Глава 2. Серебряное платье
Две недели пролетели как один миг. Адель была занята подготовкой к новому стриму — она решила сменить формат, добавить больше интерактива, меньше пустых разговоров. Её аудитория росла, но она не гналась за цифрами. Адель вообще была странным блогером: не улыбалась в камеру ради лайков, не устраивала челленджей и не раздевалась, чтобы привлечь внимание. Она просто была собой — иногда жёсткой, иногда задумчивой, но всегда настоящей. И люди это чувствовали.
Вечер перед вечеринкой она провела за разбором гардероба. Виолетта пришла к ней около восьми, притащив с собой сумку с вещами и бутылку дорогого вина, которую они так и не открыли — обе пили только воду.
— Надевай это, — Китана бросила на кровать чёрные брюки со стрелками и шёлковую рубашку глубокого бордового цвета. — Будешь выглядеть как модель с недели моды.
— Я не модель, — фыркнула Адель. — И это слишком... блестит.
— Блестит — это хорошо. Ты слишком много времени проводишь в чёрном.
— В чёрном удобно.
— В чёрном скучно.
Они поспорили ещё полчаса, но в итоге Адель сдалась. Надела рубашку — и правда, шёлк приятно скользил по коже, цвет делал её лицо более живым, а короткие кудри смотрелись контрастно и дерзко. Поверх — чёрный пиджак строгого кроя. Ботинки она оставила свои, грубые, с металлическими вставками.
— Идеально, — вынесла вердикт Виолетта. — Никаких платьев, но стильно. Даже я бы с тобой замутила.
— Ты всем говоришь, — усмехнулась Адель.
Сама Виолетта выбрала кожаные штаны с заклёпками, чёрный топ с асимметричным вырезом и тяжёлые берцы. Выглядела она как рок-звезда — и знала это.
Лофт, где проходила вечеринка, находился в бывшем промышленном здании недалеко от метро «Курская». Огромное пространство с кирпичными стенами, высокими потолками и панорамными окнами было превращено в нечто среднее между ночным клубом и арт-галереей. Повсюду висели гирлянды и фотозоны, в углу работал диджей, а бар был заставлен бутылками всех цветов и размеров.
Адель и Виолетта вошли около десяти вечера. Толпа уже гудела. В воздухе пахло духами, дымом коктейлей и чем-то сладким.
— Держись рядом, — шепнула Адель.
— Это я должна тебе говорить, — ответила Китана, но её пальцы сжали локоть подруги чуть сильнее, чем нужно.
Дарья Каплан заметила их сразу — она стояла у бара, окружённая небольшой свитой, и махала рукой. На ней было короткое платье цвета фуксии, которое подчёркивало её миниатюрную фигуру и заставляло сиять — в прямом смысле, ткань переливалась. Её глаза — большие, выразительные, почти кукольные — загорелись, когда она увидела Виолетту.
— Китана! — Дарья бросилась обниматься, и Адель заметила, как напряглась её подруга. — Ты пришла! А я боялась, что... ну, ты знаешь.
— Что — что? — Виолетта изобразила удивление, но её улыбка была натянутой. — Я всегда рада тусить с тобой, Каплан.
Они обменялись коротким, почти формальным объятием. Адель стояла чуть поодаль, рассматривая гостей. Много знакомых лиц: участницы разных сезонов «Пацанок», блогеры, тиктокеры, несколько музыкантов. Она поймала взгляды нескольких парней, которые откровенно пялились на её ноги, и мысленно послала их подальше.
— А это твоя тень? — Дарья перевела взгляд на Адель, и в её голосе прозвучала лёгкая издевка. — Всё такая же... суровая?
— Адель — мой друг, — жёстко ответила Виолетта. — И если ты хочешь нормально пообщаться, без подколов, то давай сразу.
Дарья моргнула, и её лицо тут же смягчилось. Она умела переключать эмоции с пугающей скоростью.
— Ладно-ладно, я пошутила. Проходите, чувствуйте себя как дома.
Адель кивнула и направилась к бару, оставив Виолетту разбираться с бывшей. Она заказала минералку с лимоном — пить алкоголь в компании незнакомых людей было плохой идеей — и повернулась лицом к залу. Взгляд скользнул по лицам, по танцующим телам, по мельканию вспышек от телефонов.
И тут она её увидела.
Девушка стояла у фотозоны — огромной арки из искусственных цветов и гирлянд. Она была в коротком серебристом платье, которое облегало каждую линию её тела, открывая длинные загорелые ноги и изящные плечи. Тёмные волосы, длинные, чуть вьющиеся на концах, падали на спину волной. Лицо — правильное, почти античное: высокие скулы, полные губы, чуть прищуренные глаза цвета тёмного шоколада. Она улыбалась кому-то, кто делал фото, и в этой улыбке было что-то завораживающее — не фальшивое, не натренированное, а настоящее.
Адель застыла с бокалом в руке. Ей вдруг стало трудно дышать.
— Это Лаурита, — раздался голос Виолетты у неё над ухом. Китана вернулась, и её взгляд тоже был прикован к модели. — Та самая, про которую я говорила. Красивая, да?
— Ничего особенного, — соврала Адель, но голос её сел.
Лаурита, будто почувствовала взгляд, повернула голову. Их глаза встретились. На секунду — всего на одну секунду — улыбка модели стала шире, более интимной. Она подмигнула Адели, но так быстро, что можно было подумать, что показалось.
Адель отвернулась первой. Сердце колотилось где-то в горле.
— Мне нужно выйти на воздух, — сказала она.
— Но мы только пришли!
— Я быстро.
Она вышла на небольшой балкон, который выходил на ночную Москву. Прохладный ветер обдувал лицо, и это помогало. Адель злилась на себя: за эту реакцию, за внезапную слабость в коленях, за то, что какая-то незнакомая модель в серебристом платье смогла вызвать в ней то, чего она так старательно избегала — интерес.
— Ты тоже не любишь шумные вечеринки?
Голос прозвучал сбоку. Адель резко обернулась. На балконе, прислонившись к перилам, стояла Лаурита. Вблизи она была ещё красивее — и ещё опаснее. Тёмные волосы пахли ванилью и чем-то древесным. Каблуки делали её почти одного роста с Адель.
— Я не сказала, что не люблю, — ответила Адель, стараясь говорить ровно.
— А я и не спрашивала. — Лаурита улыбнулась. В полумраке балкона её глаза блестели, как два драгоценных камня. — Я просто увидела, как ты вышла, и поняла. У тебя такое же лицо, как у меня, когда становится слишком много людей. Усталое.
— Я не устала.
— Ты врёшь.
Адель открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Лаурита смотрела на неё с лёгким, почти нежным любопытством — как на загадку, которую хочется разгадать.
— Меня зовут Лаурита, — представилась модель, протягивая руку. — Но ты уже знаешь. Твоя подруга Виолетта, кажется, рассказывала.
— Адель, — она пожала ладонь, чувствуя, какая та тёплая и мягкая. — И да, Китана говорила. Ты модель.
— Это громкое слово. Я просто девушка, которую иногда фотографируют. — Лаурита пожала плечами. — А ты — та самая Адель, которая заняла третье место в «Пацанках» и которая никогда не надевает платья.
— Тоже изучала досье?
— Мне Даша рассказала. — Лаурита прищурилась. — Но я сама уже поняла про платья. Ты из тех, кто скорее умрёт, чем наденет юбку.
— Это проблема? — в голосе Адели зазвучал вызов.
— Нет, — спокойно ответила Лаурита. — Это интересно. Я привыкла к девочкам, которые надевают всё, что я им даю. А ты... ты бы послала меня, да?
— Послала, — честно сказала Адель.
Лаурита рассмеялась. Смех у неё оказался низким, чуть хрипловатым, совсем не таким, как можно было ожидать от модели с обложки.
— Мне это нравится, — сказала она, приближаясь на шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Ты не боишься быть неудобной.
— Я не стараюсь быть неудобной. Я просто живу.
— Вот именно. — Лаурита наклонила голову, и прядь волос упала ей на лицо. — Ты живёшь. А большинство людей просто существуют.
Они стояли на балконе, ветер трепал короткие кудри Адели и длинные волосы Лауриты, а где-то за спиной гремела вечеринка, и кто-то кричал «ещё по одной». Адель чувствовала, как между ними протягивается невидимая нить — тонкая, но прочная.
— Ну что, — Лаурита первой нарушила молчание, — может, зайдём внутрь, пока Даша не послала поисковый отряд? Она ужасно волнуется, когда я исчезаю. Думает, что я сбегу с очередным крашем.
— А ты часто сбегаешь с крашами? — Адель подняла бровь.
Лаурита посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом.
— Посмотрим, — сказала она.
И развернулась, уходя в зал. Её серебристое платье мерцало в свете гирлянд, и Адель не могла оторвать взгляд.
Она постояла ещё минуту, приходя в себя. Потом выдохнула, поправила пиджак и последовала за Лауритой.
Вечер только начинался.