае я пойду и одолжу что-нибудь в шкафу у господина Му, в любом случае, даже самое дешевое... вряд ли заставит меня потерять лицо.
Хотя он так и сказал, Линь Чжиюй не собирался на самом деле рыться в шкафу Му Суйя. У них с ним была слишком большая разница в телосложении, а с такой одеждой, как костюм, малейшее отклонение в размере могло сделать разницу в ауре в сто восемь тысяч ли.
Во время защиты диплома в том году он одолжил костюм у соседа по комнате, и в нем выглядел точь-в-точь как корпоративный скот *(измученный офисный работник), уставший после работы, который украл одежду родителей и собирался идти продавать страховки, из-за чего толпа вокруг долго смеялась над ним.
Однако, когда он вернулся домой, он не нашел и следа Му Суйя, а на следующее утро у него снова были рабочие дела, поэтому вопрос с одалживанием одежды пришлось временно отложить.
Со стороны Сюй Дундуна наконец пришел ответ. Под непрерывным приставанием Чэнь Чэня он неохотно помог ему связаться еще с несколькими брендами, однако ни один из них не захотел одолжить ему одежду.
- Чжиюй, я сделал все, что мог, остается винить только то, что ты раньше действовал слишком безрассудно, а брендам тоже нужно учитывать имидж в общественном мнении, - медленно произнес Сюй Дундун. - Главный редактор Gaze готов одолжить одежду, но это все прошлогодние коллекции, к тому же это остатки того, что выбирал Цзян Юйбай. Я полагаю, ты не захочешь это надевать, но если другого выхода нет, то придется. Иначе нам останется только отказаться от этой возможности.
Чэнь Чэнь, выслушавший весь разговор, стоя рядом с Линь Чжиюйем, наконец понял, откуда взялось такое странное отношение собеседника к менеджеру Сюй Дундуну.
- Нет, брат Линь, что он имеет в виду? - недовольно пожаловался Чэнь Чэнь. - Он считает, что тебя недостаточно сильно ругают в интернете? Я могу представить, как эти хейтеры будут насмехаться, если в тот день ты выйдешь на красную дорожку в одежде, которую отбраковал Цзян Юйбай. Ладно бы он не помог тебе придумать решение, но почему он еще и уговаривает тебя сдаться?
Линь Чжиюй же к этому привык.
Он немного успокоил Чэнь Чэня, отправил сообщение Чжоу Мину, а затем спокойно доснял оставшиеся на сегодня сцены.
Как только Чжао Цзиньюй крикнул «Снято», Чэнь Чэнь в спешке подбежал к нему и, запыхавшись, сказал:
- Брат Линь, тебе только что кто-то звонил, я ответил за тебя. Он сказал, что завтра утром прикажет водителю приехать и забрать тебя на примерку одежды, велел тебе ждать внизу у отеля точно в назначенное время.
Линь Чжиюй взял телефон и отправил Чжоу Мину одно сообщение:
[Спасибо, помощник Чжоу.]
- Брат Линь, к кому ты обратился, чтобы одолжить одежду? Это надежно? Голос в телефоне был немного знаком... только тон был не очень хорошим, я сначала даже подумал, что это коллекторы ошиблись номером.
Линь Чжиюй недоуменно посмотрел на него и сказал:
- Да нет, помощник Чжоу всегда говорит весьма приветливо и дружелюбно.
Чэнь Чэнь:
- ? Брат Линь, может, у тебя какие-то неправильные представления о твоем друге? Из этих четырех иероглифов ни один с ним не связан.
Линь Чжиюй был сбит с толку его словами. Если бы он не подтвердил время на завтрашнее утро у Чжоу Мина несколько раз, он бы решил, что это дымовая шашка, которую прислал ему кто-то из конкурентов, только и ждущий, чтобы посмеяться над ним на красной дорожке.
Сюй Дундун не скрывал шумиху с одалживанием одежды, и несколько человек в группе [Академия Тайсюй F5] в той или иной степени услышали об этой ситуации от своих менеджеров. На следующее утро, когда Линь Чжиюй проснулся, он увидел сообщения от Шэнь Чэнъи и Се Цзинъяо с вопросом, не нужна ли ему помощь.
Линь Чжиюй поблагодарил их и отказался.
Цзян Юйбай, вероятно, зная о том, что Сюй Дундун пытался одолжить одежду, которую он уже примерял, и боясь, что лишние слова ткнут в легочную трубку *(задеть за живое) Линь Чжиюйя, лишь намекнул в личном чате:
[Господин Му знает много брендов.]
Линь Чжиюй, конечно же, знал это.
То, что он связался с Чжоу Мином, определенно не могло укрыться от Му Суйя, и одалживать одежду он тоже наверняка собирался от имени Му Суйя.
Просто он думал, что Му Суй, максимум, как император, напишет «Ознакомлен» на поданном ему докладе, а затем полностью передаст дело на попечение подчиненных.
Поэтому, увидев в студии Му Суйя, неторопливо пьющего кофе, Линь Чжиюй не на шутку испугался.
Даже примерив одежду и стоя перед зеркалом, он не удержался и пробормотал:
- Сегодня господин Му привел меня на шопинг в Metersbonwe, мы выбрали много одежды и обуви, и стоя перед зеркалом, я даже не могу поверить...
Сотрудник подошел, чтобы помочь ему поправить широкие брюки-кюлоты, и Линь Чжиюй сразу же замолчал.
Текстура нарядов от-кутюр и той одежды, которую он видел раньше, отличались как небо и земля. Взгляд Линь Чжиюйя скользнул по белому укороченному костюму на верхней части тела: на манжетах и воротнике пряталась переливающаяся вышивка. Весь комплект казался сшитым специально для него, крой идеально подчеркивал его фигуру.
Линь Чжиюй все же не сдержался и договорил вторую половину фразы:
- Я даже не могу поверить, кто этот человек внутри.
Услышав это, дизайнер самодовольно улыбнулся:
- Конечно, ведь это моя работа, охраняющая гору *(главный шедевр/ лучшая работа). Если учитель Линь выйдет в этом, эффект безусловно взорвет весь зал.
Пока он говорил, инвалидное кресло легко подкатилось к Линь Чжиюйю со спины, и изучающий взгляд Му Суйя скользнул по всему его телу снизу вверх.
Плечи у Линь Чжиюйя были неширокими, но это компенсировалось маленькой головой и хорошими пропорциями. Укороченный пиджак с подплечниками и цветочные украшения на плечах идеально скрывали его недостатки, а в сочетании с широкими брюками-кюлотами визуально делали его и без того тонкую талию еще тоньше, а ноги казались еще длиннее и прямее.
Подкладка в коротком пиджаке была очень тонкой, воротник доходил почти до груди, поэтому дизайнер специально надел на него простую цепочку для украшения.
- Что скажете, господин Му? - дизайнер, увидев, что Му Суй задумчиво смотрит, решил, что он не совсем доволен, и осторожно спросил.
Линь Чжиюй инстинктивно выпрямил спину, с некоторой надеждой ожидая ответа Му Суйя, но под пристальным взглядом этих глубоких глаз ему стало необъяснимо жарко, словно с него вмиг сорвали всю маскировку.
Он неловко опустил голову и уже собирался сменить тему, как вдруг Му Суй заговорил:
- Подойди.
Его тон не терпел возражений. Сотрудники тут же почтительно отошли в сторону, а Линь Чжиюй, поджав губы, словно кот, которого позвал хозяин, в два прыжка подскочил к нему.
Му Суй приподнял подбородок, показывая ему присесть. Линь Чжиюй секунду колебался, но все же покорно опустился на колени рядом с ним.
- Что такое? - как только он спросил, прохладные подушечки пальцев слегка сжали мочку его уха.
Он рефлекторно втянул шею, как от удара током, но потом, испугавшись, что неправильно понял Му Суйя, поднял руку и мягко прижал запястье собеседника, в его голосе слышалась растерянность:
- Господин Му?
Му Суй наклонил голову, оказавшись совсем близко. Кончиками пальцев он потер маленькое отверстие в мочке уха Линь Чжиюйя и спокойно спросил:
- Проколоты уши?
Линь Чжиюй кивнул. У первоначального владельца тела в прошлом было немало всяких украшений.
- Мгм, - Му Суй убрал руку и небрежно бросил дизайнеру: - Здесь чего-то не хватает.
Дизайнер тут же все понял, выбрал с витрины комплект асимметричных сережек с демантоидами и поспешно принес.
*(Демантоид - редкая и очень ценная разновидность граната зелёного цвета. Название происходит от нем. Diamant («алмаз»), потому что демантоид обладает очень сильным блеском и игрой света, напоминающей бриллиант)
Линь Чжиюй слишком долго не носил украшения в ушах, и плоть вокруг уже немного стянулась. Когда холодный серебряный штифт серьги вонзился в отверстие, сразу же распространилась легкая колющая боль. Линь Чжиюй инстинктивно прищурился и хотел отстраниться, но предплечье Му Суйя удержало его на месте.
- Не двигайся, - голос Му Суйя был низким, а в интонации сквозила легкая небрежность. Другой рукой он обхватил подбородок Линь Чжиюйя, ладонь была прохладной, жесткой, но в ней не было раздражающего давления.
- Мне так неудобно. - Му Суй придвинулся еще ближе, его теплое дыхание коснулось ушной раковины Линь Чжиюйя.
Сегодня он сменил парфюм, это больше не был агрессивный табак с кожей, а скорее горьковатый и чистый холодный аромат мыла, от которого у Линь Чжиюйя почему-то закружилась голова.
Он поднял голову, вытянувшись в струнку, и долго не мог вымолвить ни слова.
Когда серьгу надели на одно ухо, Линь Чжиюй, увидев, что Му Суй потянулся за второй, поспешно сказал:
- Я могу сам...
Едва прозвучали эти слова, как серьга с другой стороны уже надежно вошла в прокол уха.
На этот раз Му Суй убирал руку необычайно медленно. Кончики пальцев словно непреднамеренно скользнули по кисточке на серьге, слегка задели ее, и, казалось, так же случайно коснулись кончика его уха и щеки. Это легкое прикосновение походило на мягкое перышко, вызывая покалывание, которое прошло от кончика уха до самой шеи, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.
Линь Чжиюй затаил дыхание, рефлекторно отодвинулся, но взгляд собеседника незаметно "притянул" его обратно.
На пустом месте возникла толика досады, как будто с ним заигрывали.
- Готово, иди делай укладку. - Му Суй поднял голову и, как ни в чем не бывало, откинулся на спинку инвалидной коляски, бросив эту фразу равнодушным тоном.
Линь Чжиюй потер зудящую мочку уха: ему казалось, что тепло Му Суйя все еще осталось на коже, и чем больше он думал об этом, тем сложнее было отмахнуться от этих мыслей.
Если бы не концовка оригинальной книги, Линь Чжиюй посчитал бы, что Му Суй - очень хороший человек: хотя внешне он холоден, на самом деле с ним на удивление легко поладить. В конце концов, не так много начальников, которые мало говорят и быстро платят, а начальников, способных моментально решить его проблемы в трудную минуту, и того меньше. Но как только Линь Чжиюй вспоминал о том, что должно было произойти на поздних этапах, ему казалось, будто его самого разрывает на две части.
Одна половина кричала ему не иметь ни малейшего отношения к этой троице, перетерпеть один год и поскорее сбежать, а другая половина убеждала, что сюжет оригинала уже и так разрушен: раз уж ты, Линь Чжиюй, начал добросовестно сниматься и выходить на красную дорожку, то что еще невозможно изменить?
Его сумбурные мысли продолжались вплоть до выхода из студии; он даже не заметил, как сел в машину Му Суйя.
Когда Линь Чжиюй пришел в себя, Му Суй уже сидел рядом с ним.
По пути к месту проведения красной дорожки Линь Чжиюй прислонился к окну машины, бессознательно поглаживая пальцами кисточку серьги. Когда тонкая цепочка скользила по подушечкам пальцев, эта легкая прохлада заставляла его мысли вновь возвращаться к действиям Му Суйя в студии.
Му Суй, сидевший через несколько сидений, казалось, закрыл глаза, чтобы отдохнуть, но Линь Чжиюйю все время чудилось, что взгляд собеседника падает на него. Он не осмеливался повернуть голову, чтобы посмотреть, но в то же время не мог удержаться от того, чтобы не подглядывать.
К счастью, Му Суй, похоже, не заметил его странного состояния: высадив его перед красной дорожкой, он просто велел водителю ехать к главному месту проведения банкета.
Только в этот момент Линь Чжиюй узнал, что Му Суй, оказывается, тоже числится в списке приглашенных на банкет гостей.
Линь Чжиюй прибыл за кулисы, расписался и прислонился к фоновому щиту в стороне, ожидая распоряжений. Артисты, участвующие в красной дорожке, были красивы и привлекательны, а от разнообразия нарядов просто разбегались глаза.
Вдруг телефон завибрировал, на экране высветилось несколько сообщений:
Помощник Чжоу:
[Господин Му просил меня передать вам от его имени, чтобы вы не нервничали.]
Помощник Чжоу:
[Господин Му также сказал, что от волнения небожителем все равно не станешь.]
У Линь Чжиюйя невольно дернулся уголок глаза, затем он выдохнул, а его сердцебиение внезапно сильно участилось.