Глава 51
Натянув на себя первые попавшиеся штаны, он подошел и легко поднял меня на руки, будто я весила не больше щенка.
— Майки! — в панике пискнула я, вцепившись в него пальцами. — Ты серьезно?
— Ага, — усмехнулся он. — Сейчас посажу тебя в ванну и приготовлю нам завтрак. Будет супер-круто.
Покачиваясь на его руках, пока Майки преодолевал очередную дверь, я с сомнением прищурилась:
— Слушай, а ты и готовка — это вообще законно?
— Пф, — фыркнул он с видом, будто сейчас вручит себе кулинарную премию. — Вообще-то в еде я огромный специалист!
Он хитро подмигнул, аккуратно усаживая меня внутрь пустой ванны.
— А ты со мной не идешь? — я игриво подняла на него глаза.
На секунду его взгляд блеснул огнем, но он тут же поджал губы и склонился, целуя меня в лоб:
— Позже, пирожок, чуточку позже...
Убедившись, что с остальным я справлюсь сама, он вышел, напевая что-то себе под нос.
Проводив взглядом закрывшуюся дверь, я вздохнула и, стянув с себя футболку, включила горячий кран.
Теплая вода ласково обняла меня со всех сторон. Прикрыв глаза и оставшись наедине со своими мыслями, я невольно вспомнила нашу первую встречу в этой ванне и, вздохнув, подумала о том, как поменяла меня прошедшая ночь.
Я медленно провела пальцем по своему мокрому колену. Будто все то же, но...
Казалось, что мое тело, внешне оставаясь таким же, полностью перестроилось в своей некой внутренней форме. Раньше оно принадлежало только мне, только я могла безнаказанно трогать свою кожу. А теперь Майки тоже в этом праве. Везде, где он захочет. Я улыбнулась. Как хорошо, что это он, никому другому я бы такую привилегию не доверила.
Понежившись в горячей ванне минут пятнадцать, я наблюдала за искрящейся под струей воды пеной, окончательно расслабилась и, кажется, начала чувствовать себя нормально, но вдруг из-за двери потянуло странным горьким запахом.
Нахмурившись, я мысленно прикинула, стоит ли сейчас выскакивать из ванны и в одном полотенце бежать тушить пожар на кухне, но в ту же минуту, отворив дверь с глухим звуком, ко мне вошел растрепанный Майки и недовольно уселся на край ванны.
— Все нормально? — я протянула к нему руки, и он покорно нагнулся, чтобы я могла дотянуться до его лица.
— Ага.
— А что за запах?
Он разочарованно хмыкнул, будто надеялся, что я ничего не замечу.
— Да... омлет немножко умер, — сказал он, пожимая плечами. — Горел-горел, но не сдавался. Обуглился как герой, теперь вот воняет.
— Бедняга, — хихикнула я, проведя по его лбу влажной ладонью, от него слегка отдавало гарью. — И как же так получилось?
— Ох, он сам выбрал этот путь, — с театральным вздохом ответил Майки. — Я был просто свидетелем этого несчастья.
Хохоча, я игриво потрепала его по волосам:
— А кухня-то еще жива?
Он блаженно улыбнулся, подставляя голову под мои чесания:
— Ну конечно, а что ей будет? И вообще...
— А?
— Я сейчас съезжу в магазин, привезу нам чего-нибудь съедобного. Ты тут пока покайфуй. Хорошо?
Я радостно кивнула и осталась сидеть в теплой воде, прислушиваясь к удаляющемуся реву мотоцикла. Тело уже не так болело, на душе было спокойно, а в груди уютно потеплело.
Услышав звук мотора еще раз, я спешно вылезла из ванной и, уже укутавшись в полотенце, вышла, буквально столкнувшись с Майки в дверях.
— Ой-ой, спокойно, моя голодная королева. Не суетись, твой верный король вернулся с добычей, — гордо провозгласил он, отводя меня за руку в гараж и ставя перед нами на стол большой бумажный пакет. — Значит, так. На завтрак: рис с курицей терияки, сэндвичи и кофе. На десерт — я.
— Хах, а можно мне сразу десерт? — я игриво прищурилась, вытирая мокрые волосы полотенцем.
— Твой десерт всегда с тобой, не торопись, — он подошел ближе и, убрав назад мои влажные локоны, чмокнул меня в лоб и, тут же растеряв все остатки томности, сообщил мне с горящими от восторга глазами: — А еще я купил тайяки!
Я фыркнула от смеха — какой же Майки без тайяки?
Сидя прямо на полу, мы обменивались ленивыми шутками и неспешно съедали наш завтрак, несмотря на то, что было уже давно за полдень.
— Уф, я, кажется, уже объелась, — я медленно откинулась назад, упираясь спиной о край дивана.
— Нет, так не пойдет, — Майки шутливо сомкнул брови и погрозил мне пальцем, — это вообще-то почетный завтрак для чемпионки по выживанию после... э-э, моих ласк! Надо съесть все, чтобы набраться сил для следующего раза.
— Звучит так, будто ты меня почти замучил, — хихикнула я, забираясь с ногами на диван.
— Не замучил, а натренировал, — серьезно поправил он. — Хм. Ну-у-у... раз ты больше не хочешь, тогда я все доем!
Спустя час с небольшим, когда мы все еще валялись на диване, доедая тайяки, входная дверь хлопнула, и следом, через пару секунд к нам в комнату влетела Эмма. Она была в школьной форме, ее глаза при виде нас широко раскрылись, а на лице возникла немного раздраженная, но веселая улыбка.
— Ага! Вот они! Прогульщики! — воскликнула она, проходя к нам внутрь и усаживаясь на диван рядом со мной. — Я, значит, весь день тружусь, а вы тут прохлаждаетесь?
Я смущенно хихикнула, пожав плечами, а Майки, лениво развалившись прямо на полу, лишь махнул рукой.
— Эмма, не начинай. Мы просто... отдыхаем, — сказал он с невинной улыбкой, которая явно не смогла бы ее убедить.
Она прищурилась, уперев руки в бока и оглядывая нас, но потом ее губы дрогнули в лукавой усмешке.
— Отдыхаете? А-ха-ха! Ну, судя по тому, что до меня доносилось, ночью вы вообще сегодня не спали, да? — она подмигнула, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. — Майки, ты хоть даешь ей передохнуть?
— Эмма! — возмутилась я, в смущении закрывая свое уже багровое лицо ладонями.
— А ты не завидуй, — пробурчал Майки, оттянув нижнее веко и высунув язык, на что Эмма немедленно закатила глаза.
— Завидую? Пф, ты бесстыдник! — она фыркнула, и, подскочив с дивана, направилась к выходу. — Т/и, скажи, если вдруг захочешь чай, я принесу.
Мы с Майки заговорщицки переглянулись, когда она ушла. Но вскоре со стороны дома послышался крик, и Эмма, вновь ворвавшаяся к нам, заверещала:
— Манджиро, это что за свинарник на кухне?! Ты опять сжег сковородку?
— Это был наш герой-омлет... — вздохнул он, будто вовсе не замечая паники сестры.
— Боже... Ладно, тогда вы двое, хватит валяться, — скомандовала она. — Поможете мне прибраться, а потом что-нибудь приготовим на вечер? Там такой бардак, что я одна не справлюсь.
Я кивнула, но, попытавшись встать, поморщилась от тянущей боли в ногах. Майки тут же насторожился, встревоженно посмотрев на меня.
— Эй, пирожок, тебе не стоит сегодня перенапрягаться, — он мягко, но настойчиво усадил меня обратно на диван. — Сиди, я сам все сделаю.
— Сам? — Эмма хмыкнула, скрестив руки. — Ты сам только сделаешь еще хуже! Т/и, дорогая, что с тобой?
— М-м-м, да ноги болят, — виновато улыбнулась я и посмотрела на Майки: — Все в порядке, помогу убраться и вернусь.
Эмма в ответ на мои слова, глубоко втянув воздух от наигранной ярости, медленно обернулась, посмотрев на Майки:
— Ты нормальный? Если так дальше пойдет, ты ее совсем угробишь! Лучше иди с парнями подерись, чем так захаживать свою девушку!
— Эмма! — я снова покраснела, кинув умоляющий взгляд на Майки, но тот, не сдержавшись, расхохотался, прикрывая рот ладонью.
— Ладно, ладно, пойдемте вместе, — сказал он, подмигнув мне, и осторожно отвел меня за руку, вслед за Эммой, которая уже маршировала на кухню, бормоча что-то про «безрукого брата».
Мы втроем принялись за уборку. Эмма раздавала задания и делала основную часть работы, мне досталось мытье столешницы, а Майки разбрызгивал воду, размахивая тряпкой, и тер одно и то же место на шкафчике, бурча что-то себе под нос. Я тихо хихикала, глядя на него — кажется, он больше мешал уборке, чем помогал ей.
Когда дело дошло до готовки, Эмма решила сделать карри, я помогла порезать овощи и курицу. Майки, к этому моменту был сослан расставлять на столе тарелки и приборы — «там хоть ничего не испортишь».
К вечеру вернулся дедушка Сано, и мы сели ужинать за общим столом. Глядя на Эмму, которая аккуратно накладывала мне рис и чувствуя руку Майки, который украдкой гладил мою ладонь под столом, я почувствовала себя частью этой небольшой, но теплой семьи.
Дедушка Сано, с его добродушной ворчливостью, рассказывал о каком-то старом случае в додзё, а Эмма подтрунивала над братом за его «героическую» сервировку. Майки, не отставая, отшучивался, кидая мне лукавые взгляды, от которых уголки моих губ сами тянулись вверх. Аромат карри наполнял кухню, и в этом уютном хаосе — смехе, перебивании друг друга и звяканье ложек — я вдруг ощутила, как тепло разливается в груди. Это было так похоже на дом. Настоящий дом, где тебя принимают, даже если ты немного не такой, как надо.
Но, пока я улыбалась очередной шутке Майки, в глубине души шевельнулась черная тень. Я старалась отмахнуться от нее, но где-то на краю сознания тихо пульсировала мысль о том, что я сбежала из своего дома, оставив там свои вещи, родителей, свою прошлую жизнь, поменяв на новую, счастливую жизнь с Майки и его семьей — длиной всего лишь в две недели. Скоро мне придется уехать из города, и этот стол, эти лица — все останется позади. И Майки тоже. Я вздрогнула и сильнее сжала его ладонь под столом, будто это помогло бы удержать меня в этом моменте навсегда.
«Не думай об этом, не думай», — твердила я себе, глубоко вдохнув воздух с ароматом карри. Но легкий укол беспокойства, хоть и скрылся, но все же не ушел, и теперь, наверное, он всегда будет со мной. Что будет дальше? Я улыбнулась шире, чтобы прогнать эти мысли, и потянулась к Майки, который прижался к моему плечу, будто утешая меня, что в конце концов, все будет в порядке.
Следующие дни слились в одно огромное теплое пятно.
Мы с Майки, не договариваясь, обоюдно решили, что ни о какой школе больше не может быть и речи — эти дни принадлежали только нам. Я не боялась пропустить уроки, потому что меньше всего я хотела тратить драгоценное время, чтобы видеть лица одноклассников. У меня есть более приятное лицо, на которое я бы так и смотрела всю жизнь, хах.
Утро начиналось с ленивых объятий Майки, когда он, зарывшись носом в мои волосы, бормотал что-то невнятное, а я смеялась, пытаясь выбраться из-под кома одеяла. Моя боль в теле отступила через пару дней, и, как только я смогла двигаться без стонов, Майки, заметив, или, может, почувствовав это, стал еще ближе. Его взгляд, прежде осторожный и заботливый, теперь вновь заискрился знакомым озорным огоньком.
— М-м-м, может быть ты уже снова готова к приключениям? — шепнул он мне в ухо одним утром, когда мы все еще лениво валялись в кровати, и сонно улыбнувшись, пробрался ладонями под мою футболку.
Я тут же вспыхнула и, закусив губу, тяжело задышала, поняв, что не могу удержать себя в руках.
— Ты невыносим, — пробормотала я и, собравшись из последних сил, швырнула в него подушку, но он только рассмеялся, ловко поймав ее, и потянул меня еще ближе к себе.
— Ну, раз ты такая боевая, — еле слышно шепнул он, наклоняясь вплотную к моим губам, — значит, я могу перестать быть паинькой?
Паинькой он, конечно, не был. Эти две недели стали нашим маленьким миром, где не существовало практически ничего, кроме нас двоих. Мы растворялись друг в друге, забывая о времени, о внешнем мире, о том, что скоро все может измениться. Его прикосновения, сначала осторожные, как будто он все еще боялся сделать мне больно, становились смелее, и я, перестав бояться, отвечала ему с той же жадностью, упиваясь каждым моментом. Ночи тянулись долго, и были наполнены шепотами и смехом, жаром, который, казалось, мог растопить зимний холод за окном. Даже днем, когда мы валялись на кровати или на кухне пили чай, его рука находила мою, а взгляд обещал, что вечер снова будет наш. И, утопая в этом тепле, я совсем забывала о своем страшном будущем.
Глядя, как я маюсь от отсутствия своих вещей, Майки, уверив меня, что все будет в порядке, сопроводил меня в родительский дом. Отец с матерью на удивление были рады видеть нас. Кажется, они полностью смирились с тем, что до отъезда я буду жить не с ними.
Пока я в своей комнате складывала все нужное в сумку, а Майки ждал меня внизу, ко мне зашла мама и, топорно сказав, что возможно мне это пригодится, протянула пачку презервативов. Ошарашенно я взяла ее и, машинально поблагодарив, проводила взглядом мать, которая тут же, смущаясь, спешно выбежала за дверь.
Вот это да. Но, с другой стороны, это, конечно, совсем не будет лишним.
Я спустилась вниз, страшно боясь вновь увидеть печального Майки, как после того раза, когда отец попросил его выйти поговорить.
Но все было хорошо. Он деловито сидел за столом и что-то рассказывал родителям. Увидев меня, он будто сразу расцвел и, подскочив, забрал у меня сумку, двинувшись к выходу.
Спешно попрощавшись с ними, я пообещала иногда сообщать, как у меня дела, и вернуться до отъезда.
— Ты как? Все нормально? — спросил меня Майки, ставя сумку на мотоцикл.
— А? Да, — я посмотрела в его яркие глаза, искрившиеся оптимизмом. — Даже не думала, что все пройдет так дружелюбно и без истерик... А еще мне мать дала это.
Я достала из кармана коробочку, показывая ему.
Майки присвистнул, глядя на это, и расплылся в улыбке:
— Сегодня опробуем.
Обратно я ехала красная как помидор.
Дни текли один за другим, мы с Майки словно пытались вобрать в себя весь Токио. Целыми днями мы гуляли по паркам, где листья уже облетели, оставляя голые ветки, ели вкусный рамен в маленьких забегаловках, катались на Бабý до рассвета. Но бывало, что мы и вовсе не выходили из дома весь день, благо, нам никогда не было скучно вдвоем — его тепло, его запах — все это стало моим домом.
В один день Майки вдруг предложил вечером повидаться с Дракеном и ребятами из его группировки. Я удивилась, ведь обычно он старался держать меня подальше от дел банды, но согласно кивнула. Мы рванули к заброшенному складу, где, по рассказам Майки, часто тусовались парни из «Тосвы».
Когда мы подъехали, Дракен, Мицуя и пара других парней, лица которых показались мне отдаленно знакомыми — кажется, я видела их на собрании — уже были там, возясь со своими мотоциклами. Увидев нас, Дракен поднял голову и ухмыльнулся.
— О, Майки, ты опять притащил свою принцессу? — кажется, его голос всегда был немного насмешливым, когда он говорил обо мне.
— Завидуй молча, Кенчик! — отрезал Майки, но тут же расхохотался, хлопнув Дракена по плечу.
Парень, стоявший рядом, которого мне представили как Такемичи, неловко улыбнулся мне. Его щеки слегка покраснели, и я вспомнила, что видела, как он кричал на собрании, неожиданно для всех став командиром отряда.
Мицуя, как всегда, выглядел спокойно, приветственно кивнув мне.
— Т/и, как дела? Не страшно с ним кататься? — обратился ко мне Дракен, кивая на Майки.
— Я привыкла, — хихикнув в ответ, я почувствовала, как Майки, ревностно обнял меня за талию, будто заявляя на меня свои полные права перед парнями.
— Тогда держись крепче, — Дракен встал, вытирая руки тряпкой. — Мы как раз собирались прокатиться до набережной. Поедете с нами?
Я вопросительно посмотрела на Майки, и он, не раздумывая, кивнул, хитро улыбаясь:
— Поехали, пирожок. Покажем этим лузерам, как ездит настоящий байк!
Через несколько минут мы уже неслись по улицам с небывалой скоростью. Ветер бил в лицо, от страха я закрыла глаза, но крепко держалась за Майки, чувствуя, как его тело напрягается от скорости. Парни мчались рядом, их мотоциклы ревели, а смех и крики переплетались с шумом города.
Мы остановились на набережной, друзья вместе с Майки начали обсуждать мотоциклы — чей был круче всех.
Я тихонько отошла от них и села на парапет, глядя на темную реку, где отражались фонари, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти.
Голоса стихли. Майки бесшумно подошел ко мне, медленно обняв сзади, его подбородок лег на мое плечо.
— Красиво, да? — тихо спросил он.
— Очень, — прошептала я, чувствуя, как его тепло согревает меня в прохладном зимнем воздухе. — Майки... я хочу, чтобы таких вечеров был еще миллион.
Он замер, и я почувствовала, как его руки крепче сжали меня. Он не ответил ничего, но его молчание сказало больше, чем любые слова. Закрыв глаза, я ближе прижалась к нему щекой.
На следующий день мы лежали в его комнате, лениво перебирая старые выпуски манги, оставшиеся от брата Майки. Я, засмотревшись на его сосредоточенное лицо и надутые щечки, вдруг почувствовала, как внутри меня растекается знакомое неистовое тепло. Я потянулась к нему, и он, тут же отложив комикс, ответил мне взглядом, полным того самого знакомого темного огня, от которого меня пробирали мурашки с ног до головы. Мы оба поняли все без слов.
— Пирожок, — лукаво тягуче прошептал он, когда я забралась ему на колени, — ты что-то хотела?
Его руки тут же нашли мою талию, притягивая ближе. Я, нарочито выдержав паузу, увильнула от его настойчивых губ и внимательно всмотрелась в его лицо, в глубокие глаза, полные тьмы, так настойчиво, до безумия хотевшей меня.
— Хотела спросить кое-что, — я откинулась назад, чтобы увеличить между нами расстояние до менее опасного. — Скажи, а почему у тебя не проколоты уши?
Чуть наклонив голову, позволяя волосам скользнуть по его плечу, я невинно моргнула, будто мой вопрос был самым обычным:
— ...У всех твоих друзей серьги в ушах, а у тебя нет.
Его брови приподнялись — похоже, такого вопроса он совсем не ожидал. Он с подозрением сощурил глаза, но быстро скрыл это за привычной ухмылкой.
— Ты серьезно? — он хмыкнул, пытаясь перевести все в шутку, но его пальцы нервно потерли кожу на моей талии, выдавая тайное напряжение. — Ну, это просто не мой стиль. И я не хочу дырявить уши. Я и так достаточно крут.
— Хм, — я придвинулась чуть ближе, намеренно прижимаясь своим бедром к его ноге, мои пальцы медленно поползли наверх по его груди, ближе к шее, почти шепотом я произнесла: — А может быть, тут другая причина...
Его дыхание сбилось, когда мои пальцы замерли у его подбородка и через миг чуть продвинулись дальше. Это было почти незаметно, но для меня, кажется, уже хорошо знавшей его реакции, это было особым знаком. Я припомнила, как раньше, каждый раз, когда мои пальцы касались его ушей, он тут же уворачивался, больше не подпуская меня к ним. Мое сердце забилось быстрее от предвкушения — я была уверена, что это не просто так.
— А может... — протянула я, убирая руки от его лица и придвигаясь вплотную к его груди, — ...может, твои уши... слишком чувствительные?
Майки замер. Его глаза, до этого искрившиеся озорством, вдруг густо потемнели, зрачки сузились, он напряженно сжал губы.
— Не выдумывай, — пробормотал он хриплым голосом.
Его пальцы сильнее сжались на моей талии, и я заметила, как он нервно сглотнул, пристально глядя на меня. Хоть Майки еще пытался сохранить свою обычную уверенность, но я уже знала, что попала в самую точку.
Я усмехнулась, чувствуя, как мое собственное тело отзывается на его реакцию — пульс участился, а кожа покрылась мурашками от предвкушения.
— Ну, раз это не так, ничего же страшного, если я проверю, правда? — прошептала я, наклоняясь так близко, что наши лица уже разделяло всего несколько миллиметров.
Мои губы почти касались его, но я намеренно держала дистанцию, наслаждаясь тем, как он тяжело дыша, борется с собой. Медленно мои пальцы прикоснулись к его шее, и я мягко провела их кончиками вдоль края челюсти, остановившись на коже чуть ниже его уха. Его тело тут же напряглось, как струна, а из горла вырвался шумный вздох, который он тут же попытался скрыть, прикусив губы.
Его руки, уже сползшие на мои бедра, дрогнули, пальцы впились в ткань моей одежды, и я почувствовала, как его дыхание стало неровным, учащенным. Решив пойти еще дальше, я медленно, с мучительной нежностью провела пальцем по краю его мочки, едва касаясь кожи. Его глаза закрылись на долю секунды, веки дрогнули, а тело слегка содрогнулось, как будто через него прошел электрический разряд. Я замерла, наблюдая, как его грудь вздымается быстрее, а губы приоткрылись, выпуская тихий стон.
— Т/и... — его голос был теперь совсем хриплым, почти умоляющим, и я заметила, как его щеки мило порозовели, что было редкостью для Майки, который казалось, всегда выглядел таким непрошибаемым.
Мое сердце колотилось так громко, что отдавало в горло. Я редко видела Майки таким — полностью уязвимым, на грани, целиком во власти моих прикосновений — это чувство было таким опьяняющим, что у меня слегка закружилась голова. Мягко обведя контур его уха, я продолжила, слегка сжав мягкую раскрасневшуюся мочку уха между большим и указательным пальцем, нежно покатав ее между ними.
Майки резко втянул воздух, его пальцы уже так сильно сжали мои бедра, что я почувствовала боль, но это лишь больше подстегнуло меня.
Его лицо теперь пылало, глаза были полуприкрыты, а дыхание стало прерывистым, почти отчаянным.
— Погоди... м... — выдавил он, но его голос сорвался, и я заметила, как его тело начало дрожать, мышцы напряглись, а пальцы впились в меня, он был на грани потери контроля.
Я наклонилась ближе, касаясь губами его уха:
— Хочешь, чтобы я остановилась? — мне еле хватало дыхания даже на шепот.
В ответ Майки лишь неразборчиво зарычал. Кажется, ответ был отрицательным.
Улыбнувшись, я нежно прикоснулась губами к мочке и медленно облизала внутреннюю сторону его уха, там, где кожа была самой нежной.
Это стало последней каплей — он издал низкий, протяжный стон, его тело содрогнулось сильнее, голова откинулась назад, а руки судорожно сжали меня, притягивая так сильно, что я почувствовала как гулко и сильно бьется его сердце. Оргазм накрыл его мощной волной, я видела, как его лицо исказилось от удовольствия, смешанного с помешательством. Закусив губу, он пытался сдержать стон, но его тяжелое, рваное дыхание выдавало его. Щеки горели, а глаза, когда он, наконец, открыл их, смотрели на меня затуманенным взглядом, полным смеси изумления и какого-то дикого голода.
Я замерла, глядя на него, мое собственное тело пульсировало от того, как он реагировал на меня. Чувствуя себя одновременно немного виноватой, но торжествующей — я все-таки пробралась к его тайной слабости — я медленно коснулась ладонью его пылающей щеки. Майки, пытаясь отдышаться, не отрываясь смотрел на меня, и его смущенная ухмылка медленно превращалось в нечто хищное.
— Ты... — хрипло выдохнул он, уже со знакомой дерзостью. — Ты за это сейчас поплатишься...
Не восприняв угрозу всерьез — его томный распластанный вид не предполагал скорые подвиги, я расхохоталась, прикрыв глаза.
Но, прежде чем я успела понять, что произошло, он уже кинул меня на спину, нависая сверху.
— Теперь моя очередь, — грозно прошептал он.
Его руки быстро нашли мои, прижав их к кровати, а губы накрыли меня в страстном поцелуе, скользнув вниз, прямо к моей шее. Казалось, он оставлял на коже горячие ожоги от своих поцелуев, а я, задыхаясь, протяжно стонала от каждого его прикосновения.
Ослабив напор, он отпустил меня, чтобы стянуть мою одежду. Мы раздевали друг друга с жадностью, будто боялись потерять этот момент, то и дело прерываясь на поцелуи.
Майки уже не проверял с заботой каждую мою реакцию, нам обоим было не до этого. Я, не сопротивляясь, отдавалась его напору. Когда он вошел в меня, мое тело будто зажило своей жизнью, крупно дрожа и во всем потакая ему. Сознание отключалось, в глазах темнело. Секундно я не могла осознать, где нахожусь, но через миг уже видела перед собой его лицо и, даже закусывая губу, не могла сдержать стоны. Майки двигался ритмично, сосредоточенно, явно наслаждаясь тем, как я реагировала на него. Я кричала под ним, чувствуя, как он доводит меня до экстаза, и даже когда немыслимое удовольствие в очередной раз накрывало меня, он не останавливался, пока, наконец, мы оба обессиленно не затихли, тяжело дыша.
Мы лежали, прижавшись друг к другу, потные и уставшие. Его рука лениво гладила мое плечо, а я, все еще дрожа от удовольствия, уткнулась носом в его грудь, улыбаясь от мысли, какой же он, оказывается, мстительный.
— Ты в порядке? — наконец тихо спросил он, наклоняя голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Да, — я улыбнулась, чувствуя, как вместо ответа, его губы коснулись моего лба.
— Майки, — прошептала я, не поднимая глаз. — Я хотела тебе сказать, что, знаешь... что бы ни случилось, ты всегда будешь моим солнцем.
Он замер, а потом притянул меня еще ближе, целуя прямо в макушку.
— А ты — моим, пирожок, — тихо ответил он. — Я люблю тебя. Засыпай.
Наполненная внутренним спокойствием, я закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает меня с головой.