Глава 2.
Утро не приносило ясности - оно лишь делало свет ярче, и этим светом безжалостно вытаскивало наружу всё, что ещё вчера можно было спрятать за усталостью или недосказанностью.
Ким Астель вошла в кабинет, не включая лампу. Дневной свет мягко растекался по столу, задевая края папок, цепляясь за глянец фотографий, ложась на документы так, будто всё происходящее действительно можно было разобрать, понять и закрыть.
Она знала, что это не так.
Несколько секунд она просто стояла, глядя на материалы. Не потому что не знала, с чего начать - а потому что понимала: как только начнёт, назад дороги уже не будет.
Хан Сора.
Имя прозвучало в голове тихо, но отчётливо.
Фотография в её руках казалась слишком живой. Сора не смотрела прямо в камеру - её взгляд был чуть в сторону, как будто она отвлеклась на что-то в момент съёмки. В этом было движение, жизнь, продолжение. И именно это делало снимок почти невыносимым.
- Вы не собирались умирать, - тихо сказала Астель. Она сама услышала, как странно это прозвучало. Фотография легла обратно на стол. Следующая - Мин Эдисон. И здесь всё было иначе. Он не выглядел живым. Он выглядел... собранным. Каждая деталь кадра была выверена - свет, угол, выражение лица. Взгляд прямой, спокойный, почти холодный. Такой взгляд не цепляется за тебя, но и не отпускает полностью, оставляя после себя ощущение, что ты чего-то не понял.
Астель задержалась.
- С вами будет сложнее, - тихо сказала она, почти беззвучно, и тут же отложила фотографию, словно не хотела позволять себе делать выводы слишком рано.
Она села за стол и открыла папку, но читала не так, как обычно читают документы. Её взгляд не просто скользил по строкам - она вчитывалась, вслушивалась, пыталась уловить ритм, почувствовать, где факты заканчиваются и начинается чья-то версия.
Время смерти.
Последние сообщения.
Отсутствие алиби.
Старые конфликты.
Всё выстраивалось в логичную, почти безупречную цепочку, и именно это вызывало внутреннее напряжение. Это выглядело слишком ровно. Или же слишком удобно для кого то.
Она перелистнула страницу и остановилась на распечатке переписки. Провела пальцем по строкам, будто это могло помочь почувствовать паузы между сообщениями, услышать то, что осталось за пределами текста. Сама переписка показалась ей слишком прямолинейной, это вызывало сомнения.
Внезапно завибрировал телефон, и этот звук прозвучал резче, чем должен был. Астель не сразу ответила - ей не хотелось, чтобы внешний мир вмешивался в тот тонкий процесс, который только начал складываться у неё в голове. Но вибрация повторилась, и она всё-таки взяла трубку.
- Да.
- Ты уже начала разбирать дело? - голос на другом конце был знакомым, но сейчас в нём звучала осторожность.
- Да. И мне это не нравится.
- Не нравится в каком смысле?
Астель откинулась на спинку кресла, глядя на фотографии.
- В слишком правильном. Всё выстроено так, будто кто-то заранее позаботился, чтобы это выглядело очевидно.
На том конце повисла короткая пауза.
- Тогда тебе стоит знать, кто этим занимается.
Астель слегка нахмурилась.
- В смысле?
- Прокурор. Дело ведёт Кан Минхо.
Имя отозвалось мгновенно, но не эмоцией - скорее настороженностью.
- Он же не берёт такие дела просто так, - спокойно сказала она.
- Именно. И он редко проигрывает.
- Это не новость.
- Новость в том, что если он уже в деле, значит, либо у него есть что-то серьёзное... - собеседник сделал паузу, - либо он очень хочет, чтобы это выглядело как серьёзное.
Астель чуть прищурилась.
- Ты хочешь сказать, что он может давить на версию?
- Я хочу сказать, что он не любит оставлять пространство для сомнений. А ты, как назло, именно на этом и работаешь.
В её взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес.
- Значит, будет весело.
- Я бы так это не называл.
- А как бы ты назвал?
- Осторожно, - тихо ответили ей. Астель слегка улыбнулась.
- Поздно.
Она сбросила вызов, но имя осталось.
Кан Минхо. Разговор хоть и оказался коротким, почти сухим, но оставил после себя неприятное ощущение: все вокруг уже приняли решение.
Все, кроме неё.
И, возможно, кроме него.
Когда она вышла на улицу, город встретил её привычным шумом. Машины двигались плотным потоком, люди шли мимо, не задерживаясь, и в этом равнодушии было что-то почти оскорбительное. Как будто ничего не произошло. Как будто смерть Хан Соры не изменила ничего за пределами нескольких страниц в деле. Астель остановилась у пешеходного перехода, позволяя потоку машин проскользить мимо.
Если всё действительно так очевидно, почему это не ощущается так?
Мысли снова вернулись к нему.
К его взгляду, слишком спокойному.
- Либо вы действительно не виноваты... - тихо сказала она, - либо очень хорошо умеете не показывать.
Светофор сменился, и она двинулась вперёд вместе с остальными, оставляя мысль незаконченной. Иногда незаконченные мысли оказываются честее законченных.
Здание модельного агентства выглядело так, словно его создавали с одной целью - не оставлять места случайностям. Стеклянные стены отражали город, холодный металл подчёркивал строгие линии, а свет внутри был выстроен так, чтобы скрывать всё лишнее.
Внутри оказалось тихо. Не спокойно - именно тихо. Её встретили без лишних эмоций и сразу проводили внутрь. Пока она шла по коридору, её взгляд невольно задерживался на фотографиях. Идеальные лица, идеальные позы, идеальные версии людей, которые в реальности наверняка были куда сложнее.
Она замедлилась у одного из снимков.
Эдисон.
На этой фотографии он выглядел иначе. Не мягче, нет - скорее... более живым. Как будто в этот момент он позволил себе на долю секунды быть настоящим, прежде чем снова закрыться.
- Красиво, правда?
Она обернулась на голос.
- Интересно, как легко можно создать впечатление, - спокойно ответила она. Мужчина слегка усмехнулся.
- В этом и заключается наша работа.
- А правда? - спросила она, не отводя взгляда. Он выдержал паузу, прежде чем ответить:
- Правда редко продаётся.
Этот ответ прозвучал слишком честно, чтобы быть просто фразой. Мужчина, который, судя по всему, и был тем самым представителем агентства, наблюдал за ней с лёгкой, почти профессиональной улыбкой. Она посмотрела на него внимательнее.
- Тогда у вас сейчас проблема.
Он не сразу ответил.
- Потому что один из ваших "убедительных образов" оказался подозреваемым в убийстве, - спокойно добавила она. Пауза затянулась, но не стала неловкой.
- Мы рассчитываем, что вы это исправите, - наконец сказал он.
- Я не исправляю реальность, - ответила Астель. - Я проверяю её.
- Нам нужен результат.
- Вам нужен удобный результат, - уточнила она. Он чуть наклонил голову.
- А вам?
- Мне нужен настоящий.
И впервые за разговор его улыбка стала чуть менее уверенной. Разговор в кабинете подтвердил её догадку. Им не нужна была правда. Им нужен был результат. К чему будет эта правда, если она как то замараеет агенство. Им нужно, что бы Эдисон вышел сухим из воды, либо наоборот, его быстрее засудили и они расторгнут с ним контракт.
Закончив разговор с представителем агенства, у Астель возникло странное ощущение. Это ощущение - что дело уже пытаются направить в нужную сторону.
Встреча с прокурором только усилила напряжение и это ощущение. Кан Минхо оказался именно таким, каким она его представляла: спокойным, уверенным, человеком, который не повышает голос, потому что в этом нет необходимости. Он говорил уверенно, спокойно, почти лениво перечисляя факты, но за этой уверенностью чувствовалось что-то ещё. Не сомнение - скорее желание, чтобы она согласилась с его версией. И это уже не имело отношения к доказательствам.
- У нас достаточно доказательств, - сказал он ровно.
- У вас достаточно версий, - так же спокойно ответила она. Прокурор посмотрел на неё чуть внимательнее.
- Вы всегда так начинаете работу?
- Только когда всё слишком удобно складывается.
- Его отпустят сегодня, - сказал он, словно между прочим. Астель не отвела взгляд.
- Зачем?
- Потому что нам интересно, что он сделает.
И в этом ответе было больше, чем он сказал вслух.
Приехав после разговора с прокурором в участок, она выдохнула. Но напряжение от Кан Минхо, сменилось напряжением в воздухе. В участке воздух был плотнее, чем утром, как будто в нём скопилось слишком много чужих ожиданий.
Она остановилась перед дверью всего на секунду, прежде чем войти. Эдисон сидел за столом, но выглядел иначе, чем при первой встрече. В нём не было паники или растерянности - только усталость человека, который слишком долго держал себя в руках. Он поднял взгляд, и на мгновение между ними снова возникло то странное ощущение, которое Астель не могла объяснить.
- Вас отпускают, - сказала она. Он кивнул.
- Я уже понял.
- Это не значит, что всё закончилось.
- Я знаю.
Она на секунду задержала взгляд.
- Тогда давайте сделаем так, чтобы это закончилось правильно.
Эдисон чуть усмехнулся.
- Вы уверены, что я в этом заинтересован?
- Да, - ответила Астель без колебаний. - Просто вы пока не решили, признавать это или нет.
Он чуть усмехнулся, но в этом не было иронии.
- Вы всегда так разговариваете?
- Только когда мне не говорят правду.
Несколько секунд он молчал, затем отвёл взгляд.
- Мы расстались, - сказал он.
- Я знаю.
- И это всё.
Астель чуть наклонилась вперёд.
- Для вас - возможно. Для дела - нет.
Он сжал пальцы, словно эта тема требовала усилия.
- Когда вы видели её в последний раз?
- Несколько дней назад.
- Где?
- У неё.
- Зачем?
Он выдохнул, проводя рукой по волосам.
- Закрыть вопрос.
- Закрыли?
Он покачал головой.
- Нет.
- Тогда что произошло?
Он не сразу ответил.
- Мы поссорились.
- Из-за чего?
Он посмотрел на неё и на секунду будто задумался, стоит ли говорить дальше.
- Из-за прошлого.
Астель кивнула.
- Это уже ближе к правде. Ладно, на сегодня мы закончим, но это только на сегодня.
- И на том спасибо, госпожа адвокат, - сказал он с видом облегчения после долгой усталости. Больше всего сейчас Эд хотел попасть домой.
Позже, когда он вышел из участка и сел в машину, ему казалось, что всё вокруг стало тише. Но это была не тишина, скорее это было ожидание.
Квартира встретила его пустотой. Не той, которая возникает, когда никого нет. А той, которая остаётся после кого-то. Он закрыл за собой дверь чуть медленнее, чем обычно, словно оттягивая момент, когда придётся остаться наедине с тишиной.
Ключи легли на стол. Звук получился слишком громким. Эдисон провёл рукой по волосам и на секунду закрыл глаза.
Тишина не помогала, она только усиливала всё остальное. Он прошёл в комнату, остановился, будто не совсем понимая, зачем сюда пришёл, и опёрся рукой о край стола.
Память не возвращалась полностью. Она приходила обрывками и в этих обрывках было что-то неправильное. Он резко выпрямился, будто отгоняя это.
- Нет, - тихо сказал он. Слово прозвучало почти автоматически. Пройдя дальше, он остановился у окна, но не посмотрел вниз. Он вообще старался не смотреть. Ни на вещи. Ни на себя. Ни в мысли. Потому что знал: стоит задержаться хоть на секунду - и это накроет. И тогда он уже не сможет сделать вид, что всё под контролем.
Он медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу.
- Я этого не делал.
На этот раз тише. Почти беззвучно. Но в этом не было уверенности, ни для прокурора, ни для его адвоката, ни для него самого. Только попытка за неё зацепиться. Он опустился на край кровати, не раздеваясь, и уставился в одну точку.
Время тянулось слишком медленно, слишком громко. И в какой-то момент стало казаться, что тишина - это не отсутствие звука, а его искажение. Как будто где-то внутри что-то всё ещё продолжается, а он просто не хочет это услышать.
Он закрыл глаза.
Но легче не стало.