ЧЕТВЕРТЫЙ

Потом Хару снова сел в кресло и стал ждать. Майки. До рассвета он так и не нагрянул. За окном начало сереть, первые лучи солнца пробились сквозь шторы, а Харучие всё сидел, глядя на спящего, и думал о том, сколько ещё можно ждать человека, который никогда не приходит вовремя. Вместо этого Такемичи проснулся. В этот раз окончательно. Он приподнялся и отпрянул, стоило увидеть Харучие рядом. Глаза распахнулись, в них мелькнул страх - тот самый, который Санзу так любил видеть. Но в этот раз почему-то не доставило удовольствия.

- Проснулся? - спросил Санзу, лениво растягивая слова. - Я думал, ты решил впасть в спячку. Перезимовать или вроде того. Кстати... Майки не пришёл.

- Я вижу, - ответил Такемичи, прижав колени к телу, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. В этот раз опасения были ощутимы кожей - Санзу видел, как дрожат его пальцы, как напряжены плечи. Харучие даже удивился. Обычно Ханагаки хотя бы пытался притворяться смелым. А сейчас он выглядел... пустым. Словно что-то сломалось внутри.

- Что такого тебе приснилось? - Словно они правда могли нормально говорить на такие темы. Но Мичи сломал это снова.

- Приснилось? - переспросил Такемичи, и голос его звучал глухо, почти безжизненно. - Как тебе проломили череп... Было весело. - Санзу усмехнулся. Не зло - скорее с насмешкой, которая привычно прятала всё остальное.

- Обман не красит героев... - пропел он, растягивая слова. - Ах да, с новосельем. Хочешь чего-то особенного на завтрак? - Такемичи посмотрел на него. В глазах его была такая усталость, что Санзу на мгновение почувствовал что-то странное - что-то, что он не мог назвать.

⌛ ⌛ ⌛

Проходит какое-то время, прежде чем Таке привыкает к новым коридорам. В отличие от прошлых заточений, это никак его не сковывает. Нет спёртого воздуха спальни, нет и звона цепи ради его защиты. Все знают, кто он. Больше никто не решит спрятать, не закроет двери и не станет ограничивать его передвижения без прямого приказа Майки. Так что Такемичи просто жил здесь всё это время, наблюдал. Словно тут нет монстров в человеческих обличьях. И будто его кошмары - беда только собственного воображения, а не чужих губительных поступков.

Майки, который раз в неделю пропадает и его не видно, всегда с сопровождением. А потом словно за ним заметают следы - пропадают люди. Санзу, которому почему-то всё ещё сложно ходить, чьи глаза прожигают Ханагаки насквозь. Хайтани, которые не просыхают в последнее время, таскаясь по клубам. Увлёкшийся фармацевтикой Какучо и вечно работающий Коко. Даже не удивительно, что помимо заботы об Андзу в такие дни Такемичи навещает Такеоми или Канджи. Андзу, несмотря на внешность, их не боится. Наверное, потому что сам Мичи не испытывает страха и предпочитает этих двоих, когда Коконоя нет рядом.

- Вот же чёрт, я должен быть в том клубе с Хайтани через час, - раздался голос Канджи.

Такемичи, который читал книгу в офисе Мочи, оглянулся на поднявшегося с места мужчину. Он немного схуд с того дня, когда Коити Ватануки ещё был жив. Теперь, когда его личность полностью заменена Мичи, это не кажется Мочи странным - он не задаёт много вопросов, позволяя просто приходить. После стука в эту дверь Таке ещё ни разу не прогоняли. Дело, наверное, серьёзное, раз он так спешит. Обычно гость просто бы кивнул и пошёл к себе. Но... Теперь оставаться одному Ханагаки неприятно, обидно, страшно и несправедливо. Это ломает его.

- Можно с тобой? - Канджи замер на месте, смотрит в голубые глаза. И вздыхает. Наверное, он думает, что мог бы вернуться быстро и составить компанию позже. Но голубые глаза, полные нечеловеческого ужаса, не дают спокойно уйти по рабочим вопросам. Тем более они совершенно не касаются прямой деятельности Бонтен, если не приоткрывать некоторые двери. - Канджи?

- Ты же знаешь, что это зависит не от меня, - отвечает он, потом, видя выражение лица Мичи, достаёт свой телефон. По крайней мере он может спросить прежде, чем отказывать. Никому не хотелось бы быть тем, на ком суть героя распадётся окончательно.

Кому он пишет? Наверное, Майки. Все уже поняли, что Сано - владелец Такемичи. Потому что он и правда владел им. Держал рядом без пут, позволял видеться с кем он хотел и обещал казнь за непослушание. И... Они спали вместе. Он приходил, пах мылом и влагой, склонял Такемичи к приступу желания. У них даже был раз, когда Майки всё же перестал быть принимающей стороной, но всё равно закончил с членом внутри. Такемичи даже понять его не может, не то что предпринять что-то против этого. Но... Всё же секс с Майки не такой неприятный... Быть может, прошлая симпатия проявляется в такой неподходящий момент.

- Можем идти, - произнёс Канджи, убирая телефон.

При этом все мысли Такемичи резко оборвались. Хотя нет... Всё ещё были там, в его голове. Видимо, не только Мичи думает об их связи так, ведь Сано должно быть был очень доволен, раз позволил ему выйти с Канджи. Но тот довольным не выглядел. Он получил угрозы и, взвесив это, просто решил плыть по течению. Если Таке пострадает, хуже будет не одному человеку, так как давно он стал центром внимания Бонтен. Мочи не мог не заметить, как Коконой и Такеоми видят в Ханагаки кого-то ещё. Как некоторые пытаются загладить вину... Или просто стремятся остаться рядом подольше. Он не винил их. Самому было приятно посидеть с нормальным человеком за разговором.

Клуб, в котором эти двое оказались позже, не был примечательным. Самое стандартное четырёхэтажное здание, привлекательный или даже роскошный интерьер - то, что уже перестало интриговать и просто резало Такемичи глаза. Мочидзуки вошёл и тут же получил доклад. А затем дополнение, что вообще-то Хайтани были тут внизу. В подвалах. Ханагаки смог принять то, что вероятно там они не веселились как следует... Или наоборот? В любом случае Мочи не повёл Такемичи туда и сам не пошёл. Остался в VIP-комнате и просто выпивал, как и Ханагаки, который ещё и курил. Дым опустошал его голову.

Было... Отрезвляюще. Пусть глупо звучит, но именно такая обстановка выглядела нелепо и демонстрировала Мичи, в какой глубокой он заднице находится. Чувствует безопасность с тем, кто был готов втянуть едва взрослого парня в мир боли и смертей только потому, что дрессировать их было легче. Человек, который ничем не отличался от известных убийц и насильников, что держали Таке в плену. Но, пожалуй, именно этот парень был к нему добр, справедлив и никогда не объективизировал. Не быть мясом - настолько низкими стали стандарты бывшего полицейского при выборе собеседника.

- Напоминает те дни, когда я был Коити, - произнёс Мичи, отпивая коктейль. Он заказал лёгкий, с привкусом рома и мяты. - Мы выпивали, поливали грязью твоих коллег... - Сейчас этой грязи стало больше, она слоем скопилась на теле Ханагаки, так что её нельзя было даже соскрести. А ведь тогда всё начиналось только с одного сального взгляда. - Скажи, Дайн ведь был таким же? - Это был праздный интерес, который не привёл бы ни к чему, что стало бы важным. Но и миролюбивый разговор это не поддерживало ни в какой мере.

- Он был завербован мной, - согласился Канджи. Так же поставив свой бурбон на столешницу, рассматривая темноту вокруг, пытаясь облачить воспоминания в слова. - Но ещё в более юном возрасте. Быть может, я прозвучу по-ублюдски, но едва ли у него был выход, кроме Бонтена. Его мать и отец - те ещё фрукты. Крупные суммы этой семейки уходили на дозу. Оставь его там - он бы просто стал мелким преступником. Я считал, что дал ему шанс, он его принял, и я стал тренировать... - Мичи фыркнул, помня, какие тренировки были у него. Это было дрессурой, но кажется, тот, кто живёт в этом слишком долго, не видел проблемы. В какой-то мере это правда было спасением. - Дайн стал передавать это дальше. Но не думай, что весь его характер - моя заслуга. Это просто наложилось на его воспитание. Я не хочу оправдывать это, но в нашем случае это такая же работа, Ханагаки. Как для тебя было ловить преступников. - Такемичи оспорил всё это сразу.

- Даже если так, он мог спастись иначе, стать кем-то ещё, жить лучше, чем сейчас. И что насчёт Коити Ватануки? Неужели и мой кейс был безвыходным? Очень сомневаюсь. - Мочидзуки смотрел на то, как Таке жестикулирует со стаканом в руке, и пока молчал. - Да и какая это работа? Бонтен - культ, а не корпорация. А ты приводишь к ним свежее мясо. Тут не нужны аллегории с нормальным. - Мичи ожидал, что разозлит своими словами Канджи, но тот кивнул, ничуть не поменявшись в лице.

- Да, пожалуй, ты прав. В такой жизни нет ничего нормального. Впервые за долгое время я почувствовал немного этого наедине с твоим прикрытием. Но и это так быстро отняли. Если бы мне дали второй шанс, я бы просто оставил тебя в своём отсеке. Ты бы не стал полезным для Такеоми, тебя бы быстро поверхностно проверили на вшивость. Ты не смог бы добраться до уровня доступа, и, наверное, однажды бы прокололся и раскрылся. Быть может, я бы успел привязаться настолько, что сперва бы разобрался в деле и понял бы, кто ты есть. Я бы выбросил тебя наружу. Потому что я думаю, тебе точно пошло бы на пользу иметь личность и тех, кто тебя ждал. Сейчас ты не такой отчаянный, наверное, потому что не видишь смысла двигаться. Чем ты отличаешься от подкинутого на твои липовые похороны тела?

- Собственно, мало чем... - признаёт Таке, но тут же рушит все мосты. - Не нужно так много думать о том, что не может произойти. - После своего сна он и сам много думает о том, какой вариант был бы лучше. Но вечно возвращается к тому, что больше не может выбирать. - Просто выпьем. Пока ждём Хайтани... - Нельзя забывать, в какой обстановке эти двое находятся.

Мичи поднял бокал, и Канджи сделал то же самое. Они чокнулись и сделали глоток, чувствуя, как алкоголь разливается по телу теплом. Вспоминая о прошлом, Такемичи любил навернуть баночку пива. Но не любил шумные компании офицеров за выпивкой. Они напоминали ему о том, что тот пережил, потому что в любой момент этот парень мог быть снова подавлен толпой. Его собственных сил никогда не хватало. Он сильный, он прошёл отбор, физическую подготовку, но всегда проигрывает, когда боится. Ноги немеют, а язык опухает. И всё, что спасает, - непоколебимая воля. Он сам заставляет себя давать сдачи, сам бросает колкие фразы.

Он пропитан страхом и отчаяньем, и вряд ли в ближайшее время захочет побыть один. В голове всё ещё звучали слова Изаны: «Ты не должен понимать. Ты просто есть. И этого достаточно». Но этого недостаточно. Не для Такемичи. Он не может просто существовать без цели и смысла. Когда в прошлый раз так было, он оставался до встречи с поездом тем ещё трусом без особой воли к продолжению своего существования. Просто его сил не хватало на то, чтобы прекратить. Сейчас, когда он сломлен, у него и то больше причин жить.

Сидя в этом клубе, среди дыма и музыки, он правда не чувствовал, что этого достаточно. Ханагаки Такемичи чувствовал только, что застрял. В этой жизни. В этой роли. В этом теле, которое больше не принадлежало ему. Если задуматься, он напоминал себе пустой сосуд. Даже у его второй личности никогда не было стремлений и целей на будущее. Когда они появлялись, то всегда были завязаны на других... И Таке начал подозревать, что причина этого в том, что у него была та сила, дремлющая до событий первого скачка. Она выела в нём всё, чтобы он всегда хотел спасти, пожалеть и обречь себя на страдание ради остальных.

- Знаешь, - произнёс Канджи, прерывая его мысли, - ты изменился. Раньше ты смотрел на всё это с ужасом. Видно было, как тебе не по себе, я слышал даже твои молитвы над трупами. А теперь... ты просто принимаешь. Я не виню тебя. Не подумай. Просто пришлось к слову. - По крайней мере это отвлекло от самоуничижительных мыслей. Мичи был благодарен за это.

- Не принимаю, - тихо ответил шатен, глядя в свой бокал. - Просто устал бороться. Иногда легче плыть по течению, даже если знаешь, что оно ведёт к обрыву. Так или иначе, всё вернётся на круги своя. Ты снова станешь тем, кем был до рождения... Пустотой. - Канджи посмотрел на него долгим взглядом. Что за философские беседы они сейчас вели, прозвучало в его голове. Даже если это правда так, все люди хотят жить, чего-то достигать и кем-то запомниться. Кто запомнит Такемичи? Кто запомнит Канджи Мочидзуки?

- Я понимаю, - сказал он. На самом деле были сомнения насчёт того, были ли заключения Канджи верны. Такемичи поднял глаза. В них мелькнула тень удивления, смешанная с благодарностью. Даже если в их взглядах на жизнь огромная разница, разве стоит это того, чтобы заострять внимание на различиях?

- Это... много значит. - Они замолчали, и только тихая музыка играла в динамиках, заглушая мысли. А где-то в подвалах Хайтани делали свою работу. И Такемичи знал, что однажды, возможно, и ему придётся стать частью этой работы. Но пока он пил коктейль и смотрел на огни ночного города за окном. И в этом моменте он находил странное спокойствие. Опять.

Недолго продлилось тихое времяпрепровождение. Внезапно Канджи поменялся в лице. Для Такемичи это было едва ощутимое чувство, вынудившее повернуться к ранее молчаливому человеку. Мужчина с растительностью на лице силой сжал свой янтарный бурбон и с грохотом выкинул стакан в стену. Конечно, хрупкая вещь не должна была претерпеть подобного отношения. Стекло разлетелось вдребезги, а по обоям растеклась тёмная лужа. Такемичи внезапно вспомнил грохот выстрела и чёрную лужу под человеком с кличкой Дятел.

Кроме того, что разбить посуду, дебошир поднялся на ноги и прошёл к центру небольшой комнаты. На шум прибежали сотрудники, и под внимательным взглядом Ханагаки Мочи схватил одного из мужчин за горло, приподнимая над полом. Другие, что явно пришли обслуживать шумное место по привычке, отступили, сжавшись всем телом. Таке посмотрел в глаза одного из более молодых девушек в тёмном костюме. Стало жаль. Он приподнялся, вероятно, чтобы его голос было лучше слышно, а затем, недолго медля, обратился к Мочи.

- Постой, что ты... - он чувствовал себя так, словно собирался предотвращать убийство. Лёгкий мандраж, пересыхающее горло. Но его сопровождающий только прорычал вопрос в лицо персоналу:

- Это снова проделки этих вылупков?! - Грозный вопрос вылетел из лёгких с характерным свистом. - Думаете, будете жить дольше, если подчинитесь им? Который уже раз вы, дебилы, сменяетесь по счёту, как грёбаные девочки-однодневки? - он тряхнул парня, вымывая у того тихий хрип. - В его стакане было то же самое? - большой палец Мочидзуки указал за плечо, ровно на Ханагаки.

- Ох... - простонал парень, чья шея посинела от хватки голыми руками. - Нет, Мочидзуки-сама... Это только в вашем напитке. - Как будто это могло спасти его от расправы, парень зарыдал, мямля ответ. - Нам сказали подготовить это для вас и привести женщин, чтобы вы могли расслабиться, но... - Непонятного цвета глаза и синюшное лицо повернулись к Ханагаки. - Вы уже были с кем-то...

Канджи прекратил слушать. Откинув от себя человека не иначе как какую-то грязную тряпку, Мочи отошёл на пару шагов. Его туфли из змеиной кожи сперва оказались рядом с кашляющим мужчиной, поэтому их владелец не хотел, чтобы на носок попала слюна. Канджи вытянул ствол и уже направил его в череп обычного работника. Гладкий тёмный пластик с металлическими вставками, пахнущий порохом и смертью. Не будь Мичи уже насквозь пропитан безразличием к своей жизни, он бы даже ужаснулся такому повороту событий.

- Собираешься убивать человека прямо при мне? - Но не в случае, когда оружие направлено на другого человека. Он полицейский. Всё ещё... А ведь раньше казалось, что форма и рация - только инструмент, чтобы найти и склонить Майки к сотрудничеству. Теперь привкус, с которым он говорил «помощник детектива», немного отличается. Несостоявшийся стрелок опустил оружие. Посмотрел на Такемичи, потом на дрожащего сотрудника.

- Проваливай, - сказал он глухо. - А то силой вытолкаю. Скажи тем вылупкам, чтобы зашли, как со всем покончат. - Конечно, последнее слово было для Хайтани. Они всё ещё работали внизу. Ханагаки было толком не ясно, почему они торчали здесь? Чтобы проверить, как справятся братья? В любом случае всё прекратилось. Испуганные люди убрались прочь, оставив их вдвоём. Канджи сел обратно, но склонился, положив лицо на руку. Мичи почти повторил жест.

- Они приняли тебя за эскорт, - произнёс Мочи, немного раздражённее, чем должно было быть. Мичи усмехнулся. Ему понравилось видеть недовольное лицо. Как если бы он кидал в Какучо очередным неровно стоящим предметом. Да уж...

- Вот как... Ну, - Ханагаки поднёс руки к лицу, показывая его, словно был айдолом или моделью. - не похож? - Красавчик, смотревший на Канджи. Тот только просмеялся. Скорее издал пыхтение, похожее на смех, но всё же.

- Скорее на студента на содержании.

- Так... - После того как атмосфера немного разрядилась от шуток, Таке задался вопросом в голос. - Что это было? Ты внезапно выкинул стакан в стену. Они собирались убрать стекло, но тебя это разозлило? - предположение выглядело притянутым даже для Мичи. Но он всё же обозначил точки, по которым можно было двигаться.

- Я не такой психованный, - Канджи прозвучал отягощённо, потирая переносицу. - Дело в напитке. - После этого Таке даже обернулся на разбитый стакан, под которым всё ещё блестела лужа. - Хайтани вечно подмешивают мне что-то, говоря, чтобы я немного отвлёкся от работы, иначе иссохну. Но... Я думал, в этот раз они не сделают так, потому что я с тобой. Наверное, им ничего конкретного не доложили. Так что... Давай просто посидим тут, пока эффект не спадёт, ладно?

Так Мочи подмешали что-то в алкоголь по вине Хайтани. Тот предположил, что те знают о ещё одном госте, поэтому без проблем выпил содержимое. И теперь... Ханагаки осмыслил сказанное, опустил взгляд, а потом смущённо отвёл. Видеть чьи-то половые органы уже вошло в привычку. Наверное, Таке не должен смущаться. Так или иначе Канджи был по крайней мере одет чаще, чем другие люди в окружении бывшего детектива. Стало и правда не по себе. Но потом он вспомнил свою шутку в голове: «Для коллекции теперь мне не хватало только Канджи». Так почему бы и нет?

- Эй, - Такемичи посмотрел на этого большого, страшного и опасного участника Бонтена. Он не вызывал страха или меньше остальных вызывал его. - Хочешь переспать? Помогу тебе с последствиями шутки Хайтани. - Щёки всё равно предательски порозовели, не поспевая за мозгом и ртом.

- Не глупи, - вяло произнёс Канджи, но Мичи привстал, поправил одежду и, подойдя очень близко, уселся на пол перед креслом бывшего курирующего. Теперь его уязвимый вид должен был работать безотказно. Хрупкий, неловкий... Очаровательный, как иногда называл его Ран в момент эйфории. - Я предпочитаю женщин, Такемичи.

- Думаешь, мне они нравятся меньше? - Таке потянул руки к его ремню, но встретил чужие, взявшие его в захват. Не так уж и больно, но пошевелиться больше было невозможно. Таке не удивился этой силе. Он был впечатлён выдержкой... Или просто поверил в себя чрезмерно, посчитав, что его тело понравится любому.

- Думаю, тебе коктейль в голову ударил. - Хрипло заверил его Мочидзуки. - Ты не тот человек, который интересует меня в этом смысле. Ты бы переспал с ребёнком?

- У нас нет такой большой разницы в возрасте, - отрезал Таке.

- А у нас есть причина это делать?

Такемичи нахмурился, задумавшись. Была ли у них причина? Наверное, нет. Но это показалось забавным. Майки так хочет управлять им, пугая сексом, так хочет показать, что Мичи может быть хорошо только с ним, потому что только он принимает его всецело. Но на деле он никогда не давал ему права выбора. Так что это было бы весело показать и... Он просто хотел мести? Отнять у Сано то, чем он хотел владеть и распоряжаться. Он оставил его с Санзу с полной уверенностью, что Ханагаки будет молить его не уходить. И Ран был таким же манипулятором...

- Как насчёт мести Хайтани? - спросил Таке. - Ты же недолюбливаешь их. Не хочешь увидеть, как изменятся их лица, когда они поймут, к чему привела их шутка? Полагаю, это будет очень весело. Стоит хоть раз попробовать. - Канджи засмеялся, снимая напряжение с плеч Такемичи.

- Как по-детски, Такемичи. Но для того, о чём ты говоришь, ты точно не обязан делать всё по-настоящему. - Таке пришлось кивнуть и, смирившись, убрать руки. Он не насильник, если не брать в расчёт то, что случалось с Сано. Так что Ханагаки не мог бы переступить ещё более важную черту. - Я принимаю твою идею - провести Рана с Риндо. Для начала запри дверь. Я схожу в уборную - я выпил не так много, чтобы не справиться с этим быстро.

Канджи поднялся, слегка пошатываясь, и направился в туалетную комнату. Такемичи проводил его взглядом, а потом услышал, как щёлкнул замок. Он остался один в VIP-комнате, глядя на разбитый стакан и тёмную лужу бурбона на полу. «Что я делаю? - подумал он. - Зачем я предлагал ему это?» Но в глубине души он знал ответ. Потому что это был единственный способ, который он знал, чтобы чувствовать себя хоть немного контролирующим ситуацию. Единственный способ показать, что он всё ещё существует, что он всё ещё может выбирать. Даже если этот выбор был иллюзией. Канджи вышел через несколько минут. Он выглядел слегка бледнее, но более собранным.

- Порядок, - оповестил он. - Теперь... Давай устроим этим ублюдкам шоу.

⌛ ⌛ ⌛
КАНДЖИ

Я шёл позади Такемичи, всматриваясь в то, как ткань натягивается и выравнивается на хрупкой спине. Этот ребёнок... Такой отчаянный. Даже его идея предложить себя вызвана нежеланием видеть в себе чью-то вещь, но только чью-то - себя он так же объективизировал, примеряя роль предмета. Учитывая, через что прошёл этот человек, это меньшее, что могло проявиться в его поступках. И всё же если бы он сделал подобное перед Майки, они оба были бы мертвы. Вероятно, в черепушке у меня застряла бы пуля, а его задушили бы холодные и костлявые пальцы вечно замерзающего главы.

Не хотелось, чтобы такое однажды действительно произошло, застав врасплох. Стоило поговорить с ним после. Но сперва. Взгляд скользнул влево. В общей зале закрытого клуба двое братьев сидели за столами. Они выглядели затруженно, немного более чем уставшие, грязная одежда прилипала к телам. Для Хайтани это было необычно - испачкаться и не позаботиться об этом сразу же. Фиолетовые глаза Рана первыми нащупали мою фигуру. Он улыбался, предчувствуя очередную шутку насчёт воздержания в плане секса на работе со стороны...

Мочидзуки Канджи, который выше всего этого дерьма, почти услышал его голос наяву. Даже с той же интонацией - придурка, уверенного в своей правоте и силе. Только вот прежде немного ленивый взгляд, ублажённый сигаретным дымом и выпивкой, наткнулся на кого-то ещё в моей тени. Может, старший и хотел насмехаться сперва, но заметил Такемичи. Это разом оборвало все привычные реакции Рана Хайтани, оставив только керамическую маску вместо лица. Риндо тоже увидел и резко поднялся со своего места, будучи более резвым по своей натуре.

- Что тут происходит? - прошуршал, словно одежды уборщиков, голос, когда Риндо словно собирался окутать своим взглядом невинную жертву их с братом паучьих интриг. Он долго и пристально всматривался в глубину, пока не перевёл взгляд снова на меня, сделав большой круг. - Вы были всё это время вдвоём?

Послышались стальные нотки нервозности и гнева, хрупче металла на морозе. Такемичи был прав: смотреть на их лица - одно удовольствие прямо сейчас. И всё, что нужно было, чтобы увидеть гремучую смесь эмоций, которые выражали оба Хайтани, - это выйти с Ханагаки из комнаты после того, как они подсыпали мне что-то в напиток. Братья даже наверняка чувствовали себя преданными. Но виноваты были, как всегда, сами. Имей они больше терпения, дождались бы меня и отыграли шутку позже или вообще ничего не сделали бы, раз корчат рожи из-за причастности Мичи. Тут же захотелось надавить сильнее.

- Разве вы не на это рассчитывали, когда отправляли мне напиток? - усмехнулся я, сам удивлённый тем, как откровенно и в то же время запутанно это звучало. И чтобы сделать всё прозрачнее на первый взгляд, я решил пролить больше света. - Я хорошо провёл время. Или этого не было в плане? - С таким монологом и самому не трудно поверить, что что-то между нами могло быть. Такемичи и правда повезло, что я куда более убеждённый и скованный ограничениями, чем они.

- Сукин сын, - выругался Риндо, стоило кувшину его терпения треснуть.

Ран продолжил трещать по швам за младшим братом, поднимаясь, так что теперь было видно кровавые пятна на его одежде. На светлой ткани, под неоновым светом, капли казались узором, имеющим сакральный смысл. Но на деле это просто чья-то отнятая жизнь. Никто не может уйти в религию по локоть в крови? Я умоляю - сотни сектантов свято верят в исключительность своей веры и духовного лидера. Такие, как Ран, вполне могли бы основать какой-то культ, что заглядывал бы в его рот и умолял о благословении и лучшей жизни, взамен получая обещание и наркотики с тошнотворными приказами.

- Ты правда сделал это? - Хайтани-старший был весь в сомнении. Это демонстрировалось в его закрытой позе, когда он немного обдумал ситуацию в общем.

Наверное, Такемичи выглядел слишком чистым и целым для того, что они себе представляли. Вероятно, насильники бы сделали больно, оставили заметный след, буквально клеймили бы свою жертву и соучастника греха. Я оглянулся на этого мелкого хитреца, что и предложил нам план, и он, словно читая мои мысли, коснулся своих губ дрожащими пальцами. Этого движения молчаливый Ран стал выглядеть опасно, зациклившись только на Таке. Его ранее напоминающие цветок глаза стали оттенком темнее, а молчание - глубже и острее кухонного ножа, которым в любой момент он был готов воспользоваться, и никакое увечье не способно было бы его остановить.

- Сделал что, Хайтани? - спросил я с ироничной улыбкой, буквально насмехаясь над их попытками предположить действительный исход событий в комнате.

Исключительно риторический вопрос и улыбка сделали своё дело довольно быстро. Как никакой молитве не исполниться. Ран сорвался, доставая пистолет. Холодный металл сверкнул на доли секунды гладким корпусом, пока не застыл в его руке. Я даже замер, поразившись тому, как же всё идёт гладко. Словно где-то уже был написан сценарий. Почему эти двое холодных куска говна так озабочены тем, что я делал с игрушкой, которую они делили? Будто Мичи для них не сочное мясо для ебли. На самом деле даже думать о том, чем они занимались с Ханагаки, мерзко. Но ещё хуже быть такими лицемерными ангелочками, когда уже всё позади.

- Опусти ствол, Ран. Ты знаешь, что с тобой сделает Майки в этот раз, если допустишь ошибку. - Словно марионетка на ниточках, брюнет дёрнулся, но не уступил. Пока кукловода тут нет...

- Брат, - прозвучало со стороны Риндо, на удивление более рассудительного. - Ты не можешь стрелять в Канджи. Наверняка ничего между ними не случилось, просто посмотри на Такемичи. Он ведь в порядке. - И снова эта заезженная мелодия. Такемичи в их умах может только сопротивляться, получая травмы в попытке побега. Но в этот раз он сломлен так сильно по их вине, что наоборот желал проверить, как далеко зайдёт сам. И в этом вся их, Хайтани, суть. Они не видят исхода и не могут сопереживать... точно не Такемичи.

Я был уже готов закатить глаза на это представление, но... Кажется, даже доли шутки здесь не присутствовало. Ханагаки всё ещё стоял там, за спиной, смотрел пустыми глазами. А как ему ещё реагировать? Словно затравленный ребёнок, которого повели за спортзал старшие и, выдыхая едкий дым, насмехались. Ранее я не имел тёплых чувств к Ханагаки, но теперь за время с Коити я привязался даже сильнее, чем к Дайну, которого растил сам. А теперь Такемичи стоит тут и терпит своих обидчиков. Стоило поднять уровень или это слишком дерзко и неприятно для соучастника? И всё же я решил пойти на это.

- Понимаю, почему вы сошли с ума, - сказал я, делая шаг вперёд. - Майки позволил мне взять Такемичи. «Взять с собой на прогулку» - осталось неозвученным. Но именно недосказанная мысль производила лучший эффект. - Так что ваши шутки только добавили остроты в наш опыт. Хотя, предполагаю, что спал с вами он только под наркотой, так что и разницы никакой не почувствовал. - Зацепило, видно по глазам.

- Ублюдок, - выдохнул Ран, сжимая пистолет рукой в чёрной перчатке. Он выглядел далеким от спокойствия, и я вспомнил тот случай, когда мы подрались после смерти Четвёртого. В голове мелькнула мысль, что именно тогда эти ублюдки держали Ханагаки в тайне. Это так разозлило, что я даже сделал шаг вперёд.

Но прежде чем выстрел случился, тишину прервал слегка истеричный смех. Я понял сразу - принадлежал он только одному парню. Такемичи. Он смеялся, вытирая слёзы. Мне стало жутко. Кажется, тем двоим тоже стало не по себе. Ран даже опустил оружие. А шатен всё смеялся, прикрывая бледными ладонями широкую улыбку. Показалось, Риндо сглотнул, но выглядел даже слишком впечатлённым, а его брат скорее остыл. Я немного рад, что в моё тело не попало ничего лишнего без всякой причины. Но то, как это было достигнуто, стоит повториться, настораживало.

- Мы ничего вместе не делали, - с придыханием смог проговорить Таке, утирая слезу в краю глаза, чтобы та не потекла по его разгорячённой коже. - Разве что выпили немного алкоголя. Вас так легко обвести вокруг пальца, потому что вы озабоченные подонки? - Я даже кивнул. Кроме жеста и моих слов не было ни намека на ситуацию, в которой я бы переступил черту. Но Хайтани смотрели на всё немного иначе.

- Приказ Майки..? - напомнил о моих словах Рин, глядя прямо в голубые глаза. Он явно ощущал себя не в своей тарелке, отрицая и подозревая одновременно. Две противоположности слились в один бурный поток чувств. Я ответил на это вместо Ханагаки, потому что мне было жаль последнего:

- Он позволил выйти наружу, и всё. Я собирался в этот клуб и даже заранее предупредил вас двоих, что буду с Такемичи. - Я даже достал телефон, пролистав до переписки с Раном, в которой чётко упоминал, что собираюсь прийти, но с Такемичи на хвосте. Потому что тот захотел прогуляться, и Майки ему это позволил. Но рядом светилась пометка «непрочитанное». И этим всё было сказано. - Суть в том, что вы не думаете о последствиях своих поступков. Вы всегда видели только то, что перед собой, и цените только друг друга. Поэтому не умеете взаимодействовать с людьми. Так что дело даже не в том, что вы преступники... - Я не хотел, чтобы это выглядело как нравоучение, но, наверное, это уже не исправить. - У вас атрофировано чувство, отвечающее за эмпатию. Иначе почему тот же Коко сохранил рассудок трезвее, а вы нет?

- Ты нихера не понимаешь, - Ран отступил, убирая оружие в сторону, а после в кобуру. - И ты тоже, - взгляд его был направлен на Такемичи, который даже больше не смотрел на Хайтани. - Это игра? Месть? - Ран не отводил взгляда, ожидая ответа.

А тот всё ещё не реагировал, будто и не слышал вовсе. Отводил взгляд в сторону, чему-то кивал. А потом смотрел прямо, но будто мимо всех. Казалось, словно он общался очень мелкими движениями, жестами и мимикой с кем-то невидимым. Но выглядел... Не как человек под дозой или таблетками - трезвее. Он не казался мне больным, помимо той надломленности, что присуща многим в мире Манджиро Сано. А ещё странность была в том, что Ханагаки, по словам некоторых, всё реже терял связь с реальностью, но при этом вёл себя как человек при галлюцинациях. И вот сейчас то же самое. Каждый подумал, что разговор закончился, но...

- Почему я должен оправдываться? - голос Такемичи звучал ровно, почти безжизненно. - Это было ваше решение скрыть меня, проделать все те вещи и даже дать Майки знать. Так почему ты обвиняешь меня, Ран? Я выгляжу настолько стёртым, что ты уверен, будто я упаду на колени и буду просить прощения за то, что пошутил? Хотя я мог бы сделать это. Теперь это даже не страшно и не слишком отвратно. Ты должен быть рад, что ты со своим братом и Санзу обучили меня этому. - Он замолчал. А потом в комнате повисла тишина, тяжёлая, как свинец. Наверное, я недооценил его с этими невинными глазами - у Мичи был острый язык и интуитивно правильные способы надавить. Всё же он полицейский...

- Что, если я скажу Майки, что ты сделал тут? И солгу насчёт того, что не происходило? - спросил старший Хайтани. Он хотел опустошить его больше? Вынудить прогнуться, испугавшись принять его помощь, хотя угроза исходила от самого Рана? Видимо, да.

- Это будет на твоей совести.

Таке посмотрел на Рана - холодно, пусто, как на мебель. А тот побледнел. Риндо открыл рот, но ничего не сказал. Я стоял и смотрел на эту сцену, чувствуя, как внутри поднимается странное уважение к этому сломленному парню. Он только что поставил на место двух самых опасных людей в комнате, даже не повысив голоса. Ранее он пережил сотню унизительных действий в свою сторону. Я даже уверен, что знаю только крупицы того, что случилось. Но уже уверен, что если бы прошлое поменялось, я бы хотел, чтобы в первую очередь именно этот парень был счастлив.

- Ханагаки, - сказал я тихо, - думаю, мы закончили.

Он кивнул, не глядя на меня. И развернулся, направляясь к выходу. Я пошёл следом, оставляя Хайтани в тишине. И знал, что этот разговор они запомнят надолго. А может, и навсегда. Долго ли будет длиться их навсегда? Мои глаза снова упали на хрупкую спину пленника Бонтен. Но этот парень... Самим существованием ставит организацию в невыгодное положение. При том, что он ничего для этого не делал. И... Кажется, всем участникам уже давно всё осточертело настолько, что они были готовы сами передать Такемичи канистру с бензином и спички.

⌛ ⌛ ⌛

Такемичи стоял неустойчиво, немного пошатываясь, и смотрел прямиком вниз... В саму бездну. Изана в прошлый раз исчез, но запустил череду осознанных снов, больше напоминающих Мичи попытки слиться с прошлым. Или... прекратить за него хвататься. Быть маленьким мальчиком с мечтой героя не так уж плохо. Но быть маленьким, заброшенным и очень травмированным ребёнком, мечтающим о банде как о чём-то хорошем... скверно. Именно поэтому ранее довольно токсичные вещи казались ему позитивными, хотя там было очень мало приятного. Как если бы вы ели торт, состоящий на треть из арахиса, с серьёзной пищевой аллергией на этот продукт.

Анализируя прошлое, Такемичи склонялся к нескольким вещам. Во-первых, он попал в кроличью нору, из которой не знал выхода, и о том, насколько она была глубока. Поначалу его жизнь казалась лучше после первого же прыжка. Но только потому, что он изначально желал стать героем и быть более ответственным человеком, чем есть. Но сейчас он терпеть это не может. Особенно то, что брат Майки, с которым Мичи всегда сравнивали, не имел подобной черты. Почему он решил, что Шиничиро безответственен? Разве Мичи встречал его где-то кроме фото на алтаре рядом с Эммой? Или в некрологе, который перелистывал, скучая по Майки, но боясь смотреть в лицо его фото?

Причина говорить гадости о Шине была. Ненависть тоже могла бы зародиться, будь Мичи злопамятным. Всё потому, что он вспомнил день, когда его маленькая ладонь коснулась чего-то особенного, и малыш, идущий против несправедливости, обрёл силу, о которой не знал до дня своей смерти. Он не был достаточно удачлив, чтобы никогда не почувствовать её влияния. И он был околдован способностью до этого самого дня, считая её благословением, способным спасать людей, менять их судьбы. Но на деле это было адом для носителя, потому что он верил, что всё и правда зависело только от него.

Причём тут Шиничиро? На этот вопрос ответили все эти дни и сновидения. Он был тем старшим, кто защитил Таке в детстве и просто отдал способность. Мичи понял это, всматриваясь в незамысловатые сюжеты воспоминаний. Прояснилось многое, что он не замечал, и всё больше его душа омрачалась, а знание давило. Всё это время он взращивал паразита и пытался спасти побочный эффект, которым был Сано. Для него самого мир перестал быть благоприятной средой, потеряли смысл вера и надежда, любая религия не способна ответить на вопрос, что сделать с выпотрошенной тушей, которой Ханагаки стал.

Он бродил по собственному подсознанию в поисках... спокойствия? Будь он снова на том балконе, выкуривая сигарету... Желание прыгнуть усилилось бы стократно и принесло бы только умиротворение. Таке приходил к выводам, которые не хотел замечать. Он не нужен семье. Чудо, если на его фиктивные похороны кто-то пришёл и не испортил никому настроение. Слишком заняты, слишком безразличны. Даже Акари, чёртова сука, бросившая сына. Не имеет значения, сколько раз он прощал своих друзей и врагов, потому что чаще всех он прощал проступки женщине, приведшей его в этот мир. Так в его голове появились связи, которые заставляли его сочувствовать и сопереживать даже таким ублюдкам.

Гнев - его суть переполнилась им. И так пошло дальше. Шлюха Хината, которая клялась, что будет сильной и будет ждать его всю жизнь, выскочившая замуж, пока не может только лететь дни прошлого в воспоминаниях. Доктор, которая слабохарактерно отреклась от него, потому что не могла принять его. Майки, решивший всё за всех со своим чёрным импульсом. Ребята, которые годами избегали диалогов о нём. Хотя самому Мичи было это нужно... Санзу, приговоривший его к жутким испытаниям. Те ублюдки, что посмели исполнить приказ. Доктора, которым дали взятку, полиция... Акира Исида, коррумпированный подлец, пудривший Наото мозги. Сучка Мори, умевшая только ругаться. И весь Бонтен - к чёрту.

К самому каноничному дьяволу их всех, чтобы варить в котлах и вынуждать каяться. Даже не за себя, а за тех, кто стал к этому причастен. Была бы у него способность, Такемичи бы выбрал руку Харучие, чтобы присесть в психушку из невменяемости после массового убийства. Хороший исход? Какой бы пейзаж вышел бы из решения закончить этот порочный круг? Лица Риндо, Рана, Санзу крутились в калейдоскопе, преображаясь в психоделический узор. Всё это время подсознание Такемичи не справлялось, так что теперь он сам платит за то, чего не делал. Может, и правда стоило отпустить?

Только зачем всё это было создано? Виновен Изана или сам Такемичи? В любом случае, он смотрит на время. Но... стрелка резко болтается вниз, другая делает быстрый оборот. Это всё ещё сон. Раз это место абсолютно безопасно, Таке решает осмотреться. Странное место... Оно меняется, когда он перемещается, но чувство такое, словно ты стоишь на месте и движется только картинка вокруг. Он даже думал оглянуться и застать пустующие участки. Но никогда не успевал, а то место уже образовалось, вынуждая встать и замереть. Нет... Это дождь, парковка и Майки.

- Ты вернулся? - спрашивает Сано. Они одни. И Мичи смутно помнит тот день сразу после решения вступить в Брахман. Как Майки пришёл к нему, чтобы обсудить это сам, а Такемичи вышел к нему бесстрашно. И немного наивно, будто он и был большим ребёнком, чем на самом деле есть.

- Ты понял? - улыбка у Майки выглядит обычно. Он не сверхбледен, кости не выступают, и пистолета он в руке не держит. Так почему у Такемичи дрожат ноги? - Вижу. Что понял. - На глазах выступают слёзы, и Мичи надеется, что всё ещё можно вернуть. Ещё не поздно. Он пытается сам сделать шаг.