Непреложный Договор |Фред Уизли|

Вот и настал тот самый долгожданный день, к которому с трепетом и усердием готовился каждый: и прислуга, суетливо снующая по коридорам, и родовитая знать, и некоторые «шишки» из горожан. Ведь сегодняшним днем свершится не одно, а два превосходных события, не только венчание, но и долгожданная коронация принца Фредерика. И в этот знаменательный час все присутствующие, от мала до велика, должны будут едино воскликнуть его имя в знак безоговорочного согласия и принятия принца в законную должность короля.

Как только первые лучи солнца дотронулись верхушек замковых башен, окрасив шпили ярким светом, как суматоха в королевстве закипела с невиданной интенсивностью, почти за последние двадцать лет.

К полудню начали прибывать первые гости из дружественных государств, да графы в расшитых камзолах и их прекрасные дамы в шуршащих шелках. Все стойла оказались до отказа забиты лошадьми, от тяжеловозов, что тащили дормесы, до тонконогих скакунов знатных особ. А небольшая аллея, засаженная выстреженными туями за замком, превратилась в настоящую выставку карет и экипажей, расписанных гербами и вензелями.

С самого утра началась и подготовка будущих супругов, которая сопровождалась, по их единодушному мнению, настоящим издевательством над их персонами. Как всегда в дни больших церемоний, их безжалостно намыливали жесткими щётками из конского волоса, драили мочалками до красноты. Единственное, что хоть немного радовало принцессу в этой мыльной вакханалии, так это платье, оно оказалось не до ужаса тяжелым, каким обычно грешат нарядные облачения. На ее удивление, наряд был легким, почти невесомым, и не требовал дурацкого подъюбника с жестким каркасом, который она так ненавидела с детства. Да и слуги затянули корсет не до предела, оставив ей возможность дышать полной грудью, за что она была им безмерно благодарна.

Завтракали и обедали жених с невестой порознь, в своих покоях, в полном одиночестве, если не считать услужливых придворных. Весь день все слуги, словно сговорившись, старались выводить молодых людей разными коридорами, разными лестницами, разными выходами, чтобы те не могли пересечься даже случайным взглядом. Это обстоятельство было для пары тревожным, даже пугающим. В этой суматохе им так хотелось хотя бы на миг повидаться друг с другом, чтобы хоть немного сгладить свои и без того встревоженные души, перекинуться парой слов. Но всё это было из-за древних суеверий, которые до сих пор живучими корнями вросли в местных жителей. Гласит оно, если жених с невестой увидят друг друга до церемонии, то накликают беду, и их персоны будут прокляты навеки. К чему эти сказания, молодые люди не понимали, они ведь в жизни не видели ни капли настоящей магии. Большинство ведьм давно отреклись от своих способностей после появления того темного мага, что как раз и погубил отца Катрины. Вот уже семнадцать лет в королевстве никто из простых горожан не пользуется этими привилегиями. Лишь одна ведьма-ведунья присутствует при дворе, старая, с полуослепшими глазами, но и к ней обращаются только по самым редким, не терпящим отлагательства случаям.

Близился закат. Все гости чинно проследовали в маленькую церквушку, святилище Мерлина, располагавшуюся неподалеку от замка. Церквушка была настолько мала, что вместила в себя лишь немногочисленных избранных. Могучие, искусно расписные двери пришлось оставить открытыми нараспашку, впуская внутрь свежий вечерний воздух и взгляды тех, кому не хватило места. На празднество прибыли родственники со стороны жениха, а со стороны Катрины присутствовали только господа Малфои, больше никто не желал связывать себя хоть как-то с этим родом, окутанным дурными сплетнями.

Также прибыли гости из дружественных королевств и семейства горожан, имеющие какой-то вес в ремесленных кругах да в торговых делах этого городка.

На улице перед церковью также разместился небольшой оркестр из скрипочей и контрабасов. Музыканты сидели и играли на своих инструментах, придавая событию большее значение.

Во главе всей толпы, у самой дальней, расписной магическими сюжетами стены в святилище стояла бабушка-ведьма. В руках она держала два серебряных кубка, которые поблескивали в лучах закатных лучей. На ней было надето балахонистое платье из грубого льна, перехваченное вязаной шалью из овечьей пряжи, а на голову был повязан платок со странными символами, рунами, которые раньше люди, занимающиеся магией, читали и изучали как священные письмена.

Когда принц и принцесса взошли по каменным ступеням к ведьме, та заговорила на древнем, им не понятном языке. Она начала свой обряд, и тут некоторые гости, в большинстве своем в почти прикладном возрасте, словно вспомнив нечто забытое, начали повторять ее слова. Шепот перерос в негромкое пение, а затем и в настоящий музыкальный заговорческий хор, от которого по спине бежали мурашки.

Катрина и Фредерик переглянулись впервые за день, встретившись взглядами, и в их глазах читалось неподдельное изумление. Но тут же их взгляды упали на облачения друг друга, и всё остальное перестало иметь значение. В серые глаза девушки впилась парламентская мантия из густого красного бархата, с металлическими круглыми креплениями, вылитыми с фамильными узорами. Мантия была щедро обрамлена белым мехом, и эта вещь настолько поразительно подходила к внешности будущего короля, что отнимала дар речи. Казалось, она была создана специально для него, под цвет его волос, под стать темпераменту. Вроде девушка и видела эту деталь облачения и до этого, но до ума её довели только вчерашним вечером, и теперь результат превзошёл все ожидания.

Пока все напевали обряд, будущие супруги только и делали, что бегали друг по другу взглядами, позабыв о происходящем вокруг. Но резкая тишина ударила по ушам и заставила молодых людей вернуть своё внимание на окружение.

Ведунья уже стояла прямо перед ними, протягивая каждому по серебряному кубку. Понюхав содержимое, Блэк сморщила нос от напитка, пахло травами, корой и чем-то горьким, да и не свежим. Она перевела взгляд на Фредерика, тот точно так же отреагировал на запах, и они оба поняли, в чаше явно что-то неприятное на вкус. Но встретившись взглядами, рыжий вдруг решительно приподнял кубок к своим губам и залпом выпил содержимое. Опешив от такой решимости, девушка последовала его примеру, задержала дыхание и, зажмурившись, влила в себя всё до последней капли. Послевкусие оказалось ужасным, горьким, вяжущим, и, честно говоря, ей захотелось тут же выбежать и прочистить себе кишки.

- Встаньте друг напротив друга и сплетите ваши руки воедино! - громко, на всю округу воскликнула бабушка-ведьма. Испугавшись такого неожиданно громкого голоса, ребята тут же выполнили просьбу, крепко сцепив ладони в некоем пожатии.

- Принесите свои клятвы! - снова, не менее оглушительно, воскликнула бабка, и эхо прокатилось по рядам гостей.

Все присутствующие как один замолкли. Будь здесь муха, она бы издавала куда больше звуков, чем все собравшиеся гости. Эта тишина безумно сильно давила на решимость рыжих, наваливалась тяжелым грузом на плечи.

- Ам... - Фредерик, как и в прошлый раз, взял инициативу в свои руки и начал свою речь первым, стараясь сдерживать свою панику, чтобы голос не дрожал. - Я клянусь любить тебя и оберегать тебя, пока мое сердце будет биться. Клянусь каждым ударом, каждой минутой, каждой секундой.

- Я клянусь тебе в своей беспрекословной любви, помощи и поддержке во всем, - промолвила принцесса, не отрывая взгляда от голубых глаз Уизли. В них она видела всю свою жизнь.

И в тот же миг вокруг их сплетённых рук пронеслись несколько маленьких искорок, голубых и будто бы живых. Они огибали и кружили по спирали, будто связывая, скрепляя невидимой нитью руки и души молодых. Это зрелище заворожило всех, кто стоял поблизости.

- Обряд непреложного обета завершён! - снова ликуя, заорала ведунья

***
После венчания в этот же день должна была состояться и коронация Фредерика, на которую все уже потихоньку перетекали из маленькой церквушки в главный зал. Там, на возвышении, стоял тот самый трон, что семнадцать лет назад занимал покойный Орион. Теперь всем происходящим будет руководить Вальбурга, как временная правительница, имеющая законную власть передать престол следующему королю.

По огромному залу, сверкающему солнечными зайчиками, раздающимися из витражных окон, были расставлены стулья в форме полукруга, образующего своеобразный амфитеатр. В первом ряду почтительно освободили место для теперь уже принцессы Уизли, новоиспечённой супруги будущего короля. Во главе всего происходящего, возле главного трона, стояли лицом к присутствующим Фредерик и Вальбурга. Началась коронация.

Королева произнесла довольно долгую речь о том, как она горда и как искренне рада передать бразды правления следующему, молодому поколению. И не забыла упомянуть о своем покойном муже, что долгие годы служил королевству в самые темные времена, не жалея ни сил, ни здоровья. После этого она приступила к обряду избрания, громко и отчётливо произнеся первые слова - Согласны ли вы принять нового государя, короля Уизли?

Весь зал, от первого ряда до самых дверей, залился одобрительными возгласами. От некоего внутреннего переживания, пока брюнетка произносила это последующие разы, а по обычаю нужно было спросить трижды, Фредерик глазами был прикован к принцессе, боясь напортачить без задней мысли, оступиться, сказать не то. Но, читая в её серых глазах спокойствие и твёрдую уверенность в нём, он постепенно расслабился. И после последнего, решающего третьего возгласа толпы он смог наконец вернуть свои глаза на Вальбургу. Та уже передавала ему кольцо, массивное, с древним гербом правителей Блэк, а после державу и скипетр, сделанные из чистого серебра, холодно блестящие в освещении люстр и свечей.

- Согласны ли вы клятвенно подтвердить народу законы и обычаи, дарованные ему прежними королями королевства? - вопросила Вальбурга, громко, чтобы каждый присутствующий гость ее услышал.

- Я их подтверждаю и клянусь соблюдать. - ответил Фредерик, и в его голосе впервые прозвучала стальная уверенность.

- Будете ли вы изо всех ваших сил неукоснительно хранить мир и согласие с волшебством, волшебным святилищем Мерлина и народом?

- Я буду его хранить. - еще твёрже и громче.

С каждой новой клятвой голос Фредерика лишь набирал крепость и уверенность, и на последних обещаниях он заговорил как истинный король, готовый на всё ради своего государства, ради своих людей, ради мира на этой земле. От его прежней неуверенности не осталось и следа. Как только клятвы закончились, придворный Кикимер подоспел к королеве с бархатной подушечкой в руках. На ней, сияя драгоценными камнями, покоилась корона самого Ориона и всех предыдущих правителей, тяжёлая и с вековым величием. Подозвав к себе Уизли, Вальбурга почти невесомо, одними подушечками пальцев дотронулась до короны и подняла её с подушки. - Я провозглашаю вас полноправным королём нашего королевства. - торжественно произнесла она и опустила корону на склонившуюся рыжую макушку.

Когда же Фредерик, подняв жезл и державу, выпрямился во весь рост, широко и счастливо улыбнулся, весь зал взорвался овациями и ликованием. Люди радовались, хлопали, кричали, приветствуя новоиспечённого короля.

Теперь всех гостей провожали в следующий зал, где уже были накрыты столы, усыпанные яствами, фруктами, сластями. Но не успела Катрина сделать и шага к выходу из зала, как её под руку неожиданно подхватил Фредерик, заглянув ей в глаза. - Давай сбежим. - едва слышным шёпотом произнёс он, и в этом шёпоте было столько радости и ребяческого задора, что нельзя было отказаться.

Новоиспечённая Уизли заулыбалась куда ярче и чуть заметно кивнула, не говоря ни слова. Сразу после этого рыжий сплёл пальцы руки девушки со своими, и они оба рванули с места, как угорелые, по широким ступеням. Их не волновало ничего вокруг, кроме их непреодолимого желания вырваться на свободу, прочь от лишних глаз, и надышаться свежим, прохладным воздухом, а не спертым и душным, что царил в замке. За счёт столпотворения никто особо и не хватился пропажи короля и принцессы. Да даже если бы и хватились, никто бы не посмел за ними гнаться, потому что с такой скоростью они пробивались сквозь толпу, что и не угнаться, а после и вовсе понеслись со всех ног прочь из замка, подхватив подол платья и не оглядываясь.

- Я и не думал, что буду так радоваться толпе. - заливаясь новой волной чувств, выдохнул парень, оббегая последнего гостя и утягивая всё дальше и дальше за собой свою супругу.

Девушка лишь тихо, заливисто хихикнула ему в ответ и последовала за ним, несясь на высоких каблуках и в платье со шлейфом, который безжалостно волочился по каменным дорогам, рискуя испачкаться и порваться. Корона Фредерика так и норовила сползти с его кучерявых рыжих волос, то и дело сползая набок. Ему отчаянно хотелось скинуть её долой, но вдруг, на удивление, проснулось некое чувство величия и неприкосновенности. Ребята бежали, неслись со всех ног, не чувствуя земли под собой. Туфли натирали пятки чуть ли не до крови, но это того стоило, каждой сбитой мозолью, каждой выбившейся пряди из свадебной причёски. В скором времени они выскочили на прекрасный цветущий ромашками луг. Было прохладно, вечерний воздух, пахнущий землёй и зеленью, обдувал оголённые плечи невесты и разрумянившиеся щёки короля. Остановившись на лугу, они развернулись друг к другу и не знали, что произнести, их глаза говорили сами за себя. Они были счастливы, как малые дети, хихикали, краснели при каждой случайной встрече взглядов, теребили края одеяний.

- Тебе не холодно? - наконец-то, справившись с дыханием, произнёс новоиспечённый король, и в его голосе слышалась небывалая нежность.

- Довольно прохладно, - переводя сбившееся дыхание, ответила Катрина, немного сжав плечи от прохладного ветерка.

Голубые глаза парня оторвались от лица Уизли. Рыжий бережно снял с себя тяжёлую накидку, пахнущую новейшим бархатом, и набросил её на плечи Катрины, сразу укутав её в тепло. А после совсем небрежно, будто бы по обыденному, поправил выбившуюся прядь из её аккуратно собранного пучка и маленькую праздничную диадему, что слегка съехала набок. Несколько долгих секунд он безмолвно смотрел на неё, а после медленно приблизился и костяшкой пальца приподнял её подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза. - Я люблю тебя, Уизли. - специально выделив обращение, тихим-тихим голосом произнёс он.

- Ты вскружил своей особой мне голову, королевский шут. - Улыбка на губах девчонки сияла так ярко, что рыжий позабыл обо всем на свете. О коронации, о возможно сподхватившейся матери из-за пропажи сына. Ему было плевать на все и всех, лишь бы побыть наедине с новоиспеченной Уизли.

Оба они звонко рассмеялись от переполнения счастья и адреналина в их жилках. Но парень резко прервал их смех коротким поцелуем в губы, настолько чувствительным, нежным и трепетным, что не хотелось отходить друг от друга ни на миг. Тело пробило приятными мурашками от нового небывалого чувства близости. Но, отпрянув от Катрины и прильнув своими ладонями к ее щекам, он продолжил утопать в блестящих серых глазах Блэк.