Глава 14. Трещина
Прошёл месяц. Тот самый месяц, который должен был стать проверкой на прочность. И Адель чувствовала, что проваливает этот экзамен.
Она стала раздражительной. Не из-за Лауриты — из-за всего сразу. Из-за хейта, который не прекращался. Из-за мамы, которая не звонила. Из-за Виолетты, которая снова начала встречаться с Дарьей — тайно, но Адель догадывалась.
— Ты дура? — спросила она у Виолетты, когда та вернулась домой в три часа ночи. — Ты снова с ней?
— Не твоё дело, — огрызнулась Виолетта.
— Моё! Потому что она разрушает жизнь мне и Лаурите. А теперь возьмётся за тебя!
— Адель, заткнись. Ты не моя мать.
Они поссорились впервые за долгое время. Виолетта ушла в свою комнату и хлопнула дверью. Адель осталась одна на кухне, чувствуя, как мир вокруг рушится.
Лаурита приехала через час. Увидела Адель, сидящую в темноте, и сразу всё поняла.
— Поссорилась с Виолеттой?
— Она снова с Дарьей.
— Я знаю.
— И ты не сказала?
— Это не моё дело.
— Это наше дело! Дарья — наша проблема. И если Китана с ней, она становится частью этой проблемы.
Лаурита вздохнула и села рядом.
— Адель, ты не можешь контролировать всех вокруг. Ты можешь контролировать только себя.
— Я не контролирую. Я защищаю.
— От чего? От того, что Виолетта взрослая и сама принимает решения?
Адель замолчала. Она знала, что Лаурита права. Но признать это означало признать, что она слишком остро реагирует, а это было похоже на слабость.
— Я не хочу с тобой ссориться, — тихо сказала Лаурита. — Но и молчать, когда ты меня не слышишь, я тоже не могу.
— Я слышу.
— Нет. Ты слышишь только свой страх.
Эти слова ударили больнее всего. Потому что они были правдой.
— Я боюсь, — наконец призналась Адель. — Боюсь, что ты уйдёшь. Что все уйдут. Что я останусь одна. Как всегда.
— Ты не одна. Но если ты продолжишь отталкивать людей — станешь.
Адель закрыла лицо руками. Лаурита обняла её, и они сидели так долго, пока дыхание Адели не выровнялось.
— Прости, — сказала она. — Я просто... я не умею по-другому.
— Научишься. Я помогу.
На следующий день Адель помирилась с Виолеттой. Они сидели на кухне и пили кофе, а Китана рассказывала о Дарье.
— Мы не вместе, — сказала она. — Просто... иногда видимся. Я знаю, что это нездорово. Но я не могу её забыть.
— Она манипулирует тобой, — сказала Адель.
— Я знаю.
— И ты всё равно идёшь на это?
— Любовь — это не всегда разумно.
Адель задумалась. Она сама сейчас чувствовала то же самое. Любовь к Лаурите была огромной, но пугающей. Иногда ей казалось, что проще было бы вернуться в старую жизнь — одну, холодную, безопасную. Но потом она смотрела на Лауриту и понимала: нет. Не проще. Просто по-другому.
— Мы все немного сломленные, — сказала Виолетта.
— Да. — Адель кивнула. — Но мы хотя бы пытаемся чинить.
Они обнялись, и в этом объятии было прощение.
Вечером того же дня Адель написала Лаурите длинное сообщение:
«Я знаю, что была не права. Ты права: я боюсь. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что ты увидишь меня настоящую и уйдёшь. Но я обещаю работать над собой. Ради нас. Просто дай мне время.»
Ответ пришёл через минуту:
«У тебя есть всё время мира. Потому что я никуда не ухожу.»
Адель улыбнулась в темноту и впервые за долгое время заснула спокойно.