Часть 9
Джисон проснулся первым.
Свет сквозь шторы был серым — раннее утро, ещё даже не рассвело до конца. Он лежал неподвижно, чувствуя тепло чужого тела за спиной. Рука Минхо лежала на его талии тяжёлая и спокойная. Дыхание альфы было ровным — он ещё спал.
Воспоминания ночи вернулись не сразу.
А когда вернулись — Джисон закрыл глаза и выдохнул.
Он помнил всё. Губы. Прикосновения. Тихий голос у уха. Как Минхо держал его — крепко, но осторожно, как будто боялся сломать. Как он сам — впервые — позволил себе ничего не контролировать.
Он аккуратно высвободился из руки Минхо. Постоял секунду, глядя на спящего — растрёпанные волосы, ресницы, беззащитное лицо человека, который ночью был совсем другим.
Джисон пошёл в душ.
---
Вода была горячей. Джисон стоял под струями и смотрел на свои пальцы — они всё ещё помнили, как сжимали футболку Минхо, как вцеплялись в его плечи. На коже остались следы — лёгкие, розовые. Он провёл по ним пальцами. Не спрятал.
Выключил воду.
Завернулся в халат — короткий, едва до середины бедра — и вышел, вытирая волосы полотенцем.
---
Минхо стоял в коридоре.
Прислонившись к стене. Руки скрещены на груди. Волосы всё так же растрёпаны, глаза сонные, но во взгляде — уже то самое. То, что было ночью.
Джисон замер.
— Подглядываешь? — спросил тихо.
— Жду, — ответил Минхо. — У меня ванная занята была.
Он сделал шаг. Джисон не отступил.
— Ты мокрый, — сказал Минхо, глядя на капли на ключицах Джисона. Голос стал ниже.
— Я только из душа.
— Знаю.
Ещё шаг. Теперь слишком близко. Запах альфы ударил в голову — сонный, тёплый, без блокираторов, настоящий. Джисон почувствовал, как по позвоночнику прошло что-то тяжёлое и сладкое.
Минхо прижал его к стене.
Не грубо. Но так, что между их телами не осталось воздуха. Одна рука легла рядом с головой Джисона, вторая — на его бедро. Прямо поверх халата. Пальцы сжались — не больно, но собственнически.
— Ты ушёл, — сказал Минхо тихо. Почти обиженно.
— Ты спал.
— Не надо уходить.
Джисон не успел ответить.
Минхо поцеловал его — сразу глубоко, сразу жадно, как будто ночь не утолила, а только разожгла. Джисон выдохнул ему в рот и не стал прятать этот звук. Руки сами поднялись — пальцы запутались в волосах Минхо, халат сполз с одного плеча.
Минхо использовал это.
Он оторвался от губ Джисона только чтобы спуститься ниже — шея, ключица, то самое место, где халат уже не держался. Поцелуй, потом лёгкий укус. Джисон вцепился ему в плечи.
— Минхо…
— М-м-м?
— Кухня.
— Что кухня?
— Там кофе.
Минхо поднял голову. Посмотрел на него — глаза тёмные, зрачки расширены, дыхание сбитое.
— Кофе подождёт, — сказал он хрипло.
И поцеловал снова. Рука на бедре Джисона скользнула выше — под край халата, пальцы на горячую влажную кожу после душа. Джисона повело — он не смог сдержать тихий стон, прижался сильнее, сам, без мысли.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал Минхо ему в губы.
— Идиот, — выдохнул Джисон без злости.
Минхо усмехнулся. Подхватил его — руки под ягодицы — и Джисон обхватил его ногами, халат задрался почти полностью. Так они переместились на кухню.
---
Холодная столешница обожгла спину.
Джисон охнул — Минхо поставил его прямо на стол, раздвинул колени, встал между ними. Халат держался на одном плече и на последнем узле пояса. Минхо потянул за пояс — узел развязался. Халат распахнулся.
Джисон был совершенно голым под ним.
Он не прикрылся. Не отвернулся. Сидел на столе, смотрел на Минхо сверху вниз, и внутри не было ни страха, ни стыда. Только этот звон в крови. Только это ожидание.
— Красивый, — сказал Минхо тихо. Почти благоговейно.
Он наклонился — поцеловал живот Джисона, чуть выше пупка. Потом ниже. Потом ещё ниже. Руки гладили бёдра — широко, успокаивающе, но в глазах горело что-то другое.
Джисон откинул голову назад и закрыл глаза.
Минхо опустился перед ним. На колени. На пол холодной кухни.
Поцеловал внутреннюю сторону бедра. Медленно. Джисон выдохнул. Ещё один поцелуй — выше. Потом — прямо там, где ждали губы больше всего.
Джисон закусил губу. Не помогло.
Минхо работал ртом — медленно, глубоко, с таким терпеливым умением, от которого у Джисона темнело перед глазами. Рука альфы лежала на его бедре — не давала сдвинуться, держала на месте. Другая — на его пальцах, переплелась, сжала.
— Минхо, — выдохнул Джисон. Голос сломался.
Минхо только сильнее сжал его руку. Не остановился.
Язык. Губы. Глубина. Ритм — то быстрее, то совсем медленно, когда Джисон уже был на грани, а Минхо отстранялся на секунду, смотрел на него снизу вверх — влажный рот, тёмные глаза — и снова возвращался.
Джисон кончил с тихим, разбитым стоном — пальцы вцепились в волосы Минхо, тело выгнулось, в голове не осталось ничего, кроме белого шума и тепла.
---
Тишина.
Минхо поднялся. Вытер губы тыльной стороной ладони. Посмотрел на Джисона — тот сидел на столе, абсолютно разобранный, в распахнутом халате, с прикушенной губой и мокрыми ресницами.
— Завтрак, — сказал Минхо с лёгкой улыбкой.
Джисон рассмеялся — тихо, всё ещё тяжело дыша.
— Ты… ненормальный.
— Твой ненормальный, — поправил Минхо.
Он наклонился — поцеловал Джисона в лоб. Нежно. Потом в уголок губ — так же нежно. Контраст с тем, что было минуту назад, сбивал с ног.
— Люблю тебя, — сказал Минхо просто. Без пафоса. Как факт.
Джисон посмотрел на него. На этого человека — стоящего между его ног на чужой кухне, с растрёпанными волосами и счастливыми глазами, пахнущего утром и им, Джисоном.
— Я тоже, — сказал он.
И впервые эти слова не испугали его.
---
Они так и сидели — на столе и перед ним — пока утро не стало золотым.