1 глава
От лица автора
Утро влетело в приемный покой вместе с грохотом выбитых дверей и криками охраны. Татьяна не успела даже поднести чашку к губам, когда в коридоре показалась группа мужчин в черном, буквально вкативших каталку с окровавленным телом.
— Врача! Быстро! — рявкнул один из них, на ходу вытирая руки, перепачканные в густой, почти черной крови.
Татьяна отшвырнула кофе в сторону и на ходу сорвала со стены стерильные перчатки. В воздухе мгновенно сгустился запах пороха, дешевого металла и смерти. На каталке лежал мужчина — зубы сжаты, лицо цвета мела, а из зияющей дыры в плече пульсирующим фонтаном била кровь. Артерия.
— В шестую операционную! — скомандовала Татьяна, перепрыгивая через каталку, чтобы прижать рану всем весом своего тела. — Анестезиолога сюда! Реанимационный набор, быстро!
Каталка неслась по коридору, снося штативы. Татьяна чувствовала, как под ее пальцами бьется чужая, уходящая жизнь. Она уже спасала таких — «ночных гостей» с дырами от калибра 9 мм, — но этот был другим. У его изголовья не было испуганных родственников, только люди с тяжелыми взглядами, которые держали руки под полами курток.
Внезапно раненый резко вскинул руку и стальной хваткой вцепился в запястье Татьяны. Его глаза — дикие, зрачки расширены до предела — впились в ее лицо.
— Если я сдохну… — прохрипел он, захлебываясь кашлем, — они сожгут это здание вместе с тобой.
— Значит, постарайся не дохнуть, — отрезала Татьяна, силой вминая тампон в рану. — И отпусти мою руку, мне нужно работать!
Двери операционной захлопнулись перед носом его «свиты». Лампы вспыхнули ослепительным белым.
— Давление падает! 60 на 40! — выкрикнула медсестра. — У него остановка!
— Дефибриллятор! — Татьяна сорвала с него остатки рубашки, не обращая внимания на шрамы, покрывавшие его торс. — Заряжай на 200. Разряд!
Тело на столе выгнулось дугой. Монитор ответил длинным, монотонным писком.
— Еще раз! 300! Разряд!
Она не позволит ему умереть. Не потому, что испугалась угроз, а потому, что это была её война. И на этой территории командовала она, а не пули.Монитор взорвался прерывистым, судорожным ритмом. Сердце толкнулось один раз, другой, и наконец выровнялось в слабую, но уверенную синусоиду. Татьяна выдохнула, чувствуя, как под хирургической маской по лицу стекает пот.
— Пошел ритм, — выдохнула анестезиолог, вытирая лоб рукавом. — Ну и живучий же гад.
— Рано расслабляться, — отрезала Татьяна, уже занося зажим над развороченным плечом. — У нас там пуля застряла прямо между лопаткой и ребром. Если сейчас сорвется тромб, мы его не удержим.
Следующие два часа превратились в кровавый балет. Татьяна работала миллиметр за миллиметром, извлекая свинцовый осколок, который едва не разнес кость в щепки. В операционной стояла тишина, нарушаемая только мерным писком аппаратуры и короткими командами. Когда последний шов был наложен, а кожа вокруг раны обработана, Татьяна наконец опустила руки. Спина затекла так, что казалась каменной.
Она не ушла сразу. Что-то в этом человеке — то ли его запредельная живучесть, то ли странный холод, исходящий от его людей в коридоре — заставило её задержаться, пока он приходил в себя после наркоза.
Мужчина открыл глаза внезапно. В них не было послеоперационного тумана — только резкая, колючая осознанность. Он сфокусировал взгляд на Татьяне, которая стояла у окна, стягивая чепчик и распуская волосы.
— Выжила... — хрипло пробормотал он. Голос был похож на шелест гравия.
— Это ты выжил, — поправила она, подходя ближе, чтобы проверить капельницу. — Хотя очень старался отправиться на тот свет. Твои друзья в коридоре чуть не разобрали больницу по кирпичам.
Он криво усмехнулся, и эта ухмылка на бледном, осунувшемся лице выглядела пугающе хищно. Мужчина попытался шевельнуть здоровой рукой, но лишь поморщился от боли.
— Я же сказал... — он сделал паузу, жадно вдыхая воздух. — Что сожгу тут всё, если сдохну.
— Угрозы на меня не действуют, — Татьяна спокойно поправила одеяло. — У меня тут каждый второй — или герой, или бандит. Отдыхай.
Он перехватил её взгляд. В глубине его глаз промелькнуло нечто, похожее на азарт.
— Ты не просто меня залатала, доктор. Ты меня с того света за шиворот вытащила, — он замолчал, облизав пересохшие губы. — Считай, я твой должник. А я долги отдаю красиво. Запомни: если спасешь меня окончательно и на ноги поставишь... женюсь на тебе.
Татьяна замерла с медицинским журналом в руках. Она видела многое: благодарность, слезы, даже попытки подкупа, но такое предложение в палате интенсивной терапии звучало как начало очень опасной игры.
— Считай, что это побочный эффект наркоза, — сухо ответила она, направляясь к выходу. — Спи, «жених». Тебе еще нужно дожить до выписки.
Она вышла в коридор, чувствуя на спине его тяжелый, обещающий взгляд. Она знала: такие люди слов на ветер не бросают. И это «женюсь» прозвучало не как романтическое признание, а как приговор, от которого не спрятаться за стенами больницы.