19 глава
От лица Татьяни
Внутри меня все еще вибрировал крик, который так и не сорвался с губ, когда Алексей захлопнул за собой дверь кабинета УЗИ. Две точки. Две крошечные, едва различимые фасолины на сером экране, которые врач так буднично назвала «эмбрионами». Для нее это была статистика, работа, очередная запись в журнале. Для меня - крушение всего, что я знала о своей жизни.
В машине я била его не от ненависти. Я била его от беспомощности. Алексей всегда был скалой, об которую разбивались любые волны, но в тот момент его спокойствие казалось мне издевательством. «Радуйся, что не тройня» - эти слова до сих пор звенели в ушах, как пощечина.
Но сейчас, стоя на кухне и глядя в его спину, я чувствовала, что воздух в доме изменился. Он стал густым, тяжелым, пропитанным озоном, как перед самой страшной грозой в моей жизни. Это не было просто раздражение или привычная властность Алексея. Это было нечто иное.
Я знала этот его взгляд. Глаза становились почти черными, зрачки расширялись, съедая радужку, а движения приобретали пугающую, хищную грацию. Так смотрят не на жену, которая только что сообщила о двойне. Так смотрят на врага через прицел снайперской винтовки.
- Алексей, - мой голос прозвучал тише, чем я хотела. - Что за «ценитель»? О чем ты говоришь?
Он не ответил сразу. Медленно допил виски, и я услышала, как заскрипел лед на его зубах. Он обернулся, и я невольно отступила. В этом движении было столько подавленной агрессии, что кожа на моих руках покрылась мурашками.
- Это не твоя забота, - отрезал он, но тут же смягчился, заметив, как я непроизвольно прикрыла живот ладонью. - Теперь это моя война, Таня. Твоя задача - просто быть в безопасности.
Безопасность. В его мире это слово всегда означало стены, высокие заборы и людей в черных костюмах, у которых под пиджаками скрыто железо. Но сейчас в его голосе звучала не просто забота, а какая-то животная ревность. Будто кто-то посягнул на его святыню.
Вечер опустился на наш загородный дом внезапно, укутывая все вокруг синим туманом. Я сидела в гостиной, подтянув ноги к подбородку, и наблюдала через панорамное окно, как по периметру участка стягиваются люди. Тени в сумерках. Я видела вспышки огоньков их раций, слышала глухой рокот моторов подъезжающих внедорожников.
Алексей был в кабинете. Оттуда доносились приглушенные голоса. Он кричал, чего почти никогда не делал, и этот его срыв пугал меня больше, чем перспектива воспитывать двоих детей одновременно.
Я не выдержала. Поднялась по лестнице, стараясь ступать бесшумно. Дверь кабинета была приоткрыта.
- Мне плевать на его статус! - голос Алексея был похож на рычание. - Если Волков думает, что он может просто «выбрать» женщину в этом городе и получить ее, он забыл, чья это женщина.
- Леш, - это был голос Игоря, его начальника безопасности, - Волков - это не просто бандит. У него связи в министерстве, у него половина ОМОНа на зарплате. Если начнем открытую войну из-за...
- Из-за чего?! - Алексей, судя по звуку, ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули письменные принадлежности. - Это моя жена! Она носит моих детей! Ты понимаешь, что он предложил? Он предложил мне «отступные». За нее.
Наступила тишина. Такая тяжелая, что мне стало трудно дышать. Волков. Это имя я слышала в новостях и в тех шепотках, которые смолкали, стоило мне войти в комнату на приемах. Один из «старой гвардии», человек без чести и тормозов. Говорили, что он забирает всё, что ему нравится. Машины, заводы, женщин.
- Я хочу, чтобы к утру его перевалочная база в порту была стерта с лица земли, - тихо, почти шепотом произнес Алексей. - И пусть знают, от кого привет. Если он хочет играть в средневековье и красть жен - я устрою ему инквизицию.
Я отшатнулась от двери, сердце колотилось где-то в горле. Двойня. Мафия. Угрозы. Мой мир, который еще утром казался понятным (хоть и пугающим из-за новости из клиники), рассыпался в прах.
Я вернулась в спальню и легла на кровать, не раздеваясь. Через полчаса дверь тихо открылась. Я закрыла глаза, притворяясь спящей. Кровать прогнулась под его весом. Я почувствовала запах табака и виски - коктейль его личного ада. Его рука, огромная и горячая, легла мне на живот. Совсем осторожно, почти невесомо, будто он боялся разрушить то хрупкое, что теперь росло внутри меня.
- Никто тебя не тронет, - прошептал он в темноту комнаты. Его голос дрожал от ярости, которую он пытался сдержать. - Я вырву им хребты. Всем до единого.
Он наклонился и поцеловал меня в висок. Его щетина обожгла кожу. В этот момент я поняла, что больше всего на свете я боюсь не Волкова. Я боюсь того зверя, который проснулся в моем муже. Этот зверь был готов сжечь город ради меня, и я не знала, останется ли в этом пепелище место для нас самих.
Ночь прошла в полузабытьи. Мне снились серые коридоры и два крошечных огонька, которые пытались защитить меня от огромной черной тени. Я проснулась от резкого звука - внизу что-то разбилось.
Я вскочила, набросив халат, и выбежала на балкон второго этажа, выходящий в холл. Алексей стоял у окна, его рубашка была расстегнута, в руке - зажатый осколок стекла. На полу валялась разбитая ваза. Он смотрел в окно, где в предрассветных сумерках у ворот стоял незнакомый черный седан.
Охранники уже бежали к машине, вскидывая оружие.
- Назад! - рявкнул Алексей в рацию, висевшую на поясе. - Это курьер.
Из машины вышел человек в сером костюме, положил на капот черный конверт и, не оборачиваясь, сел обратно. Машина сорвалась с места, оставив после себя лишь облако выхлопных газов.
Игорь принес конверт в дом. Алексей вскрыл его прямо в холле. Я видела сверху, как его лицо из бледного стало мертвенно-белым.
- Что там? - я спустилась на несколько ступеней, не в силах больше оставаться в стороне.
Алексей вскинул голову. Его взгляд на мгновение стал прежним - любящим и тревожным, но тут же снова задернулся ледяной шторкой. Он попытался спрятать письмо за спину, но было поздно.
- Леша, покажи мне, - я спустилась в холл, игнорируя протестующий жест Игоря. - Это касается меня. Покажи.
Он медленно протянул мне лист. Это была не записка. Это была фотография. На ней я выхожу из клиники УЗИ вчера утром. Я в шоке, с тем самым снимком в руках, а Алексей придерживает меня за локоть. Но страшным было не это. Красным маркером на моем животе был нарисован круг. И рядом короткая фраза, от которой у меня подкосились ноги:
«Один плод - тебе, один - мне. Или оба мне, когда ты сдохнешь. Выбирай, Леша».
Я почувствовала, как комната начала вращаться. Холодный мрамор пола стал уходить из-под ног.
- Таня! - Алексей успел подхватить меня прежде, чем я упала.
Он прижал меня к себе так сильно, что я едва могла дышать. Я слышала, как его сердце колотит в грудную клетку, как кузнечный молот.
- Игорь, - голос Алексея теперь звучал абсолютно безэмоционально, и это было страшнее любого крика. - Поднимай всех. Вообще всех. Позвони грекам, скажи, я принимаю их условия по поставкам, если они дадут мне своих людей на три дня.
- Леш, это самоубийство, - выдохнул Игорь. - Ты отдаешь им бизнес.
- Плевать на бизнес! - Алексей поднял меня на руки, как маленького ребенка. - Он угрожал моим детям. Он превратил это в личное. Теперь я не просто убью его. Я уничтожу всё, что ему дорого. Я хочу видеть его голову на этом столе к вечеру.
Он понес меня наверх. Я уткнулась лбом в его шею, чувствуя, как по щекам текут слезы. Вчера я плакала от того, что не знала, как справлюсь с двойней. Сегодня я плакала от того, что знала - мой муж только что подписал смертный приговор половине Москвы, и назад дороги нет.
- Тебе нельзя нервничать, - прошептал он, укладывая меня на кровать и накрывая одеялом. - Слышишь? Подумай о них. Просто закрой глаза.
- Леша, не уходи, - я схватила его за руку.
- Я должен, - он поцеловал мои пальцы. Его ладонь все еще пахла порохом и металлом, хотя я знала, что оружия он сегодня еще не касался. - Я должен закончить это сегодня. Иначе завтра у нас не будет нечего.
Он вышел, заперев дверь на ключ снаружи. Я слышала, как внизу хлопают двери внедорожников, как лязгают затворы автоматов. Мой муж, человек, который вчера усмехался над новостью о двойне, уезжал на войну, которую нельзя выиграть без потерь.
Я легла на бок, обнимая подушку, и впервые по-настоящему осознала: я - жена дьявола. И этот дьявол сейчас пойдет на все, чтобы защитить свой рай, даже если для этого ему придется превратить всю землю в ад.
В животе что-то едва заметно кольнуло. Может, это была просто реакция на стресс, а может - мои дети уже чувствовали, в какой мир им предстоит прийти. Мир, где любовь измеряется количеством патронов, а преданность - ценой крови.
Я закрыла глаза, слушая удаляющийся гул машин. Тишина, наступившая в доме, была зловещей. Охрана под окнами, запертые двери, двойня в животе и враг, который видит в моей беременности лишь трофей.
«Радуйся, что не тройня», - пронеслось у меня в голове.
Теперь я понимала, что он имел в виду. Каждый лишний повод для его любви - это лишний повод для его безумия. И сегодня это безумие было единственным, что могло нас спасти. И не дать умереть в тоннах крови.