Я буду ждать. Всегда
Прошло три месяца.
Три месяца операций, отчётов, переездов с базы на базу. Агентство бросало меня в самые горячие точки — северный прорыв, восточное гнездо, зачистка тоннелей под Старым городом. Я работала без выходных. Без сна. Без мыслей.
Вернее, я пыталась без мыслей. Но они всё равно приходили. По ночам. В тишине между выстрелами. В те редкие минуты, когда я позволяла себе закрыть глаза.
«Звёздочка».
Я запретила себе вспоминать его лицо. Его голос. То, как он смотрел на меня. Я удалила сообщение — то самое, на открытом канале. Я выбросила распечатку. Но слова впечатались в память.
«Я буду ждать. Всегда».
Прошло три месяца. Он наверняка перестал.
—
База «Омикрон» была самой северной точкой нашего сектора. Маленькая, хорошо укреплённая, затерянная в горах. Меня прислали сюда после операции в тоннелях — сказали, нужен отдых. Я не спорила. Усталость накопилась такая, что руки дрожали, когда я держала винтовку. Это было плохо. Для снайпера дрожащие руки — смертный приговор.
Командир базы, сухой подтянутый мужчина по фамилии Кросс, встретил меня без энтузиазма.
— Агент Дельта. Наслышан. Легенда.
— Я не легенда. Я снайпер.
— Одно другому не мешает. Располагайтесь. У нас тихо. Последний прорыв был полгода назад. Скучно вам будет.
Скучно мне не было. Я нашла себе занятия: чистила оружие, помогала с тренировками новобранцев, изучала карты местности. Всё, чтобы не сидеть без дела. Безделье включало мысли. Мысли — боль.
На пятый день моего пребывания на базе пришёл отчёт из штаба. Я просматривала сводки по привычке — всегда хотела знать, что происходит в других секторах. И наткнулась на знакомое название.
—
Ночью я не спала. Сидела у окна, смотрела на горы, на звёзды. Думала о том, как там, на юге. Теплее, наверное. Лес другой. И звёзды — те же. Он смотрит на них? Вспоминает ли?
«Перестань», — приказала я себе.
Не помогло.
Я достала из внутреннего кармана куртки сложенный листок. Тот самый. Который я якобы выбросила. Бумага истрепалась на сгибах, чернила выцвели, но слова ещё можно было разобрать.
«Я буду ждать. Всегда. Б.»
Почему я его не выбросила? Почему таскаю с собой через все бои, все переезды? Я не знала. Или знала, но не хотела признаваться.
За дверью послышались шаги. Я быстро спрятала листок. Вошла связистка базы — молодая девушка, которую все звали просто Птичка.
— Агент Дельта, вам сообщение.
— От кого?
— Закрытый канал. Код «Эпсилон».
Код «Эпсилон» означал личное. Не экстренное, не служебное. Личное.
Я взяла распечатку. Руки не дрожали. Почти.
«Каллиста. Я знаю, что ты на „Омикроне". Не спрашивай откуда. Просто знай, что мы помним. Мы ждём. Возвращайся. Ч.»
Чейз. Он нашёл меня. Даже на секретной базе, даже под кодом «Дельта». Нашёл.
Я смотрела на строчки и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Что-то, похожее на надежду.
— Ответить? — спросила Птичка.
— Пока нет.
— Принято.
Она ушла. Я осталась одна. С запиской Чейза в одной руке. С запиской Блейна — в другой.
Три месяца. Я думала, что смогу забыть. Что работа выжжет всё. Что старые привычки — одиночество, холод, дисциплина — возьмут верх.
Не взяли.
—
На следующий день всё изменилось.
Сирена взвыла в пять утра. Опять они. Я вскочила с кровати раньше, чем проснулась окончательно — рефлексы, вбитые отцом и отточенные годами охоты. Схватила винтовку. Выбежала в коридор.
— Прорыв! — крикнул Кросс. — Северный периметр! Твари идут из ущелья!
— Сколько?
— Много. Очень много. Мы не ждали...
— Всегда ждите, — отрезала я. — Где резерв?
— Третий и четвёртый взводы на позициях. Но нам нужны снайперы.
— Я на вышку.
— Дельта, там слишком открыто!
— Я снайпер. Открыто — это моя работа.
Я взбежала на вышку, перепрыгивая через ступеньки. Ветер ударил в лицо — холодный, колючий. Внизу, в сером предрассветном тумане, двигались тени. Много теней.
Я припала к прицелу. Выдохнула. Поймала первую цель.
Выстрел.
Тварь упала.
Вторая. Третья. Четвёртая.
Внизу гремели автоматы — резерв вступил в бой. Крики, команды, взрывы. Я ничего не слышала. Только стук сердца. Только дыхание. Только цель в перекрестье.
Я работала как машина. Чётко. Быстро. Без промахов.
А потом увидела её.
Матка.
Огромная, бледная, с раздутым брюхом. Она лезла из ущелья, цепляясь конечностями за скалы. Вокруг неё суетились мелкие твари — защищали, прикрывали.
— Вижу матку, — сказала я в рацию. — В ущелье. Сектор четыре.
— Принято, — ответил Кросс. — У нас нет огневой мощи, чтобы её остановить.
— У меня есть.
— Ты с ума сошла? Одна не справишься.
— Справлюсь. Мне нужен корректировщик.
Пауза.
— У нас нет свободных.
— Тогда я сама. Кросс, если не остановить её сейчас, она родит через час. И тогда нам конец.
Ещё пауза.
— Действуй.
Я сменила позицию. Переместилась на край вышки, где обзор был лучше. Ветер выл, раскачивая конструкцию. Я не обращала внимания. Всё моё внимание было там — внизу, где матка карабкалась по скалам.
Первый выстрел — в голову. Она дёрнулась, но не остановилась. Второй — в сочленение конечности. Отвалилась одна лапа. Третий — в брюхо.
Патроны кончались.
Я перезарядила. Быстро. Руки работали сами.
Четвёртый выстрел. Пятый. Шестой.
Матка заревела. Зашаталась. Начала падать.
И в этот момент я почувствовала удар.
Не поняла сразу, что произошло. Просто бок обожгло болью. Я опустила глаза — по куртке расползалось тёмное пятно. Кровь.
Мелкая тварь забралась на вышку. Я не заметила. Слишком увлеклась маткой.
Тварь скалилась в двух шагах от меня — небольшая, но быстрая, с длинными когтями. Я выхватила пистолет. Выстрелила. Раз. Два. Тварь упала замертво.
Но боль уже разливалась по телу. Ноги подкосились. Я рухнула на колени.
— Дельта! — закричала рация голосом Кросса. — Дельта, ответь!
— Матка... готова... — выдавила я.
— Ты ранена! Держись! Мы идём!
Я попыталась встать. Не получилось. Вышка качалась под порывами ветра. Где-то внизу затихал бой.
Я легла на спину. Посмотрела в небо. Там, на востоке, разгорался рассвет. Звёзды гасли одна за другой.
«Вот и всё», — подумала я.
И в этот момент перед глазами всплыло его лицо. Блейн. Его улыбка. Его голос. «Звёздочка».
Я закрыла глаза. И провалилась в темноту.
—
Очнулась я в лазарете. Белый потолок. Капельница. Писк приборов.
Первая мысль: «Я жива».
Вторая: «Почему так больно?»
Третья: «Блейн».
Я попыталась повернуть голову. Получилось не сразу. Рядом с кроватью сидела женщина — седая, усталая, в белом халате.
— Очнулась, — сказала она. — Хорошо. Ты потеряла много крови. Но жить будешь.
— Сколько... дней?
— Трое суток. Ты была в отключке.
Трое суток. Я пролежала здесь трое суток, пока где-то там...
— Сообщения? — прохрипела я. — Мне были сообщения?
Женщина кивнула.
— Много. Связистка принесёт, когда окрепнешь.
— Сейчас.
— Агент Дельта...
— Сейчас. Пожалуйста.
Она вздохнула и вышла. Через пять минут в палату вошла Птичка. В руках — пачка распечаток.
— Вам правда лучше отдохнуть...
— Давай.
Она положила бумаги на кровать. Я взяла первую.
«Звёздочка, ответь. Пожалуйста. Ответь. Мы слышали о прорыве. Мы слышали о раненых. Ответь. Б.»
Дата — первый день.
Вторая.
«Каллиста, это Чейз. Я связался с „Омикроном". Мне сказали, ты в тяжёлом состоянии. Держись. Ты сильная. Ты справишься. Мы молимся за тебя. Все.»
Дата — второй день.
Третья.
«Звёздочка. Я не знаю, слышишь ли ты меня. Не знаю, дойдут ли эти сообщения. Но я должен сказать. Я люблю тебя. Я должен был сказать это раньше. Когда ты была рядом. Когда ты улыбалась. Когда мы считали звёзды. Я люблю тебя. Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, будь жива. Я буду ждать. Всегда. Б.»
Я читала и не замечала, как по щекам текут слёзы. Впервые за много лет я не сдерживала их. Не прятала. Просто позволяла течь.
— Ответить? — тихо спросила Птичка.
Я посмотрела на неё. Голос дрожал, но слова были твёрдыми:
—нет,не отвечай,не надо им это
Птичка опустила взгляд и вышла.
Я осталась одна. Смотрела в потолок. Сжимала в руке распечатку с его словами. И впервые за долгое время чувствовала не страх. Не боль. Не одиночество.
Я чувствовала, что хочу жить.