ЧЕТВЕРТЫЙ

Инцидент с зеркалом нельзя было просто списать на чью-то ошибку. Такемичи взял вину на себя и намеренно попросил, чтобы это было заявлено как долг. Сумма будет вычтена из его зарплаты. Конечно, Наото пришлось самому улаживать все формальности. От этого лицо детектива стало ещё мрачнее, а фразы – короче. Возможно, благодаря его ауре Мичи не задавали лишних вопросов. Но это имело и последствия. Катастрофические, судя по мнению Такемичи. Как его «защитник» и обещал – или угрожал – младший сержант оказался в кабинете психотерапевта.

Такемичи прекрасно понимал, даже без этих разъяснений. Он совершенно не в своём уме. Если бы кто-то знал причину травмы или как он её преодолевал, о карьере полицейского не могло быть и речи. Но он был здесь, и приём незаконно приобретённых антидепрессантов ему не помешал бы. Такемичи повернул голову к часам, сидя на мягком светлом диване. Он был не один. За его столом сидел специалист. Врач была приятной женщиной с мягким голосом. Но Такемичи сидел напротив неё, словно крепость с опущенными разводными мостами.

- Что заставило вас причинить себе вред, Ханагаки-кун? - спросила она. Вероятно, это был не первый раз, судя по её тону, который стал более настойчивым. Взгляд Мичи переместился с синяков на его чистых руках на её белые носки и туфли, а затем встретился с глазами доктора Йоко. Такемичи улыбнулся самой безобидной, самой неискренней своей улыбкой.

- Простите, меня привлёк узор на вашем ковре. - Женщина кивнула. - Я не хотел... навредить себе. Это была скорее вспышка гнева... Я был потрясён несправедливостью, совершённой по отношению к милой девушке, с которой случайно познакомился. И, видимо, я слишком слабовольный, чтобы работать в полиции. Не выдержал давления. Мне ужасно стыдно за совершённый проступок. – Обычно этого бы уже хватило.

- Но я спрашивала тебя не об этом, Ханагаки-кун... Возможно, я слишком предвзята. - Она взяла паузу. - Но ты же не просто так сделал что-то в порыве ярости. По словам Тачибаны-куна, ты нёс осколок в руке; он чётко обозначил весь временной промежуток. Время, которое тебе потребовалось, чтобы обойти здание больницы, добраться до палаты и поговорить с девушкой, хватило бы, чтобы остыть и попытаться помочь себе. Если бы ты только этого хотел.

- Кажется, я немного запутался... Знаете. Иногда ты всё ещё в ступоре. История жертвы стала для меня совершенно новым опытом. - Всё, что он услышал от себя самого, было ложью, чистой как слеза. Пока он говорил, врач что-то записывала в блокнот. И тут Такемичи задал свой вопрос, направляя разговор в немного иное русло: - Скажите, Йоко-сан, как часто жертвы... ищут поддержки у таких же, как они? – Мичи уже мысленно ругал себя за этот вопрос. Но он почувствовал облегчение, получив ответ сразу.

- Почти всегда, - довольно вкрадчиво произнесла женщина, поправляя очки. Ханагаки этот жест не понравился; он напомнил ему Кисаки. - Общая боль создаёт особую связь. Это естественно. Случалось, ли с вами что-то подобное?

- Понимаю, - кивнул Такемичи, изображая грусть. - Ничего подобного, доктор. Это чисто теоретически. Что касается моего состояния... - Такемичи взглянул на часы, наблюдая за тем, как быстро закончился их короткий сеанс. - Просто детектив Тачибана сегодня был невероятно зол на меня из-за ошибки, а госпожа Мори... ударила меня при всех, а потом отчитала при коллегах. Видимо, этот тяжёлый день привёл к такому срыву. Никогда не знаешь, когда будет хуже.

Доктор ему не поверила. Он видел это по едва заметному прищуриванию её глаз. Умные женщины всегда заставляли его чувствовать себя ещё менее уверенным в себе, чем он есть на самом деле. Многие ненавидели противоположный пол именно по этой причине. Но это было слишком близко к нарциссизму. Ханагаки считал, что это очень индивидуально и свойственно конкретным людям. Он глупый. Она умная. Всё. Такемичи улыбнулся чуть мягче. Доктор тут же кивнула, делая вид, что принимает его теорию. Из сочувствия?

- Я должна сообщить детективу Тачибане о вашем состоянии.

- И каково моё состояние? - спросил он с лёгкой насмешкой. Женщина полностью сняла очки. Возможно, это была просьба к Ханагаки перестать притворяться. Или, может быть, ей просто надоело носить их так долго.

- Как вы думаете?

- Кажется, я снова в долгу у Наото, - ответил Такемичи, глядя в окно. На этот раз он был честен. Мужчину больше волновало, как отплатить детективу. Эти воспоминания были для него не новы. Он жил с ними раньше, и он мог пережить их снова. Ему просто нужно было немного времени... Было ли у него это время? - Но я не собираюсь искупать их, увольняясь с работы. Я усердно работал, чтобы стать полицейским, и не зря потратил свои годы. Я заслужил своё место под солнцем. Один всплеск агрессии не должен заканчиваться так трагично. Мне еще нужно помочь той девушке... - Доктор взяла листок бумаги и быстро что-то начеркала на нём.

- Это последний раз, когда я даю нужное вам решение. - Такемичи выжидающе посмотрел на неё. - Наша следующая встреча должна быть посвящена реальным проблемам, а не их отражениям, Ханагаки-кун.

Их встречи были регулярными - формальностью для тех, кого глубоко затронули преступления. Но на этот раз его спровоцировало старое воспоминание. Слишком острое. Слишком живое. Таблетки, забытые на тумбочке, – спусковой крючок в виде жертвы изнасилования, так напоминавший о его ситуации. Рука зудела, и он сунул пальцы под манжету, пытаясь стать незаметнее.

- Чёрт бы побрал этого Санзу... - прошептал он себе под нос, погрузившись в раздумья.

- Простите? – спросил врач. Такемичи сначала отмахнулся от неё, затем снова улыбнулся – на этот раз криво, почти вызывающе - и с преувеличенным кокетством поцеловал тот самый листок бумаги с рекомендациями. - Ничего. Пустячок. Туфли-лодочки вам так идут, Йоко-сан.

- Ваши методы, помощник детектива, - заметила она, - слишком похожи с ловлей на живца. Очень опасная тактика. - Он не понял.

- Что вы имеете в виду?

- Спасибо за комплимент, это мои любимые.

Она загадочно улыбнулась, завершая этот разговор. Это была зеркальная ловушка, точно такая же, как его собственные ответы на её вопросы. Такемичи посмотрел на свою забинтованную руку, вспоминая осколки зеркала в туалете. Был ли этот искажённый, загадочный разговор прямым следствием того срыва? Он так не считал. Не стоило думать, что во всём виноваты подавленные эмоции. Даже если бы он не был так предвзят к медикам... Он бы не сказал ей ничего подобного. «В юности я был изнасилован группой парней из банды, которая теперь является кошмаром всего Токио, и я хочу засадить их за решётку, чтобы спасти их лидера.».

- Да, хорошего дня. – Обернувшись, он мельком увидел новости. Раньше он даже не замечал, что в комнате есть телевизор.

«Сегодня поклонники прощаются с актрисой Аманэ Сидзукой. Тело звезды известного сериала «Связи» было найдено в чемодане в районе Шибуи три месяца назад. Ужасный инцидент на станции метро связан с известным преступным синдикатом». Они даже побоялись назвать эту организацию. Такемичи не услышал прощания Йоко; просто отвернулся, стараясь не зацикливаться на этом слишком сильно. Таке лишь надеялся, что дело Лирики не станет подобной сенсацией. В коридоре Мичи чуть не столкнулся с одним из своих коллег. Мужчина оценивающе посмотрел на брюнета.

- Ханагаки... Тачибана-сан ждёт тебя для выговора. В кабинете.

- Да, спасибо.

Такемичи вздохнул и поплелся в отдел. По пути образ пострадавшей девушки не давал ему покоя. Он думал о том, как её встретит общество. Как она будет терпеть всё больше и больше взглядов – осуждающих, любопытных, жалеющих – которые даже не будут реальностью, а лишь проекцией чужого страха. Как страшные сны проникнут в её жизнь и останутся там навсегда. Такемичи остановился перед дверью кабинета Наото и почувствовал стыд. Жгучий, беспощадный. Он сам не мог понять, с чем это связано – со вчерашним срывом, с ложью психологу, с тем, что он ещё дышит, в то время как такие, как Лирика, вынуждены заново учиться жить. Стыд был повсюду, словно пыль под ботинками поднимался в воздух и мешал дышать полной грудью.

⌛⌛⌛

- Такемичи... - Хината не понимала. - Почему? Почему ты хочешь расстаться со мной? Может быть...

- Не выдумывай! - Такемичи знал, что она спросит. Любил ли он её вообще, если хочет разорвать отношения? Любил так сильно, но недостаточно. Он никогда не сможет влюбиться, как в первый раз. Устал от своей подружки? Хина была его светом, как свет мог стать утомительным одним своим существованием? Но... Она отбрасывала на него тени... Он видел их, густые и тёмные. Проникающие и заполняющие каждую клеточку его уродливого тела. Они могли похитить свет. - Дело не в тебе. - Какая банальность.

- Правда? Тогда почему ты не объяснишь мне? Почему?! - Она не могла этого выносить. Его молчание. Боль от холодности и все эти усилия по восстановлению памяти, которые обернулись катастрофой. Всего неделю назад Такемичи вспомнил что-то и заперся дома. Он перестал выходить на улицу, стал странно одержим идеей чистоты, плохо спал и ел. - Почему ты прячешься? Почему отворачиваешься? Что случилось?

- Просто исчезни. - Это слишком грубо. Такемичи чувствует, как дрожит её маленькое тело. Он не хочет причинять боль Хине. Но её присутствие делает его уязвимым. Даже с ней он всё ещё один наедине с тенями, осквернявшими его тело. - Ты никогда...

- Перестань лгать! Всё из-за Сано! - Мичи вздрогнул, слегка испуганно подняв взгляд. - Видишь, это только имя, но на тебе уже нет лица. Я ненавижу этого человека. Я не ненавижу его... Но я люблю тебя, и я подожду... - Ханагаки отступил назад. - Столько, сколько потребуется. Когда тебе станет лучше, расскажи мне, почему тебе так больно, Такемичи.

- Но ты не ждала... Ты вышла замуж, Хината. Наото мне рассказал. - Такемичи криво улыбнулся.

⌛⌛⌛

И ​​толкнул дверь. Брюнет вошёл в кабинет, преодолев порог лёгким, почти незаметным усилием. Внутри было тихо, если не считать шороха бумаг. Обиженные слова всё ещё эхом отдавались в голове. Он не видел в Наото ничего, что напоминало бы ему Хинату, но... Сейчас на него было больно смотреть. Инспектор сидел за столом, опустив серые глаза, и читал монотонным, бесстрастным голосом, диктуя отчёт. Непонятно, звучал ли его голос раньше в кабинете или же он был адресован только Такемичи.

- Лирика Минами. Двадцать лет. Студентка. Живёт в общежитии... - Он перечислил сухие факты, которые должны были нарисовать портрет счастливой, обычной девушки.

А затем его голос, всё ещё ровный, начал зачитывать содержание заявления. Подробности. Местоимения «они», «она», «её». Слова «неизвестное место», «подвал», «наркотики», «избиение», «другие женщины». Десять дней. Тачибана добавил свою экспертную оценку и собственные, сухие и пугающе логичные, догадки. Такемичи слушал, погружаясь в лёгкое оцепенение. Слова ударили в его сознание, но не проникли, отскочив от брони, которую он годами возводил вокруг себя. Поэтому, когда Наото внезапно встал и приблизился, Такемичи отшатнулся. На мгновение его взгляд метнулся не к начальнику, не к другу, а к другому человеку. Зелёные глаза и звёздочки в уголках губ. Инстинктивно он прикрылся рукой, готовясь принять удар.

- Что это? - резко спросил Наото, застыв на месте. Такемичи нервно усмехнулся, пытаясь пошутить.

- Просто... Я был уверен, что снова получу пощёчину. Тебе уже дважды пришлось говорить с начальством из-за меня. Не знаю, насколько крепки твои нервы. - Наото пристально посмотрел на сотрудника отдела.

- Результаты обследования. - Мити молча протянул сложенный листок бумаги. Наото развернул его, пробежал глазами и тяжело вздохнул. Вид у него был измученный. - Как ты это делаешь? Каждый раз...

- Потому что я здоров, - отрывисто ответил Ханагаки.

- Здоров? - Наото с грохотом поставил стакан с водой на стол, которой собирался смочить горло ранее. - Ты минуту назад согнулся от страха. Два часа назад ты разбил зеркало в общественном месте и ходил с осколком в руке, истекая кровью. Я уже понял, что это что-то из твоего прошлого. Что-то, что тебя тронуло. Но что именно, я не знаю, и меня это слишком пугает.

Мичи усмехнулся. В этом была некая горькая ирония. Наото не знал. Он не осуждал, потому что не понимал масштаба. Он слышал только от Хинаты, что Такемичи «стал другим» после того, как к нему вернулась память. Жалкие обрывки правды. Это утешало. Такемичи не хотел, чтобы его коллега узнал обо всём этом. И прошло столько времени; было бы стыдно сорвать такую ​​глубокую завесу. Наото не принимает домыслы за реальность, и у него просто нет фактов. Этот диалог не приведёт его к истине.

- Дело, очевидно, находится в нашей юрисдикции, учитывая возможные связи с организованной преступностью, - сказал Наото, заговорив о работе. - Но пока основная часть будет передана в отдел по расследованию сексуальных преступлений. - Мичи снова дёрнулся, словно его ударило током. Наото внимательно посмотрел на него. - Такемичи. Прямой вопрос. Ты... переживал похожее в прошлом? - На лице Ханагаки снова появилась нервная, натянутая улыбка.

- Хината не была такой уж ненасытной, если ты об этом.

- Чёрт возьми! - Наото хлопнул ладонью по столу. - Это не шутка! - Такемичи вздохнул, отводя взгляд.

- Нет. Не был. Но я всегда боялся, что это случится с Хиной, когда я был в банде. - Ложь лилась легко и плавно, как хорошо отрепетированная сольная игра. Ложь, которую он носил в себе так долго, что она почти стала правдой. Наото отвёл взгляд, его поза выдавала разочарование и усталость от этой полуправды.

- Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Тебя... пытали? До того, как ты упал с того здания? До того, как ты потерял память? До того, как расстался с Хинатой? Прежде, чем ты начнёшь противиться... Я видел твою руку. Это что-то вроде той отметины, которую мы нашли у Минами. - Мичи кивнул, глядя в окно.

- Резали. Избивали. Оскорбляли. Метили... - Он сделал паузу, подбирая слова. - Но то, что случилось со мной, и то, что случилось с Лирикой... это совершенно разные вещи. Бонтена тогда не существовало. Он был создан позже. Так что это просто... совпадение. Наши травмы не одинаковы, Наото. - Мичи произнес это так убедительно, что почти сам в это поверил. Полицейский помолчал несколько секунд, словно взвешивая каждое слово.

- Результаты анализов скоро придут. И я подам заявление на передачу нам дела. Ты можешь идти домой или заняться документами. Не трогай расследование, пока не почувствуешь себя лучше.

- Я пойду патрулировать, - быстро ответил Такемичи. Ему нужно было движение. Воздух. Что угодно, только не эти четыре стены. Наото не возражал. Их отдел патрулировал лишь формально, чисто для видимости. Сотрудники могли расспрашивать людей о ситуации на улицах, выявлять какие-нибудь мелкие банды и тому подобное.

Выйдя на улицу, Ханагаки с удивлением обнаружил, что Мори назначена его напарницей на день. Раньше они никогда не патрулировали вместе. Он молча кивнул и пошёл, равнодушно погрузившись в мысли. Что, если бы он рассказал всё кому-то ещё тогда? Через год после того кошмара? Что, если бы он пошёл к Наото и всё рассказал? Что бы изменилось? Ничего. Ничего, кроме того, что его жалость стала бы невыносимой. Его мысли прервало неожиданное зрелище. Мори застыл перед столбом, на котором висела самодельная листовка: «Кошка в поисках семьи».

- Хочешь взять? - спросил он, подойдя ближе. Мори вздрогнула и обернулась, удивлённая тем, что он вообще с ней заговорил.

- Мой дом... не очень подходит для животных. Боюсь, кошка может сбежать и попасть под машину. Я не справлюсь с такой ответственностью. - Она брала на себя слишком много, понял вдруг Ханагаки. Его ответ прозвучал неожиданно мягко.

- Если хочешь, можешь зайти в зоомагазин за углом. Там дают советы новичкам. Да и кошка живёт именно там. - Брюнетка снова удивлённо посмотрела на напарника.

- Откуда ты знаешь?

- Зоомагазин держат мои друзья, - объяснил Такемичи. - А этот плакат, - он указал на листовку, - сделал мой лучший друг. Он упомянул ту самую кошку, которую поймал во время отпуска. При этом она так сильно расцарапала лицо и руки совладельца, что тот теперь носит бинты. Изображает мумию. - Уголки губ Мори дрогнули, и впервые на её лице появилась настоящая, тихая улыбка, а не раздражение.

- Глупые, - прошептала она, и в её голосе не было привычного сарказма.

В этот момент телефон Мори завибрировал в кармане. Она вытащила его и увидела сообщение от Наото. Короткое, без лишних слов. Всего одна строчка, но от неё у девушки кровь застыла в жилах. «Возвращайся. Мы нашли ещё одну жертву». Такемичи взглянул на девушку. Улыбка Чисаки испарилась, как и другая, сошла с лица Ханагаки, когда он увидел эту строчку. Новая жертва. Та же или другая? Такемичи понял, что сегодняшний день ещё не закончился. Тачибана хоть расскажет об этом позже? Ханагаки должен был оставаться на дежурстве; Наото его не ждал.

⌛⌛⌛

Чифую взглянул на мальчика, лежащего в больничной палате. Это случилось не сразу после падения... На самом деле, это была уже его вторая госпитализация. Как ни старались друзья понять, они не могли, не зная всего. К тому же, в тот день они перестали быть терпеливыми и закрывать на состояния Ханагаки глаза. Не сейчас, когда им сказали, что его обморок – следствие голода до измерения. Не когда он позже снова покалечился.

- Ты не хочешь об этом поговорить? – спросил Чифую. Он попытался взять Мичи за руку, но тот вздрогнул. - Такемичи? Я... - Мацуно нужно было заполнить неловкую паузу. - Ты не хочешь вернуться в будущее? Может быть, ты сможешь...

- Я не могу... Я больше не могу вернуться. Наото больше не мой триггер, Чифую. Я пытался. Не получилось. Я бесполезен... - Близкий друг Мичи вздрогнул от этого тона. - Партнёр, что мне делать? Я не смог всех спасти. Я не смог вернуться в прошлое. – Чифую не выдержал и, даже боясь быть отвергнутым, всё равно обнял Мичи.

- Двигайся вперёд. Не нужно прыгать. Я буду рядом, Такемичи. Вместо того, чтобы думать, что ты бесполезен, подумай, как это изменить. Мы тебя не бросим.

- Я знаю... Но я не хочу тебе говорить. Давай сохраним это в тайне.

- Да. Как только ты перестанешь себя мучить... Мы найдём способ тебе помочь.

- Он прав, Такемичи, мы будет рядом. – Доракен стоял у двери.

⌛⌛⌛

Новая жертва оказалась ошибкой следствия. Девушка пережила ужас насилия, но Ханагаки с первого взгляда понял, что это дело не имеет никакого отношения ни к Лирике, ни к Бонтену, ни к Санзу. Во-первых, только у него и Лирики был кандзи «смерть». Вторую жертву просто избили. Никаких символов или посланий. Это был другой почерк, другая рука. Во-вторых, Бонтен - не организация, которая теряет пленников. Они - отлаженный механизм. Если бы они потеряли Лирику, то в течение часа переместили бы своё убежище, чтобы не позволить схватить кого-то ещё.

Они знали, где она, но по какой-то причине... не «стерли» её, как, несомненно, случалось раньше. В-третьих, Наото подтвердил его подозрения: ошибка была вызвана схожей закономерностью. За последние четыре года всплыло три или четыре случая с иероглифами, вырезанными на коже жертв. Не «смерть», а именно «жертва». Сам Такемичи помнил, как следил за этими серийными преступлениями, которые всплывали раз в год с пугающей регулярностью. И тогда он подумал, что это похоже... Но теперь это уже не так размыто; Его шрамы и шрамы Лирики идентичны, а способ преступления, зафиксированного в деле Минами - аналогичен случаю «жертв».

Шли дни. Такемичи, измученный до предела, наконец взял выходной и решил – или вынужден – навестить друга. Прошло несколько часов с тех пор, как он выбежал на улицу, схватив зонтик и цепляя грязь кроссовками. Доракен встретил его у входа в магазин с мягкой, широкой улыбкой на лице. Такемичи был похож на него этим выражением. И всё же увидеть Кена было приятнее, чем терпеть насмешки в отделе.

- Мичи! Входи. На днях здесь был клиент... - Он начал говорить о клиентах, о заказах, и Такемичи искренне хотелось выслушать эту мирную, размеренную жизнь. Но его собственные демоны были громче. Они внезапно умоляли его задать вопрос.

- Доракен, – перебил он хриплым голосом. - Помнишь... тот день? Ну, когда я выпал из здания восемь лет назад, и как ты меня нашёл? Что на мне было надето? - Лицо Рюгудзи потемнело, словно на него упала тень. Он кивнул, сглотнув.

- Я помню. Так же, как сейчас. Ты был... - Он сделал паузу, подыскивая слова, которые не ранили бы. - Ты был весь в грязи. Твоя одежда была вся порвана. И на тебе был... тот белый плащ. Плащ Майки.

Такемичи почувствовал, как по спине пробежал холодок. Плащ. Он едва его помнил. Свою ярость, своё отчаяние, своё падение – он помнил. А вот плащ – нет. Он был уверен, что вещи ему не вернули. И не обратил на подобное внимания, ведь там и брать-то было нечего. Теперь Мичи жалел, что никогда не спрашивал об этом. Он просто спросил, чтобы проверить, что ему снилось сегодня. Снилось, как он смотрел в черные глаза.

- Я тут подумал... Память вернулась ко мне уже гораздо позже того, как Свастика поглотила остальных двоих. Я всегда думал, что для Майки это лёгкая битва, но странно, что это случилось в тот же день... Знаешь, что случилось с Сенджу? – спросил Мити, предположив, что раз она сестра Санзу, то это на что-то влияло. Говорить о таких вещах с другом было неприятно, но Такемичи терзал этот нарыв и хотел развязать узел. Что-то вроде интуиции или срабатывающего инстинкта для этой старой истории.

- Свастика Канто разгромила их... - голос Доракена стал низким, отдалённым. - Брахманы пошли на них войной, когда узнали о нападении на тебя. Сначала ребята подумали, что это вина Рокухары. Я уже знал, что это люди Свастики. Я сказал это вслух, не ожидая, что этот идиот сойдёт с ума. Майки... он был в такой ярости, какой я никогда не видел. Он утопил нас в крови. - В воздухе повисла густая и тяжёлая тишина. Такемичи задал последний, самый важный вопрос тихо, почти на выдохе:

- Кен... Он... упомянул моё имя? Там. В тот день. - Доракен резко взглянул на друга, его терпение лопнуло.

- Что это за допрос, Такемичи?! Зачем все эти вопросы после стольких лет?! - Такемичи поморщился, сгорбившись. Он прошептал, и в голосе послышались слёзы:

- Прости... На работе... это просто кошмар. Наото думает, что старая травма возвращается и преследует меня. Я начал видеть почерк Бонтена в каждом преступлении. - Рюгудзи тоже потерял самообладание. - Не уверен, что смогу продержаться ещё квартал. Мне повсюду мерещится его тень, словно я проклят. Пойдём... просто выпьем. Пожалуйста. Я хочу забыть об этом.

Сначала Кен собирался отказаться. Но потом он и вправду почувствовал привкус металла на языке и понял, как тяжело, должно быть, было Такемичи всё это время. Такемичи... Час спустя они сидели за барной стойкой, и с каждым бокалом стены вокруг Такемичи становились всё тоньше. Его голубые глаза блестели, и Доракен даже почувствовал исходящую от него яркую энергию. Он всмотрелся в бокал, края которого касались льда.

Восемь лет назад Такемичи ушёл после посвящения в брахманы. Это должно было означать начало новой главы. Кен вернулся домой, и всего через пять часов получил странное послание, которое сначала хотел удалить, но передумал. Возможно, это спасло Такемичи от смерти в тот день. Прочитав содержимое, подписанное лаконичной буквой «М», бывший свастоновец, не теряя времени, отправился по адресу.

Он нашёл Такемичи только потому, что его плащ ярко выделялся среди кустов. Подняв лёгкое тело, Кен почувствовал ужасный страх. Он понёс Такемичи и направился в больницу. Но долго оставаться с пациентом не мог. Ему позвонили и сообщили, что Брахман собираются сражаться с Рокухара, которые планировали нападение на Ханагаки. Рюгудзи застыл. Тогда он подумал, что, возможно, это действительно их трюк, и что Майки просто помог. Но позже он понял, что это был самообман.

Возможно, если бы Доракен не пошёл в бой в тот день, задержался бы ещё немного, он бы узнал, что на самом деле пережил Такемичи. Но его не было тогда рядом, врачи не смогли никого вовремя оповестить, а к утру все записи уже были стёрты. Память героя была искажена. Спустя месяцы она восстановилась, но, возможно, он помнил о нападении гораздо раньше. Вероятно, после того, как расстался с Тачибаной. Доракен повернулся к своему подвыпившему другу.

- Ты виделся с Хиной? Может, пора вернуться? - спросил Кен, пытаясь вернуться к чему-то нормальному.

- Мы расстались давно, - монотонно ответил Мичи. - Она замужем. Счастлива. - Доракен вздохнул. А ведь она обещала, что подождёт его. Что ж, Кен не винил девушку. По виду Такемичи было ясно, что он ещё не оправился от этой напасти под названием Манджиро Сано. Он преодолел столько препятствий. Но он всё ещё не оставил бывшего друга в покое.

- Почему бы тебе не попробовать найти кого-нибудь? Ты не можешь всё время быть один, Такемичи.

- Не волнуйся, я не умру девственником. - Я давно её потерял. - И... я не хочу никого искать. Наото тоже одинок и не жалуется. Девушкам нужно внимание, забота, а я просто трачу время на работе. И это страшно, помнишь тот случай с отрезанными языками? Тревожно, что невиновная получил такой подарок только потому, что я работаю в таком отделе. - Он замер. Связь с Бонтеном неоспорима для того, кто причастен к следствию. - Я просто недостоин отношений, - последовал тихий, но совершенно искренний ответ. Это взбесило Доракена.

- Что за бред?! Я тебя сейчас хорошенько ударю, чтобы эта чушь не лезла тебе в голову. - Тут Такемичи, уже пьяный, повернулся к Рюгудзи.

- А ты? Почему ты один? Из-за Эммы? Потому что я не успел ей ничего сказать?

Доракен замолчал. Он никогда не делился этой раной. Но как точно Мичи попал в точку. Это почти сразу стало ясно. Он сожалел об этом, но не хотел признаваться. Как и Кен, он не хотел говорить, что слишком много потерял. Эмма... Она точно дождётся его. Главное сейчас - не потерять ещё одного близкого человека. Такемичи выглядел таким отчаявшимся, что это пугало даже ничего не подозревающего парня.

- Майки назвал бы нас идиотами... Интересно, нашёл ли он там кого-то, кого сможет полюбить?

- Нет. Он не настолько наивен, чтобы втягивать свою любовь...

Кен нахмурился, допивая остатки алкоголя. В памяти всплыло старое воспоминание о том, как они с Майки разговаривали в предпоследний раз, когда ещё были на одной волне. Этот идиот просил его хранить секрет. Блондин обернулся и сказал, что у него есть тот, кого он действительно хочет, но он пытается разжать пальцы и отпустить. Кен спросил, кто это, думая, что это откровенность влюблённого мальчишки. Имя сорвалось с губ Сано...

⌛⌛⌛

Позже Доракен и Инупи привели к нему домой совершенно пьяного Такемичи. Он смутно помнил их заботливые, но встревоженные лица. А на следующее утро, едва открыв глаза от пульсирующей боли, он вскочил с кровати и, не прощаясь с пустой квартирой, помчался на работу. Побег. Вечный побег. В отделе его ждала куча работы. Мичи погрузился в бумаги, отчёты, цифры – во всё, что могло заглушить голоса в голове. И всё же, это было бы полезно. Он уже тайком принял лекарство в туалете. Но не прошло и часа, как крышка ноутбука захлопнулась. Перед ним стоял Наото. Его лицо было напряжённым, а серые глаза выражали не только недовольство, но и тревогу.

- Ханагаки Такемичи. Мы не можем так больше продолжать. Посмотри на себя. - Наото не отступал. Его взгляд, тяжёлый и непреклонный, сверлил Такемичи, требуя ответа, которого тот дать не мог. В отделе было пустынно.

- Если ты продолжишь надо мной висеть, у меня будет только больше работы, - перешел на фамильярность Ханагаки, грубо отводя взгляд. Нервы были на пределе.

- Хватит, - холодно бросил Наото. - Иди за мной.

Ханагаки пришлось смириться с тем, что его отвлекают от работы, и последовать за своим руководителем. Просто потому, что ему не нужен был очередной выговор от начальства. Они прошли мимо выхода, где Такемичи слегка поморщился. Снаружи Тачибана резко развернулся и, схватив Такемичи за локоть, практически втолкнул его в узкий, грязный переулок, отрезав пути к отступлению. Он прижал его к стене. Серые глаза были полны не примитивной жестокости, а скорее негодования.

- Что происходит, Ханагаки? Что за бдения в архивах? Что ты ищешь, пока я занят, шпионя за твоими попытками покончить с собой? - Пока детектив говорил, Ханагаки почувствовал, как у него участился пульс.

Внезапная агрессия и близость вызвали у Такемичи приступ паники, замаскированной под ярость в голове. Его разум, извращенный травмой, отреагировал самым тупым и отчаянным образом. Нет. Он не ударил и не заплакал. Мичи неестественно широко улыбнулся, его пальцы легли на лацкан пиджака Наото, нежно погладив ткань, а затем спустились ниже, едва прикоснувшись, к пряжке ремня. Наото в ужасе отшатнулся, словно от укуса змеи.

- Ты совсем с ума сошел?! Прекрати! - Он перехватил его руку и поднес к голове Мити. Теперь их поза выглядела ещё более компрометирующей.

- Вам нужно успокоиться, детектив-сан, - хрипло прошипел Такемичи, его глаза лихорадочно блестели. - Найдите кого-нибудь вроде Мори, трахните её и забудьте о чужих проблемах. Не лезьте в дела, которые вас бы не касались.

- Хочешь сказать, что я вмешиваюсь? Возможно, я перегибаю со своей попыткой уберечь. Но это не повод для таких... проделок! - Наото был потрясён до глубины души. И в то же время его охватил глубокий стыд. Близко к провалу.

- А вы подайте жалобу, Тачибана-сан, - Такемичи скривил губы в отвратительной ухмылке. - За домогательства на рабочем месте от младшего коллеги. Окончательно испорти мою репутацию. Разве не этого ты хотел? Чтобы я просто исчез. - Наото отступил назад. Гнев в его глазах сменился чем-то другим - горьким пониманием.

- Ты считаешь меня таким жалким, Такемичи? - Обида стала ещё более очевидной, заставив Мичи почувствовать себя виноватым. - Ты намеренно пытаешься сделать что-то настолько двоякое, чтобы все от тебя отвернулись. Я видел историю поиска. Ты просмотрел сотни старых дел за последние несколько часов. И все они косвенно указывали на Бонтен там, где мы не были уверенны в их присутствии. - Такемичи выдохнул, напряжение слегка спало. Пути назад не было.

- Я узнал кое-что. Во что я был одет, когда Доракен нашёл меня. - Наото скептически приподнял бровь, не видя связей. Лицо детектива говорило, - «И?». - Я упал в своей одежде, Наото. Я всегда думал, что только напавшие знали о произошедшем, но Кен нашёл меня - в белом плаще. Лидера. В том, который мог принадлежать только Майки. - Он посмотрел на Наото, и в его глазах мелькнули осколки давно погребённой истины. - И я понял: Майки каким-то образом узнал.

- И в чём смысл всего этого? - Голос Наото звучал устало. - Мне надоели твои полуправды и намёки, Такемичи. - Ханагаки указал на рукав, где скрывался шрам.

- Санзу оставляет эти следы, когда кому-то суждено умереть из-за Майки. Это его... клеймо. Его способ отметить жертву, выбранную его богом. Потому что все не закончилось на мне, и его король узнал о случившемся. Это зацепило того придурка так сильно... - Он огляделся, убедившись, что переулок пуст, и понизил голос до шёпота. - Лирика должна была умереть. Если она связана с Санзу, значит, это ритуал. Или что-то в этом роде, не уверен. - Наото посмотрел на него, пытаясь отделить безумие от пугающей логики.

- Объясни. С самого начала. - Такемичи ткнул пальцем в грудь, затем указал в сторону отдела, где на его ноутбуке был список жертв.

- Все эти случаи, которые мы приписали серийному убийце или группе... «жертва» на телах. Молодые, стройные, красивые девушки. Лёгкая добыча. Статистика и периодичность. Всё это одна чёткая серия. Но мы ошиблись насчёт маньяка. Всё дело было в нём... Но нас с Лирикой он обозначил иначе. - Его голос дрогнул. - «Смерть». - Наото замер. Пазл начал складываться с леденящей душу ясностью.

- Лирика... блондинка. Голубые глаза.

- Да, - тихо подтвердил Такемичи. - Точно как я... раньше. Она была похожа. Тот ублюдок всегда выбирает кого-то похожего. И убивает. Но никогда не одного. Всегда группу. Три-четыре жертвы. Не то чтобы он был настолько глуп или недальновиден, чтобы так легко её потерять. Наверное, намеренно её отпустил, ради забавы... Возможно, не ожидал такой настойчивости. Но спорно, была ли Минами одна... Такие вещи редко меняются. Сам знаешь.

- Понял, думаешь, мы найдём новых? - Мичи кивнул. Он думал об этом.

- Очень скоро. И, как всегда, в одних и тех же местах. Подвалы, заброшенные здания... их территория.

- Но почему? - в голосе Наото слышалось почти отчаяние. - Зачем ему это? Они не становятся товаром; какая от этого выгода Бонтену? Попытка запугивать? Но мы даже не причислили те тела к ним. Половина отдана другим отделам.

- Думаю, это что-то очень личное. - прошептал Такемичи, и в его глазах отражалась бездонная пропасть вины. - Я выжил. И кто-то... сошёл с ума, пытаясь это исправить. Найти замену. Повторяет ритуал.

- И это действительно может быть тот самый Санзу?

- Если бы я знал наверняка, я бы уже шёл по его следу, - горько усмехнулся Такемичи. - И не рылся бы в бумагах.

Он повернулся и пошёл обратно в отдел, оставив Наото в холодном переулке. Вернувшись к своему столу, Такемичи уставился на экран. Он был усеян фотографиями. Прекрасные лица. Глаза убитых. И почти у всех были голубые. Как у него. Как у Лирики. Он смотрел в эти глаза, и ему казалось, что он смотрит в карту, предсказывающую судьбы. Он не был жертвой. Он был прототипом. И пока Такемичи дышал, конвейер смерти продолжал вращаться, отбирая для него всё новых и новых двойников. Почему тогда не мужчины? Личные предпочтения?

⌛⌛⌛

Всё произошло именно так, как и предсказывал Мичи. На следующее утро Мори, бледная и взволнованная, ворвалась в отдел. Девушка, конечно же, была склонна к лёгкой панике, хотя обычно её было сложно так сильно зацепить. Мичи оторвался от отчётов и последнего запроса Наото, который тот обрабатывал как один из его помощников. Зачем он вообще забрал его себе? Вернёмся к Чисаки.

- Наото-кун! Только что поступило сообщение... возле порта найдены три человека. Молодые женщины. Предварительные результаты указывают на насильственную смерть. Тела уже отправляют в морг. Присутствовали... те самые символы, о которых ты говорил.

Такемичи нарушил ошеломлённое молчание, встав и отодвинув стул. Он уставился на шею Тачибаны, ожидая вердикта. Теперь он понял причину столь откровенно взволнованной реакции второго детектива. Женщина указала на предсказание Наото, сделанное Мичи в переулке, как на подсказку. Он не писал, что отметина будет другой, но, включив её в расследование, он так быстро получил результаты. Это был цепляющий момент для остальных. Серые глаза уже осматривали комнату. Некоторые ассистенты вышли вперёд, предлагая свои кандидатуры для проверки. В том числе и Такемичи.

- Такемичи и Като, с нами, - коротко приказал следователь, указывая на своего ассистента и ещё одного опытного сотрудника отдела. Когда они направлялись к выходу, кто-то в коридоре - тот самый новый напарник, который видел их в переулке, - саркастически пробормотал:

- У тебя плохой аппетит, Ханагаки. - брюнет замер в растерянности. Всё-таки он не умеет читать мысли.

- Что?

- Мог бы просто прыгнуть в штаны сразу начальнику отдела, если уж на то пошло. Странно, что ты выбрал детектива. - Выражение лица Мичи не дрогнуло. Казалось, он осознавал свой грех в глазах этого человека. И ответил так спокойно и тихо, что услышали только они вдвоем:

- Даже если между мной и Тачибаной что-то и было, это не имело никакого отношения к моей карьере. - Он на мгновение замолчал, глядя на наглеца прямо в глаза. - Вообще-то, Наото довольно красивый, не находишь?

Этого было достаточно. Коллега отступил назад, смущённо усмехнувшись, оставив Мичи без ответа. Позже Чисаки накричал на них за медлительность. Все четверо сели в одну служебную машину. Седовласый медик проводил их внутрь, отчего у Такемичи по спине пробежали мурашки. Воздух в морге был густым и тяжёлым от запаха формалина и чего-то сладковато-гнилого. Патологоанатом, суровый мужчина в лабораторном халате, предупредил:

- Степень разложения у тел разная. Судя по всему, их убивали с разницей в несколько дней.

- Казни были рассредоточены, — тихо, почти про себя, заметил Наото, бросив ледяной взгляд на Таке, но промолчав. Пока ему нужно было сосредоточиться на телах и их связях. Когда он попросил самому свежему трупу открыть глаза, то увидел блекло-голубой цвет. Настолько отвратительный, из-за того, что он оказался того же цвета, которого ожидал детектив.

Такемичи медленно обошел три стола. Он был третьим, кто осматривал тела, и делал это с отстраненным, почти клиническим вниманием. Като, записывая предварительные данные, подтвердил его подозрение: да, их убивали одну за другой. В голове Такемичи крутился один вопрос: была ли Лирика свидетельницей этих казней? Видела ли она смерть этих девушек, прежде чем сбежать? Как же она, должно быть, была напугана... Он представил, как Санзу произносит это, закрывая глаза каждой жертвы с досадливой улыбкой.

- Они не похожи... на «избранных», - прошептал он Наото, наклоняясь, чтобы их не было слышно. - Это просто мусор. С клеймом «жертва». Отработанный материал. Ненужный, поэтому их выбросили. Даже смешно думать, что полиция использовала это, чтобы создать легенду о серийном убийце. - Наото резко дёрнул его за локоть, оттаскивая в сторону.

- Прекрати. Ты говоришь странно. - Хватка за плечо пробудила в нём прежнюю личность.

Мичи больше не хотел думать, как серийный убийца. Он снова посмотрел на тела, пытаясь найти новые общие черты, вывести закономерность. Ему нужно было узнать, где всё это произошло, как, кто был свидетелем последних минут. Но мёртвые, как говорится, молчат. Оставалась единственная нить, ведущая к истине. Лирика. Было неприятно и липко слушать новые подробности пыток, в том числе и отвратительные, несмотря на то, что тела снова были чистыми. Биологического материала было очень мало. Он мог бы назвать их пустыми куклами.

- Здесь больше ничего полезного нет, - громко заявил он, обращаясь к Наото. - Кроме маркировки. Но даже она не поможет, если это организация. - Наото резко повернулся к брюнету.

- Три мёртвые девушки, Ханагаки! Насильственная смерть, следы сексуального насилия! Это не «ничего»! - Такемичи пожал плечами, пытаясь казаться равнодушным. Като и Мори наблюдали со стороны за этой взаимной вспышкой гнева, разгоревшейся между мужчинами разного положения, но при этом странно близкими.

- Насильники - не главные игроки в Бонтене. Это не в их стиле. - Наото подошёл ближе, его вид становился всё более угрожающим. Он буквально задавал вопрос про себя. Мичи не мог ответить при всех. Он не мог сказать: «Потому что я знаю человека, который поработал над метками, и для него это не, удовлетворение сексуального голода, а власть и ритуал». Он сглотнул и предложил более безопасную версию: - Просто... было бы глупо выбрасывать тела с собственным ДНК внутри. Непрофессионально для кого-то крупного. И слишком чисто для небольшой группы.

Наото кивнул, но по его глазам было видно, что он почувствовал эту полуправду и возненавидел её. Вернувшись в отдел, Мори сообщил неприятную новость: Лирика отказалась от дальнейшего разговора. Она была убеждена, что уже сказала всё, что могла, и не хотела больше вспоминать ни о других женщинах, ни о месте, где её держали. Наото многозначительно взглянул на Такемичи, который печатал фотографии для дела. Ханагаки молча начал перебирать фотографии, его лицо превратилось в каменную маску. Внезапно стопка фотографий выскользнула из его рук и рассыпалась по полу. «

- Чёрт возьми! - рявкнул тот же помощник, Като. - Осторожно! - Мори и Наото одновременно подошли к ним.

- Ханагаки-кун? - резко позвала его Мори. Но парень не смотрел на детектива, уставившись на разбросанные фотографии широко раскрытыми глазами, полными чистого, животного ужаса.

- Опечатка, - хрипло прохрипел он. - Ничего.

Наото наклонился и поднял одну из фотографий. Она была испорчена - почти полностью чёрная, словно на неё что-то пролили. Но не это привлекло его внимание. Глянцевая поверхность бумаги отражала свет, и на тёмном фоне, словно в кривом зеркале, он увидел своё лицо. И тут его осенило. Такемичи смотрел не на изображения жертв. Он смотрел сквозь них. И в эту секунду на глянцевой поверхности он увидел не тело неизвестной девушки, а своё собственное отражение. Своё лицо вместо изуродованного трупа. Он увидел себя в этой жертве. И это зрелище было невыносимым. В памяти инспектора всплыли бледно-голубые глаза.

С момента инцидента с фотографией прошло не больше пары часов. Такемичи снова отправился в туалет, чувствуя, как воспоминания возвращаются. Вернулся он уже более сонным, но трезвым. Наото подозрительно взглянул на Мичи. Мори, настойчиво продолжая разговор, наконец добилась встречи с Лирикой. Её мать дала добро, но тут же предупредила: это не значит, что она готова к разговору. Нужно быть готовым к её отказу. Мори, обсуждая это с Наото, выразила сомнение:

- После инцидента я не уверена, что наше присутствие, особенно мужское, поможет наладить контакт. Как женщина, я понимаю этот страх. Я на стороне жертвы и её семьи, но... - Стук о столешницу был довольно громким. - Такое ощущение, что мы близки! - Такемичи, молча слушая, вспомнил слова психолога: «Жертвы ищут поддержки у таких же, как они сами». Единственные, кто мог полностью понять Лирику, были мертвы. Кроме него самого. Он резко поднял голову, обращаясь к коллегам.

- Позвольте мне поговорить с ней. Я попробую... - Наото сделал шаг вперёд, его лицо вытянулось в знак протеста, но он замер. Он увидел что-то в глазах Такемичи – не истерику, а странную, леденящую душу решимость. Он почувствовал мимолетный трепет и восхищение.

- Только если уверен, что это не причинит ещё большего вреда жертве, - тихо сказал детектив.

- Он и есть главный вредитель – фыркнула Мори, но не стала спорить. Она была девушкой, как и Лирика, которая цеплялась за его руку в больнице. В таких случаях Чисаки ещё терпела его близость к девочке. - Но... может быть, у него получится. - Однако Такемичи понимал больше, чем она. Взгляд Наото подсказал ему, что «жертва», о которой он беспокоился, – это не Лирика.

- Трупов больше не будет, - отстранённо заявил Ханагаки. Наото кивнул. Он понял, что на этом серия пока заканчивается.

- Поэтому нам нужно идти по следу.

Та же группа направилась к дому, где семья поселилась после выписки младшей. Дом был немного обветшалым, но довольно уютным. Такемичи вспомнил свой старый дом и грустно улыбнулся. Он не видел его с тех пор, как рассорился с матерью. А отец, вероятно, всё ещё бездельничал на работе. Минами-сан осторожно впустила их, и отец семейства встретил у двери с явной враждебностью.

- Она не станет разговаривать с мужчинами. Я не позволю снова её травмировать. – Видимо, уже были инциденты, когда девушка пугалась.

Наото кивнул, но нерешительно попросил отойти в сторону. Он сказал что-то убедительное, заставившее мужчину остановиться и немного изменить своё решение. Когда они вошли в гостиную, Лирика, сидевшая на диване, подняла глаза. Сначала она вздрогнула от присутствия незнакомца, но, увидев Такемичи, её лицо не исказилось от страха. Вместо этого на нём появилась лёгкая, но узнаваемая улыбка.

- Детектив Ханагаки-сан, как у вас дела? - тихо спросила она. Такемичи подошёл, отвечая ей мягкой, грустной улыбкой.

- Мне немного неловко, но я ещё не годен к статусу детектива... И называй меня по имени, Лирика-тян. - Она усмехнулась, впервые озорно посмотрев на мужчину. Возможно, Мичи недооценил её при первой встрече.

- Такемичи-кун, мне сказали, что у тебя была повреждена рука, когда мы виделись в прошлый раз. - Казалось, они оба забыли об остальных. Как бы Таке ни старался сохранить непринуждённый разговор, он зря тратил время, а это недопустимо. - Что-то не так? - девушка сразу заметила это в полицейском. Нерешительность.

- Я увидела нечто ужасное. То, о чём ты раньше не хотела говорить. Извини, что подошёл с другой стороны. Думаю, ты уже понимаешь, о чём я хочу тебя спросить. - Она опустила взгляд и кивнула.

- Если бы это был кто-то другой, я бы даже рта не открыла, - подтвердила она, уткнувшись лицом в колени, слегка дрожа, как ивовый лист. - Я могу рассказать тебе. Если ты готов слушать. Но я не хочу, чтобы это был кто-то другой. Пожалуйста. - Её взгляд метнулся по переполненной гостиной. Такемичи медленно, давая ей время отстраниться, протянул руку и погладил её по волосам.

- Ради тебя я всегда готов выслушать даже грубые ругательства в свой адрес. - Девушка не отстранилась, позволяя себя коснуться. Затем Ханагаки повернулся к остальным. - Пожалуйста, оставьте нас. - Когда дверь закрылась, в комнате воцарилась звенящая тишина; он вздохнул. - Они убили их у тебя на глазах? - спросил он прямо, без предисловий. Лирика кивнула, глаза её наполнились слезами.

- Первую... почти сразу. - Словно вспомнив всё, Минами ещё глубже вжалась в спинку дивана. - Она закричала. Один из них... просто свернул ей шею. Остальные две... позже. - Она сглотнула. - Тот... со шрамами... он заставил меня... пить. Её кровь. Сказал, что я «умнее». - Такемичи сжал кулаки, костяшки побелели.

Ты урод. Санзу - урод. Я заставлю тебя съесть свои потроха. - Затем он вдруг вздрогнул и попытался извиниться. Но, к его удивлению, Лирика тихонько хихикнула, закрыв лицо рукой, словно это был их маленький, постыдный секрет.

- Мне всё ещё снятся кошмары. Но теперь... у меня есть выход. Я думаю о твоей руке. Об этой отметине. И я верю, что ты спас меня. В конце концов, я пришла в себя в твоих объятиях.

- Так и будет, – твёрдо пообещал он. - Ты скоро научишься сама открывать эту дверь и никогда больше не вернёшься к ужасу, постигшему нас. Но для этого мне нужно знать, откуда ты сбежала. Я должен найти их, чтобы никто больше не страдал так же, как мы. Чтобы все могли обрести покой. - Она снова в ужасе покачала головой.

- Я не могу. Они найдут меня. Они убьют меня.

- Я не позволю им тронуть тебя. Никто за тобой не придёт. - Она внезапно схватила его, обхватив руками в отчаянном объятии.

- Тебе не стоит приближаться к этим людям. К тому, со шрамами... - Такемичи кивнул, внимательно слушая. - Он разговаривал с кем-то другим. С тем, у кого фиолетовые глаза. Он сказал, что следит за кем-то. За каким-то «сопливым идиотом», который лезет в чужие дела, он держал его на коротком поводке. И опекает. - Такемичи замер. Фиолетовые глаза... за кем следят? В голову пришёл только особо опасные Хайтани. Значит, Санзу действительно был там. И они следили за кем-то? - Он сказал, что меня выбрали для чего-то важного. Потому что я... похожа на тебя. – Он вздрогнул от того, что сказала Минами. Её голос дрожал. - Это ты! - выдохнула она, вцепившись в его рубашку. - Я поняла это, как только увидела твой шрам! Я похожа на тебя! Они меня не хотят! Из-за тебя я жива, но стоит тебе умереть...

- Они меня не убьют, - пытался он успокоить жертву, но его собственное сердце колотилось.

- Есть вещи хуже смерти! - закричала она, и в её голосе слышалась знакомая, животная боль. - Я... я хотела только одного - оказаться в объятиях смерти! Ты не понимаешь!

- Ты сильнее, чем думаешь, - настаивал он, поглаживая по спине. - Ты выжила. - В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Наото, встревоженный криками. Лирика взвизгнула и прижалась к Такемичи, испугавшись появления другого мужчины. - Тише, тише, - шептал Ханагаки, укачивая её. - Всё в порядке. Это мой... ангел-хранитель. Он поможет нам остановить их. Но ты всё еще должна сказать нам, откуда сбежала. - Лирика всхлипнула, уткнувшись лицом ему в плечо.

- Ты... обещаешь не возвращаться к нему? К этому красивому чудовищу? - Такемичи не знал, говорила ли она о Санзу или о Майки. Неважно. Он солгал.

- Обещаю. Я арестую их. Я заставлю их пожалеть о содеянном. И я никогда не вернусь к нему. - Лирика глубоко вздохнула, её тело обмякло от усталости и доверия. Она прошептала ему на ухо еле слышно:

- Меня довольно долго везли. Нас держали в подвале, но часто меняли положение, качая наркотиком. Помню, один парень забыл надеть мне повязку, и я на мгновение проснулась. Мы были возле места под названием... «Адская арка». Я тогда подумала... Буквально, что это ад. Там они убили третью девушку, и когда меня уже собирались увезти, чтобы продлить мои мучения, я умудрилась выскочить из машины прямо у полицейского участка.

- Понятно... - Такемичи почувствовал укол сожаления. Если бы он не тратил время на свою травму, возможно, тех, кто потерял Минами, поймали бы. Теперь он даже не был уверен, что полиция сможет отследить машину по камерам видеонаблюдения. - Ты большая молодец. - Вот такое символичное название. Такемичи всё ещё обнимал девушку, когда Тачибана шагнул к ним. - Что думаешь?

- Я постараюсь разобраться. А пока давай вернёмся в участок, и ты напишешь рапорт.

- Опять я?! - Лирика снова расхохоталась, вызывая тёплое чувство в груди. - Я совсем забыл... Лирика-тян, не хочешь сходить со мной куда-нибудь на выходных? Твои раны зажили, но ты всё ещё не появлялась на людях. Это сложно... И доверие не так-то просто вернуть. Но всё равно нужно предпринимать шаги. Пусть даже и нестандартные.

- Ты и правда куда-то пойдёшь со мной?

- Да, пока детектив Тачибана тратит время на уговоры нашего начальства, я буду сопровождать симпатичную девушку. Завидуешь? - ухмыльнулась Мичи, заканчивая предложения, когда переместил взгляд на друга.

- Не боишься сверхурочных?

⌛⌛⌛

После выходного Такемичи смог погрузиться в напряжённую атмосферу своего участка. Получение разрешения на обыск в клубе «Адская арка» оказалось не просто формальностью. Хотя, как правило, всё неоднозначное не находило отклика у начальства. Мори в плохом расположении духа, вымещая злость на остальных, ждала результатов. Като переключился на другое дело, работая с другим детективом над более простым, с динамичным ароцессом. Начальник отдела, выслушав группу Тачибаны, скептически усмехнулся.

- Основание? Заявление травмированной жертвы, которая отказывается давать официальные показания? Ты серьёзно, Тачибана-кун? – Наото, столкнувшись с очевидной критикой, включил всё своё обаяние и энтузиазм, которые делали его блестящим детективом.

- У нас есть точное место, связанное с похищением и удержанием девушки. Показания жертвы, несмотря на её состояние, в этом отношении последовательны. Более того, мы связываем это с делами о серийных убийствах. Промедление может стоить жизней. - Шеф покачал головой, взял телефон и позвонил «наверх». После короткого напряжённого разговора он резко ответил: - Хорошо. Мы выдадим ордер. Но никаких нарушений. Никаких произвольных действий. Вы гости. Понял? Тачибана-кун, займитесь этим делом со своей командой в ближайшие дни. Пока у нас еще есть ободрение.

На самом деле, Такемичи уже некоторое время нервничал. Сегодня он был занят работой, и его график приёма лекарств сбился. Когда он решил рискнуть и принять таблетку, он не мог её найти. Иногда такое случалось, и Мичи просто смирилась с этим. Всё ещё раздражённый, он регулярно пинал переднее сиденье. Наото подхвативший его и Мори вед авто. И поскольку Ханагаки не тронул бы девушку, терпеливый друг получил по заслугам. В машине повисла напряжённая тишина, которую нарушила Мори.

- Надеюсь, наш «ценный специалист» не устроит сегодня истерику при свидетелях, -саркастически сказала она Такемичи. Он смотрел в окно, не снисходя до ответа. Ну, повздорил он с пьяным ублюдком, которого вызвали свидетелем, почти сорвавшись. Она же и сама ему врезать хотела.

- Чисаки, хватит, - строго сказал Наото, не отрывая взгляда от дороги. - Нам нужна командная работа. Кто захочет спасать того, кто только и делает, что пытается унижать коллег? - Однако он не стал принуждать Такемичи отвечать на вопрос. Мори надула губы и замолчала.

«Адская арка» оказалась мрачным, но дорогим заведением в индустриальном стиле. Их встретил высокий мужчина, с ног до головы покрытый татуировками, в безупречном костюме. Он представился, назвавшись Кайто. Мори слегка опешилв от этого шика и внешнего вида персонала. Наото изобразил безразличие и поклонился. Такемичи огляделся, словно мальчишка на экскурсии в музее. Голос нового знакомого был не менее тревожным, глубоким сквозь лень.

- Чем я могу помочь нашим уважаемым служителям закона? - Его улыбка была профессиональной и совершенно непроницаемой.

Мужчина повёл их по тускло освещённым коридорам, где звучала приглушённая музыка. Пару раз Такемичи ловил на себе его оценивающий взгляд. Это был не просто осмотр, а нечто более интригующее. В одном из коридоров, пока Кайто что-то объяснял Наото, взгляд Такемичи уловил девушку, выскользнувшую из полуоткрытой двери. Он тихонько отстал от группы и, убедившись, что его не видят, проскользнул внутрь. Комната была крошечной, словно примерочная. Девушка с ярким макияжем и пустыми глазами равнодушно смотрела на него.

- Ты немного маловат для этого места, солнышко – протянула она, и губы растянулись в усталой улыбке. Такемичи усмехнулся.

- Ну, я, наверное, потаскан не меньше твоего. - Её взгляд упал на значок на его груди, и маска на мгновение дрогнула.

- Полицейский... Милый, ты ничего здесь не найдёшь. Ничего из того, что осталось.