Глава 2
Лилия последовала за Виктором Петровым через парадный зал академии. Высокие сводчатые потолки, украшенные магическими светильниками, отбрасывали причудливые тени на мраморный пол. По стенам тянулись портреты прежних ректоров — их взгляды, казалось, провожали Лилию, изучая.
Виктор шёл впереди — уверенно, с той особой грацией, которая бывает у людей, привыкших к власти. Лилия замечала, как студенты расступаются перед ним, как старшекурсницы переглядываются, едва сдерживая вздохи восхищения. Но она лишь усмехнулась про себя: её не впечатляли ни харизма, ни статус.
Они поднялись по винтовой лестнице и вошли в кабинет ректора. Просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на внутренний двор академии. На стенах — книжные шкафы до потолка, заполненные фолиантами в кожаных переплётах; на столе — хрустальный шар, пульсирующий магической энергией. В воздухе витал запах сандала и чего‑то ещё — едва уловимого, огненного.
— Присаживайтесь, — Виктор указал на кресло напротив своего стола, а сам занял место за ним.
Лилия кивнула, сбросила дорожный плащ и осталась в тонком алом платье. Ткань облегала фигуру, подчёркивая линии плеч и талии, а глубокий, но не вульгарный вырез оставлял открытой шею и часть ключиц. Волосы, распушившиеся после дороги, рассыпались по плечам огненной волной.
Виктор на мгновение замер, окинув её взглядом. В янтарных глазах мелькнуло что‑то — не просто оценка, а мгновенное осознание её силы и красоты. Он тут же взял себя в руки, но Лилия успела заметить этот проблеск.
— Вы определённо знаете, как произвести впечатление, — произнёс он ровным голосом, но в нём прозвучала нотка, которую Лилия не могла точно определить: то ли вызов, то ли восхищение.
— Я здесь не для того, чтобы производить впечатление, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Я здесь, чтобы учиться. И чтобы защитить свой дар.
Он слегка наклонил голову:
— Защитить? От кого?
— От тех, кто захочет его использовать. Вы же знаете, ректор Петров, мой дар предвидения — редкость. За ним охотились ещё до моего рождения. И я не позволю сделать себя инструментом.
Виктор откинулся на спинку кресла. Воздух вокруг него едва заметно дрогнул — он неосознанно активировал дар огня. Лилия почувствовала тепло, но не отступила. Вместо этого она позволила глазам чуть изменить цвет — карий стал отливать алым, предупреждая: она не беззащитна.
— Ваш дар действительно уникален, — произнёс Виктор, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность. — Способность видеть будущее, да ещё и с такой визуальной индикацией эмоций… Это не просто магия. Это ключ.
— Ключ к чему? — настороженно спросила Лилия.
— К балансу сил в мире. Пророчества такого уровня могут изменить ход истории. Но они же делают вас мишенью.
Она сжала пальцы, стараясь унять волнение.
— Значит, вы понимаете, почему я осторожна.
— Понимаю, — он кивнул. — И уважаю. Но в этой академии вы будете под моей защитой. Здесь никто не посмеет причинить вам вред.
— А если угроза будет исходить от вас? — бросила Лилия прямо.
На мгновение в кабинете повисла тишина. Виктор не разозлился — напротив, на его губах появилась едва заметная улыбка.
— Вы прямолинейны. Мне это нравится. Но запомните: я не враг вам, Лилия. Хотя, возможно, мы будем часто спорить.
Он поднялся из‑за стола и подошёл к окну.
— Ваш дар требует контроля. Без дисциплины он может стать обузой или, что хуже, оружием против вас самих. Я научу вас управлять им. Но взамен потребую соблюдения правил академии.
Лилия встала, подошла ближе. Её глаза теперь горели насыщенным бордовым оттенком — не от страха, а от внутреннего напряжения, от осознания важности момента.
— Договорились, ректор Петров. Я буду следовать правилам. Но только до тех пор, пока они не противоречат моей свободе и безопасности.
Виктор повернулся к ней. В его взгляде читалось уважение — и что‑то ещё, что Лилия пока не могла разгадать.
— Хорошо, — сказал он. — Добро пожаловать в академию, Лилия Маркова. Пусть ваше обучение будет столь же ярким, как и вы сами.
Она улыбнулась — впервые искренне с момента прибытия.
— Обещаю, ректор, скучно вам не будет.
Виктор рассмеялся — коротко, но искренне.
— В этом я даже не сомневался.