Глава 4
Дождь начался ещё ночью и к утру так и не закончился. Сеул выглядел размытым: мокрый асфальт отражал огни вывесок, машины двигались медленнее обычного, а прохожие прятались под зонтами, почти не поднимая глаз.
Ким Астель сидела в машине, просматривая материалы дела уже скорее по привычке, чем в надежде найти что-то новое. Имя Лины несколько раз встречалось в переписках Соры, но пока не цепляло ничем конкретным. Обычная подруга. Частые разговоры. Несколько звонков в последние недели.
Недостаточно.
Она закрыла папку и перевела взгляд в окно. Что-то в этой истории продолжало раздражать её своей неправильностью. Все версии выглядели слишком удобными ровно до того момента, пока не начинаешь рассматривать их внимательнее.
Телефон завибрировал. Сообщение от Эдисона.
«Я вспомнил кое-что о Соре.»
Астель несколько секунд смотрела на экран, прежде чем ответить.
«Где вы?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Недалеко от её квартиры.»
●●●
Он ждал её у небольшого круглосуточного магазина через дорогу от дома Соры. Капюшон скрывал часть лица, но даже так его узнавали - слишком цепляющая внешность, слишком известное лицо для человека, который сейчас хотел быть незаметным. Когда Астель вышла из машины, Эдисон поднял взгляд. Выглядел он плохо. Не в привычном смысле усталости, а так, будто не спал уже несколько дней подряд и всё это время пытался удержать себя в одном состоянии.
- Вы писали, что что-то вспомнили, - сказала она, подходя ближе. Он кивнул не сразу.
- Сора в последние недели часто приезжала в одно место.
- Какое?
- Старый фотопавильон возле Хондэ. Мы раньше снимались там, ещё до агентства.
Астель нахмурилась.
- И почему это важно?
Эдисон отвёл взгляд на мокрую улицу.
- Потому что она начала ездить туда снова незадолго до смерти.
- Вы были там с ней?
- Нет. Но она просила встретиться там.
- И вы отказались?
Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого.
- Мы тогда почти на всё друг другу отвечали отказом.
Несколько секунд Астель молчала, наблюдая за ним внимательнее. После разговора в кофейне она начала замечать детали, которые раньше казались просто чертами характера. Напряжение в его движениях, резкие перепады между спокойствием и раздражением, то, как быстро он уходил в себя, если разговор касался Соры. Теперь она понимала, что именно видит. И от этого становилось сложнее сохранять прежнюю дистанцию.
- Поедем туда, - сказала она. Эдисон посмотрел на неё чуть удивлённо.
- Сейчас?
- Если вы вспомнили это только сейчас, значит, вас это беспокоит. Я хочу понять почему.
Он несколько секунд молчал, затем кивнул.
Фотопавильон находился в старом переулке, зажатый между кофейней и закрытым музыкальным магазином. Вывеска давно потускнела, часть букв не горела, а внутри было темно не считая слабого света в глубине помещения.
- Здесь до сих пор кто-то работает? - спросила Астель.
- Иногда, - ответил Эдисон. - В основном арендуют помещение для съёмок.
Он остановился у входа чуть дольше, чем следовало. Астель заметила это сразу.
- Что такое?
- Ничего.
Но "ничего" прозвучало слишком быстро. Внутри пахло пылью, старой техникой и чем-то едва уловимо знакомым - тем запахом помещений, где когда-то постоянно находились люди, а потом внезапно перестали. Эдисон медленно прошёл вперёд.
Его взгляд цеплялся за детали так, словно каждая из них могла вернуть что-то, чего он не хотел вспоминать.
- Мы часто были здесь, - тихо сказал он. - Тогда всё было проще.
Астель ничего не ответила. Она видела, как меняется его состояние. Сначала это были мелочи: сбившееся дыхание, напряжённые плечи, слишком рассеянный взгляд. Потом движения стали резче, будто он начал терять способность удерживать внимание на одном. Он остановился у стены, проводя рукой по затылку.
- Чёрт...
- Эдисон?
Он не ответил сразу. Астель подошла ближе.
- Что происходит?
- Я не знаю, - сказал он слишком быстро. - Просто... здесь шумно.
Она оглянулась. В помещении было почти тихо. И именно тогда она поняла.
Дыхание Эдисона стало тяжелее, пальцы заметно дрожали, а взгляд метался по помещению, словно он пытался зацепиться хоть за что-то устойчивое.
- Посмотрите на меня, - спокойно сказала Астель. Он не сразу, но всё же поднял взгляд.
- Вам нужно дышать медленнее.
- Я дышу нормально.
- Нет.
В голосе Астель не было жёсткости - только спокойствие, которого сейчас явно не хватало ему самому. Эдисон провёл рукой по лицу и отвернулся, будто раздражаясь на самого себя.
- Ненавижу это.
Последние слова прозвучали почти шёпотом. Астель почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. До этого момента его состояние существовало для неё скорее как информация из медицинской карты. Сейчас оно впервые стало реальным. Не пугающим, а скорее болезненным.
- Всё нормально, - тихо сказала она. Он коротко усмехнулся.
- Нет, не нормально.
- Я не про это место.
Он закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь вернуть контроль. Астель осторожно коснулась его руки, скорее проверяя реакцию, чем пытаясь успокоить. Он вздрогнул едва заметно, но руку не убрал.
- Смотрите на меня, - повторила она мягче. - Вы сейчас здесь. Ничего не происходит.
Он медленно вдохнул.
Потом ещё раз.
Напряжение не исчезло полностью, но постепенно начало отпускать.
Несколько секунд они стояли молча, слишком близко друг к другу, и Астель неожиданно поймала себя на том, что больше не видит в нём человека, которого должна просто проверить.
Слишком живой для этого.
Слишком сломанный.
И слишком одинокий.
Эдисон первым отвёл взгляд.
- Извините.
- За что?
- За это.
Астель покачала головой.
- Вам не нужно извиняться за то, что вы не контролируете.
Он посмотрел на неё так, будто не ожидал услышать именно эти слова. И именно в этот момент между ними впервые появилось что-то, чего раньше не было.
Не доверие.
Но первый шаг к нему.
В павильоне снова стало тихо. Дождь всё ещё стучал по окнам, но теперь этот звук воспринимался иначе - не раздражающе, а почти монотонно, будто помогал вернуть мысли в порядок после внезапного всплеска эмоций. Эдисон стоял чуть в стороне, медленно приходя в себя. Напряжение всё ещё оставалось в его лице, в движениях, но дыхание уже выровнялось, а взгляд снова стал более осознанным. Астель не торопила его. Она прошлась вдоль старых декораций, проводя взглядом по потускневшим отражателям, коробкам с аппаратурой и фотографиям, которые всё ещё висели на стенах. Многие были выцветшими, некоторые - перекошенными, но в них оставалось что-то живое, словно помещение до сих пор хранило чужие воспоминания.
- Здесь странно спокойно, - сказала она спустя некоторое время. Эдисон усмехнулся слабее обычного.
- Раньше здесь было шумно. Сора ненавидела тишину.
Он подошёл ближе к одной из стен, где среди старых снимков висели полароиды многолетней давности.
- Она всегда включала музыку слишком громко, спорила с фотографами и злилась, если кадры получались "слишком правильными".
- "Слишком правильными"? - переспросила Астель.
- Она говорила, что живые люди не выглядят идеально. И если фото выглядит идеальным - значит, в нём нет человека.
На губах Эдисона мелькнула почти незаметная улыбка. Настоящая. Не натянутая. Астель поймала себя на том, что впервые слышит, как он говорит о Соре без напряжения и злости. В этих воспоминаниях было слишком много тепла для человека, которого все вокруг уже почти убедили считать убийцей.
- Вы очень её любили, - тихо сказала она. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Эдисон отвёл взгляд.
- Наверное, - ответил он после паузы. - Просто у нас это никогда не выглядело нормально.
Астель прислонилась плечом к стене, наблюдая за ним.
- Иногда люди любят друг друга неумело.
Он коротко усмехнулся.
- Это звучит как попытка оправдать плохие отношения.
- Это звучит как правда.
Несколько секунд между ними сохранялась спокойная тишина, уже не напряжённая, как раньше. Эдисон посмотрел на неё внимательнее.
- Почему вы вообще взялись за это дело?
Вопрос прозвучал неожиданно прямо. Астель на мгновение задумалась.
- Потому что мне предложили шанс вернуть репутацию.
- Честный ответ.
- Я стараюсь.
- И только поэтому?
Она чуть прищурилась.
- Вы всегда задаёте неудобные вопросы?
- Только когда хочу услышать настоящий ответ.
Астель отвела взгляд к окну. Дождь за стеклом стал сильнее.
- Сначала - да, только поэтому, - призналась она. - Но потом всё стало... сложнее.
- Из-за дела?
Она посмотрела на него.
- Из-за того, что это дело никак не складывается в одну картину.
Эдисон молчал. Астель не стала добавлять, что дело перестало складываться ещё и потому, что сам Эдисон не вписывался в образ человека, которого она ожидала увидеть.
Телефон завибрировал в кармане пальто, разрушая тишину. Она достала его и посмотрела на экран.
- Да?
- Ким Астель? - раздался мужской голос. - Кан Лина уже приехала.
Астель выпрямилась.
- Поняла. Я скоро буду.
Она завершила звонок и убрала телефон.
- Лина? - сразу понял Эдисон. Астель кивнула.
- Мне нужно с ней поговорить.
Он некоторое время молчал, будто размышляя, стоит ли что-то говорить.
- Она хорошая, - сказал он наконец. - Правда.
- Вы так говорите, будто я еду её арестовывать.
- Нет, - тихо ответил он. - Просто... сейчас все начинают казаться друг другу подозрительными.
Эта фраза прозвучала слишком честно. Астель несколько секунд смотрела на него, потом взяла со стола ключи от машины.
- Отдохните сегодня, - сказала она. - И постарайтесь не оставаться в одиночестве слишком долго.
Эдисон чуть удивлённо поднял взгляд.
- Это совет адвоката?
- Это совет человека, который не хочет потом искать вас по всему Сеулу.
На этот раз он действительно улыбнулся. Совсем слабо, но достаточно, чтобы это выглядело живым.
- Я постараюсь, - сказал он.
●●●
Кафе, в котором Астель договорилась встретиться с Линой, оказалось тихим и почти пустым. За окнами всё ещё шёл дождь, и мягкий свет ламп делал помещение особенно тёплым на фоне серого вечера.
Астель заметила Лину сразу.
Кан Лина сидела у окна, держа обеими руками чашку кофе, словно пыталась согреться. В жизни она выглядела мягче, чем на фотографиях: спокойное лицо, уставший взгляд и та осторожность в движениях, которая появляется у людей, слишком долго живущих в напряжении. Когда Астель подошла, Лина сразу поднялась.
- Ким Астель?
- Да. Спасибо, что приехали.
- Конечно.
Её голос звучал спокойно и тихо, без раздражения или нервозности, которых Астель ожидала после упоминания допроса.
Они сели друг напротив друга.
- Я понимаю, что вам уже задавали вопросы, - начала Астель, - но мне важно услышать всё лично.
Лина кивнула.
- Я постараюсь помочь.
Астель внимательно наблюдала за ней, пытаясь уловить хоть что-то настораживающее: напряжение, избегание взгляда, слишком продуманные ответы. Но пока ничего не находилось. Лина выглядела человеком, который действительно переживает смерть подруги.
- Как давно вы знали Сору? - спросила Астель.
- Почти пять лет.
- А Эдисона?
- Примерно столько же.
На секунду в её взгляде мелькнула грусть.
- Они были... тяжёлыми людьми рядом друг с другом. Но всё равно постоянно возвращались.
- Вы были близки?
- С Сорой - да. С Эдисоном чуть меньше, но мы часто виделись вместе.
Лина говорила спокойно, не пытаясь скрыть эмоции, но и не драматизируя их. И именно это делало её убедительной. Пока что в ней не было ничего, за что можно было бы зацепиться.
Ничего подозрительного.
И именно поэтому Астель продолжала слушать особенно внимательно. Лина долго крутила чашку в руках, прежде чем снова заговорить.
Астель не торопила её.
Она уже поняла одну важную вещь: Лина не из тех людей, которые начинают говорить сразу. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями и решить, насколько честной она готова быть.
- Их отношения со стороны выглядели красивыми, - сказала Лина наконец. - Особенно в начале.
Астель внимательно слушала.
- Они оба были... яркими. Из тех людей, рядом с которыми всё ощущается сильнее обычного. Сора постоянно смеялась, Эдисон злился из-за мелочей, потом они мирились через час, будто ничего не произошло.
На губах Лины появилась слабая усталая улыбка.
- Иногда рядом с ними казалось, что ты смотришь фильм, а не живёшь обычную жизнь.
- А потом? - спросила Астель. Лина отвела взгляд к окну.
- Потом стало тяжелее.
Она произнесла это спокойно, но Астель заметила, как чуть сильнее сжались её пальцы на чашке.
- В каком смысле?
- Они слишком сильно зависели друг от друга. Если у одного был плохой день, второй тоже начинал тонуть вместе с ним.
Астель ненадолго замолчала.
- Эдисон был агрессивным?
Лина подняла глаза почти сразу.
- Нет.
Ответ прозвучал уверенно.
- Он мог кричать, мог сорваться, мог говорить ужасные вещи на эмоциях... но никогда не был человеком, который способен причинить ей физический вред.
- Вы уверены?
- Да.
Пауза.
- Хотя иногда мне казалось, что они оба друг друга разрушают.
Эта фраза прозвучала тише предыдущих. Астель сделала мысленную пометку.
- Сора рассказывала вам о последних неделях перед смертью?
Лина не сразу ответила.
- Немного.
- Что именно?
Она провела пальцем по краю чашки.
- Она нервничала.
- Из-за Эдисона?
- Не только.
Астель слегка нахмурилась.
- Что это значит?
Лина покачала головой.
- Я не знаю деталей. Она просто... вела себя так, будто вляпалась во что-то неприятное и не понимала, как выбраться.
Это заставило Астель выпрямиться чуть сильнее.
- Она говорила, во что именно?
- Нет. И это было странно, потому что раньше Сора рассказывала всё подряд.
- А в последние недели перестала?
Лина кивнула.
- Она стала осторожнее. Постоянно отвлекалась на телефон, могла резко замолчать посреди разговора. Несколько раз просила меня не писать ей вечером.
- Почему?
- Не объясняла.
Астель почувствовала, как внутри медленно начинает натягиваться новая ниточка. Пока слишком тонкая, чтобы делать выводы. Но уже заметная.
- Вы видели её в день смерти?
- Нет. Мы только переписывались утром.
- О чём?
Лина ненадолго задумалась.
- Ни о чём важном. Я спросила, как она себя чувствует. Она ответила: "Бывало и лучше".
- И всё?
- Потом она перестала отвечать.
Астель внимательно смотрела на неё. Лина не выглядела человеком, который что-то скрывает. Скорее наоборот - человеком, который до сих пор не может принять произошедшее.
И именно это снова сбивало с толку. Потому что в деле почти все эмоции казались настоящими. Но кто-то всё равно лгал.
- Как вы думаете, Сора могла покончить с собой? - спросила Астель. Лина резко подняла взгляд. Не испуганно. Скорее болезненно.
- Нет.
Ответ прозвучал тихо, но твёрдо.
- Почему вы так уверены?
Лина долго молчала, прежде чем ответить.
- Потому что она слишком сильно боялась смерти.
Эти слова повисли между ними тяжёлой паузой. Астель почувствовала, как по коже медленно проходит неприятный холод. Человек, который боится смерти, редко добровольно идёт ей навстречу.
- Спасибо, что приехали, - сказала она спустя время.
Лина кивнула, будто заранее ожидала окончания разговора.
- Если я вспомню что-то ещё, я сообщу.
- Хорошо.
Они поднялись одновременно. Лина выглядела уставшей, но спокойной. Ни одной детали, которая могла бы сделать её подозреваемой. Ни одной трещины в поведении.
И всё же, когда Астель смотрела ей вслед через окно кафе, внутри не исчезало ощущение, что в этой истории каждый знает больше, чем говорит.
●●●
В офисе было почти пусто. Поздний вечер всегда делал помещение другим: тише, холоднее, слишком просторным для одного человека. Свет настольной лампы освещал бумаги неравномерно, оставляя углы кабинета в полумраке. Астель бросила ключи на стол и медленно опустилась в кресло.
Перед ней лежали фотографии, распечатки звонков, показания, снимки квартиры Соры и заметки, которые она делала последние дни.
Она снова начала раскладывать всё по порядку.
Сора.
Эдисон.
Самоубийство.
Отравление.
Странное поведение перед смертью.
Психическое состояние Эдисона.
Лина.
Металлическая застёжка.
Ни одна версия не складывалась полностью. Если виноват Эдисон - слишком много несостыковок. Если это самоубийство - не хватает причины и логики. Если убийца кто-то другой - тогда кто и зачем так старательно подводит всё именно к Эдисону?
Астель откинулась на спинку кресла и закрыла глаза на несколько секунд. В голове снова всплыла квартира Соры.
Кружка.
Плед.
Сдвинутые вещи.
И ощущение, что в комнате происходило что-то ещё, чего никто пока не замечает. Она открыла глаза и снова посмотрела на фотографии. Это дело начинало напоминать зеркальный лабиринт. Чем дольше она смотрела, тем меньше понимала, где настоящая картина, а где только отражение.
За окнами окончательно стемнело. Дождь всё ещё не прекращался, и от этого город за стеклом казался размытым, будто существовал отдельно от кабинета Астель и того хаоса, который медленно собирался на её столе. Она сидела, опираясь локтями о край стола, и снова просматривала фотографии квартиры Соры. Свет лампы выхватывал отдельные детали: кружку, разбросанные таблетки, смятый плед, металлическую застёжку в прозрачном пакете для улик.
Что-то не совпадало. Каждый раз, когда ей казалось, что цепочка наконец складывается, появлялась новая деталь, рушащая всё заново.
Телефон резко завибрировал. Астель вздрогнула от неожиданности и сразу взяла трубку.
- Да?
- Мы кое-что нашли, - послышался голос её помощника. - Думаю, вам стоит это увидеть лично.
Она выпрямилась.
- Что именно?
- Информация с телефона Соры и ещё несколько деталей по её последним звонкам.
Пауза.
- Это важно.
Астель посмотрела на часы. Было уже поздно, но усталость давно перестала иметь значение.
- Привезите всё ко мне в офис.
Спустя сорок минут на её стол легла новая папка. Помощник быстро разложил материалы перед ней.
- Мы восстановили часть удалённых сообщений, - объяснил он. - И нашли странность в последних звонках.
Астель сразу потянулась к распечаткам. Большинство сообщений были обрывочными, некоторые - удалены почти полностью, но даже из того, что удалось восстановить, чувствовалось напряжение.
«Мне кажется, всё становится хуже.»
«Я не уверена, что поступаю правильно.»
«Если что-то случится...»
Сообщение обрывалось. Астель нахмурилась.
- Кому это отправлялось?
Помощник открыл следующую страницу.
- Один номер принадлежит Эдисону. Второй... пока официально не фигурировал в деле.
Она внимательно посмотрела на распечатку. Номер показался смутно знакомым.
- Кто это?
- Мы проверили регистрацию. Номер оформлен на Кан Лину.
В кабинете повисла тишина. Астель медленно опустила бумаги на стол.
- Они часто общались?
- В последние недели - почти ежедневно.
Это заставило её задуматься. Лина не скрывала, что была близка с Сорой, но почему тогда в её словах не прозвучало ни намёка на эти разговоры? Почему она говорила так осторожно, будто обходила некоторые темы заранее?
Астель открыла следующую папку.
Там были фотографии с камер наблюдения неподалёку от дома Соры. Качество оставляло желать лучшего, но на одном из снимков всё же можно было различить женскую фигуру в тёмном пальто, заходящую в район дома Соры поздно вечером - примерно за час до предполагаемого времени смерти. Лицо видно не было. Только силуэт. И всё же что-то в этом изображении заставило Астель напрячься.
- Камеры у самого подъезда ничего не зафиксировали? - спросила она.
- Нет. Эта запись с соседней улицы.
- Время?
- За час до смерти девушки.
Астель снова перевела взгляд на фотографию.
Слишком размыто.
Слишком неясно.
Но внутри медленно начинало возникать ощущение, будто расследование впервые делает поворот в другую сторону.
- Есть ещё кое-что, - сказал помощник. Он положил перед ней прозрачный пакет. Внутри находился тонкий серебристый брелок в форме полумесяца.
Астель нахмурилась.
- Где нашли?
- В мусорном контейнере неподалёку от дома Соры.
Она осторожно взяла пакет в руки. Что-то в этой вещи казалось знакомым. Не сама форма. Ассоциация. Словно она уже видела этот брелок раньше, но пока не могла вспомнить где.
- На нём есть отпечатки? - спросила она.
- Смазанные. Ничего точного.
Астель медленно выдохнула. Перед ней снова лежали куски одной и той же истории, но теперь некоторые из них впервые начали складываться иначе. Не вокруг Эдисона. Вокруг кого-то ещё.
Она снова посмотрела на распечатки звонков.
Кан Лина.
Слишком много контактов с Сорой перед смертью. Недосказанность. Нервозность в сообщениях. Женская фигура возле дома.
Но даже сейчас Астель не чувствовала уверенности. Скорее ощущение, что она приближается к двери, за которой наконец может находиться настоящий ответ. И одновременно понимание, что открыть её будет опаснее, чем она думала сначала.
Помощник внимательно посмотрел на неё.
- Вы думаете, у нас новый подозреваемый?
Астель долго не отвечала. Она снова перевела взгляд на фотографию размытого силуэта.
Потом на переписки.
На брелок.
На имя в распечатке звонков.
- Думаю, - тихо сказала она, - мы впервые начали смотреть не в ту сторону, в которую нас подталкивали.
Она закрыла папку. Но имя нового подозреваемого так и не произнесла вслух.