Стекло между нами|16+|[Черновик]

Июль встретил нас жарой, от которой плавился асфальт на набережной и чайки прятались в тени крыш, раскрыв клювы и тяжело дыша. Воздух дрожал над каналом, как над раскалённой плитой. Море было тёплым, как парное молоко - таким тёплым, что можно было заходить в воду и не вздрагивать, а просто плыть, чувствуя, как волны обнимают тело.

Мы купались каждый день. Иногда по два раза, иногда по три. Утром - до того, как солнце становилось невыносимым. Вечером - перед закатом, когда вода окрашивалась в розовый и оранжевый. Луна загорела - впервые за три года. Её бледная, почти прозрачная кожа стала золотистой, как песок на пляже. Веснушки на носу проступили ярче, и она смеялась, глядя на себя в зеркало.

- Я похожа на человека, - сказала она.

- Ты всегда была похожа на человека.

- Раньше я была похожа на привидение. Белое, худое, страшное.

- Ты никогда не была страшной.

- Ты просто привык. Ты смотрел на меня столько времени, что перестал замечать недостатки.

- В тебе нет недостатков. Есть шрамы. Это разные вещи.

Она покачала головой, но улыбнулась.

Мы жили в странном ритме - между беседкой и моим домом, между школой и каналом, между прошлым, которое боялись вспоминать, и будущим, которое боялись представлять. Экзамены кончились, но результаты ещё не пришли. Луна ждала. Каждый день проверяла почту - на телефоне, на компьютере, в ящике у двери, который скрипел и не закрывался до конца.

- А если я не сдала? - спрашивала она. Каждый день. Один и тот же вопрос.

- Сдала.

- А если нет?

- Тогда пересдашь. Осенью.

- А если не получится и осенью?

- Тогда найдёшь другой путь. Работа. Курсы. Самоучка. Ты уже художница. Без диплома. Без экзаменов. Просто потому что ты рисуешь.

- Диплом нужен. Чтобы люди верили.

- Люди будут верить в тебя, потому что ты талантлива. А не потому, что у тебя есть бумажка с печатью.

- Ты такой спокойный.

- Я в тебя верю. Когда веришь в человека - не волнуешься.

- Ты в меня веришь?

- Больше, чем в самого себя.

Она вздыхала. Рисовала. Мы шли к морю.

Рыбак с серьгой заметил её беспокойство. Он сидел на своём обычном месте - на парапете у канала, с удочкой, термосом и газетой. Он смотрел на Луну поверх очков, щурился и качал головой.

- Нервничаете, мадемуазель? - спросил он однажды. Мы сидели рядом с ним, пили кофе - уже без сахара, мы привыкли к горечи.

- Да, - сказала Луна.

- Зря. Всё уже решено. Ваши ответы уже проверили. Ваши оценки уже поставили. Вы ничего не измените, сидя здесь и кусая губы. Только сердце себе испортите.

- Я не могу не нервничать.

- А вы попробуйте. Посидите с удочкой. Поймайте рыбу. Она не спрашивает результатов экзаменов. Рыбе всё равно, какой у вас аттестат. Рыбе всё равно, есть у вас рука или нет. Рыбе всё равно, боитесь вы улицы или нет. Рыба просто живёт. И вы попробуйте.

- Я не умею ловить рыбу.

- Научитесь. Рыбу ловить легче, чем экзамены сдавать.

Он дал ей удочку - старую, бамбуковую, с леской, которую перевязывал несколько раз. Луна села на парапет, свесила ноги над водой. Чайки кружили над головой, надеясь на лёгкую добычу. Я сидел рядом и смотрел на поплавок. Белый, с красным кончиком. Он покачивался на волнах.

- Она не клюёт, - сказала Луна через полчаса.

- Рыба не клюёт, когда её ждут.

- А когда клюёт?

- Когда не ждут. Когда думаешь о другом. Когда смотришь на облака. Когда слушаешь ветер.

Луна замолчала. Поплавок дёрнулся. Луна дёрнула удочку.

- Ой! - сказала она.

- Что?

- Кажется, я поймала.

На крючке трепыхалась маленькая серебристая рыбёшка - кефаль, сантиметров десять, не больше. Она блестела на солнце, открывала и закрывала рот, как будто хотела что-то сказать.

Луна смотрела на неё с удивлением. С открытым ртом.

- Я поймала рыбу, - сказала она.

- Ты поймала рыбу.

- Одной рукой.

- Одной рукой.

- Я молодец.

- Ты молодец.

Она сняла рыбу с крючка. Подержала в ладони - маленькую, тёплую, живую. Её чешуя переливалась на солнце.

- Что с ней делать? - спросила Луна.

- Обычно рыбу жарят, - сказал рыбак.

- Она слишком маленькая.

- Тогда отпусти.

- А если я отпущу - она выживет?

- Крючок не повредил жабры. Выживет.

Луна наклонилась к воде. Разжала ладонь. Рыбка вильнула хвостом - и исчезла в тёмной глубине.

- Зачем вы её отпустили? - спросил рыбак.

- Она маленькая. Пусть растёт.

- Вырастет - её кто-нибудь другой поймает. Не вы, так сосед. Не сосед, так чайка.

- Тогда другой и съест. А я просто хотела знать, что могу. Что я способна поймать рыбу. Что моя рука - не помеха. Что я не бесполезна.

Рыбак покачал головой. Снял кепку. Почесал затылок.

- Странная вы, мадемуазель.

- Я знаю.

- Но хорошая. Рыбу жалеть - это по-человечески. Не каждый рыбачит ради еды. Некоторые рыбачат ради покоя.

- А вы? - спросила Луна. - Вы ради чего?

- Я ради того, чтобы смотреть на воду. Рыба - это так, для компании. Главное - вода. Она успокаивает. Даже когда не клюёт.

Он улыбнулся. Мы пошли домой.

Результаты пришли в середине июля.

Это случилось утром. Луна ещё спала - я слышал её дыхание через открытое окно моей комнаты. Я пошёл на кухню, налил чай, выглянул в сад. Беседка стояла пустая, но не грустная - просто ждала вечера.

Почтальон приехал на жёлтом мотороллере. Я узнал его по кепке - старый человек с усами, который знал всех в округе. Он протянул мне конверт.

- Для мадемуазель Моро, - сказал он. - Похоже на важное.

- Спасибо.

- Передайте ей удачи.

Он уехал. Конверт был белым, плотным, с печатью школы. Я держал его в руках и чувствовал, как бьётся моё сердце. Это не мои результаты. Это не мой экзамен. Но я боялся сильнее, чем своего собственного.

Я разбудил Луну.

- Пришло, - сказал я.

- Что?

- Результаты.

Она села на кровати. Её волосы были спутаны, глаза сонные. Она смотрела на конверт, как на змею.

- Открой его, - сказала она.

- Нет. Ты должна сама.

- Я не могу.

- Можешь.

- Я боюсь.

- Бояться - это нормально. Но не открыть - страшнее.

Она взяла конверт. Дрожащими пальцами. Разорвала край. Достала лист бумаги.

Я смотрел на её лицо. Сначала оно было бледным - бледнее обычного. Потом на щеках появился румянец. Потом глаза расширились.

- Ну? - спросил я.

- Я не понимаю.

- Что не понимаешь?

- Здесь написано... - она замолчала. Провела пальцем по строчке. - Я сдала, - сказала она. - Я сдала всё.

- Что?

- Всё. Французский. Историю. Математику. Искусство. Всё.

- Ты сдала?

- Я сдала.

Она посмотрела на меня. Её глаза блестели.

- Я сдала, Люка! - закричала она. - Я сдала экзамены! Я поступила!

Она запрыгнула на меня - повисла на моей шее, обхватив правой рукой, прижимаясь всем телом. Я держал её, чувствуя, как дрожит её тело от смеха или от слёз - я не понял. Может, и от того, и от другого.

- Я знал, - сказал я.

- Ты всегда знал!

- Я в тебя верил.

- Ты единственный, кто в меня верил.

- Не единственный. Твоя мать. Рыбак. Лео.

- Ты первый.

Она сползла с меня. Встала на ноги. Вытерла слёзы ладонью - правой, единственной.

- Я должна ей сказать, - сказала она. - Матери.

- Позвони.

Она взяла телефон. Набрала номер. Ждала.

- Мам, - сказала она. - Я сдала. Да. Всё. Да. Я поступлю.

Она слушала. Плакала. Смеялась.

- Она плачет, - сказала Луна мне. - Мать плачет.

- Это слёзы счастья.

- Я думала, она разучилась плакать от счастья.

- Оказывается, нет.

Она повесила трубку. Обняла меня.

- Я хочу к морю, - сказала она.

- Сейчас утро. Холодно.

- Мне всё равно. Я хочу увидеть воду. Я хочу зайти в неё. Я хочу почувствовать, что я живу.

- Пойдём.

Мы пошли. Через канал. Мимо рыбака с серьгой. Он уже сидел на своём месте.

- Ну что, мадемуазель? - спросил он, хотя знал ответ - мы кричали на всю улицу.

- Я сдала! - крикнула Луна.

- Я знал! Я всегда знал! Не может быть, чтобы такая девушка провалила экзамены!

- А если бы провалила?

- Тогда вы бы пересдали. А сейчас - пойдёмте, я угощаю кофе.

Он достал термос. Налил в три кружки - себе, Луне, мне. Мы пили кофе на парапете, смотрели на канал, на чаек, на небо. Луна была счастлива. Я был счастлив.

- Что теперь? - спросила она.

- Теперь - жизнь. Настоящая. Без экзаменов. Без школьных звонков. Без учителей, которые смотрят на тебя с жалостью.

- Страшно?

- Страшно. Но мы справимся.

- Ты будешь рядом?

- Всегда.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Она положила голову мне на плечо. Мы сидели до вечера. Смотрели, как солнце садится за крыши, как зажигаются фонари, как вода в канале становится чёрной и гладкой, как стекло.

- Люка, - сказала она.

- Да?

- Ты гордишься мной?

- Больше, чем кем-либо на свете.

- Даже собой?

- Я собой не горжусь. Я просто живу. А ты - ты победила.

- Мы победили.

- Мы победили.

Она поцеловала меня. Долго. Нежно. Так, чтобы я запомнил этот вкус - кофе, море, победа.

- Пойдём в беседку, - сказала она.

- Пойдём.

Мы пошли. Рука в руке. По тёмным улицам, мимо спящих домов, мимо канала, в котором отражались звёзды.

Ночь была тёплой. Звёзды - яркими. Луна - почти полной.

Мы лежали в беседке, смотрели на небо и молчали. Нам не нужны были слова. Мы были вместе. Мы выжили. Мы сдали все экзамены - не только школьные, но и те, которые важнее. Экзамен на жизнь. Экзамен на любовь. Экзамен на веру.

- Завтра мы проснёмся - и будем жить дальше, - сказала Луна.

- Завтра - да.

- Ты будешь рядом?

- Всегда.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Она закрыла глаза. Уснула.

Я смотрел на звёзды и улыбался.

Мы сделали это.