2 глава
От лица Татьяны Маровой
Запах антисептика и пережаренного кофе стал моим личным парфюмом. В операционной время не течет — оно застывает под светом ламп.
Моя смена началась с экстренной резекции желудка — стандартная, почти медитативная работа скальпелем. Но настоящий хаос ждал в коридоре.
Я вышла из блока, стягивая маску. Воздух в отделении казался тяжелым, наэлектризованным. У двери моей ординаторской, словно две гранитные скалы, выросли двое мужчин в угольно-черных костюмах.
— Добрый вечер, Татьяна Сергеевна, — раздался голос, от которого у меня по коже прошел мороз.
Алексей Ветров сидел в моем кресле, закинув ноги на низкий столик. Три недели назад я вытащила из его груди две пули калибра 9 мм. Тогда он был куском мяса на грани небытия и угрожал мне если я его не спасу. Сейчас — воплощение хищной силы.
— Ветров, — я устало бросила стетоскоп на стол. — Приемные часы закончены. И ваша реабилитация проходит не в моем кабинете и убери ноги со стола, там важные документы.
Он поднялся. Движения были еще осторожными — швы тянули — но взгляд уже горел тем немым пламенем, которое заставляло персонал больницы обходить его палату десятой дорогой.
— Я пришел обсудить кое какие моменты, — он подошел вплотную. От него пахло дорогим табаком и чем-то металлическим. — Город стал беспокойным, а так как ты моя будущая жена и мать моих будущих детей и спасла мне жизнь, Таня. Теперь эта жизнь принадлежит тебе, а твоя — мне и я не собираюсь ее терять.
— Я врач, Алексей. Моя спокойность — это стерильные перчатки и охрана на входе, — я попыталась обойти его, но он перехватил мою руку. Хватка была стальной.
— Эти двое у двери теперь ходят за тобой. В операционную не пущу, но за порогом — они твоя тень.
— Ты с ума сошел? — я вырвала руку. — Я не твоя собственность и не часть твоего черного королества!
Он усмехнулся, и в этой улыбке не было тепла.
— Ошибаешься. С того момента, как твои пальцы коснулись моего сердца в операционной, ты стала моей. Привыкай, «женушка».
Через час нас оглушил сигнал «Красного кода». ДТП на шоссе, множественные травмы. Мне было не до Ветрова и его «теней», которые послушно следовали за мной до самой «красной зоны».
Пациент — мужчина, 30 лет. Проникающее ранение грудной клетки обломком приборной панели. Давление падает: 80/40.
Татьяна Выполнила левостороннюю переднебоковую торакотомию в пятом межреберье.В плевральной полости около 1.5 литра крови. Обнаружено повреждение нижней доли легкого. Наложила зажим на сосудистую ножку, чтобы остановить кровотечение. Тонкая работа иглой — ушивание разрыва легочной ткани.
Каждый раз, поднимая глаза к смотровому окну, я видела его. Ветров стоял там, за стеклом, неподвижный, как изваяние. Он смотрел не на операцию. Он смотрел на меня.Он смотрел за моими движениями
Когда я вышла, шатаясь от усталости, он всё еще был там. Охранники мгновенно выстроились по бокам, когда я направилась к автомату с водой.
— Убери их, Алексей, — тихо сказала я, прислонившись лбом к холодному пластику автомата. — Ты мешаешь мне работать и отвлекаешь своим присутствием. Людей пугают эти шкафы в коридорах.
— Пусть боятся, — он подошел сзади, не касаясь, но я чувствовала жар его тела. — Так они будут знать, чья ты. Если кто-то решит, что будущая Ветрова — легкая мишень, их ждет очень короткий разговор.
— Я не «будущая Ветрова»! Я Татьяна Марова!
Он наклонился к моему уху, обжигая дыханием.
— Для мира ты врач. Для меня — женщина, которая вернула меня с того света. А я никогда не отдаю то, что считаю своим. Смирись, Таня. Охрана остается. И я тоже. И ты нечего с этим не сделаешь.
Я посмотрела на своих новых «спутников». Они стояли с каменными лицами, игнорируя мои гневные взгляды. Ветров самодовольно поправил манжет рубашки. Он не просто ставил охрану — он метил территорию. И, судя по его глазам, это было только начало моего личного ада... или рая, созданного из одержимости и стали.