31
Наталья Игоревна открыла глаза в половине десятого утра. Солнце уже вовсю заливало комнату - плотные шторы она забыла задёрнуть с вечера, и теперь свет резал глаза, заставляя жмуриться и переворачиваться на бок, лицом к спинке дивана.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
Она прислушалась. Ни звука шагов, ни шороха страниц, ни скрипа половиц в коридоре. Только холодильник гудел на кухне, да где-то за стеной сосед сверлил стену - вечный ремонт, который, кажется, начался ещё до её рождения и закончится никогда.
- Нугзар? - позвала она хриплым со сна голосом.
Тишина.
Она приподнялась на локте, оглядела комнату. На стуле возле дивана стояла кружка с остывшим чаем. Рядом лежала упаковка таблеток - спазмолитики, которые он купил в аптеке за два квартала отсюда. Лазарева помнила, как он вернулся запыхавшийся, в расстёгнутой куртке, несмотря на декабрьский холод, и протянул ей пакет с лекарствами.
Боль в животе отступила только после таблеток, но голова всё ещё гудела, и Лазарева попросила его посидеть рядом, пока она не уснёт. Парень сел на пол, и она, повинуясь какому-то странному, почти детскому порыву, взяла его за руку. Сжала пальцы крепко, словно пыталась передать ему всю ту боль, что скопилась внутри. Или, наоборот, забрать у него немного силы.
И она уснула.
А теперь его не было.
Наталья Игоревна села, спустив ноги на пол. Голова всё ещё была тяжёлой, но боль ушла, осталась только слабость и странное, непривычное чувство пустоты. Она посмотрела на свою ладонь, которую он держал вчера. Пальцы ещё помнили тепло его руки.
«Ушёл», - подумала она, и от этой мысли стало немного горько.
Хотя что она ожидала? Что он останется до утра? Что она проснётся, а он будет сидеть на стуле и ждать, пока она откроет глаза? Это было бы глупо. Неправильно. Невозможно.
Наталья Игоревна встала, накинула халат и прошла на кухню. На столе лежала записка - он писал её, видимо, уже перед уходом, потому что почерк был торопливым, буквы прыгали
Она перечитала записку дважды. Потом ещё раз. «Если что - звоните». Коротко, сухо, но в этой сухости было что-то такое... взрослое. Ответственное. Она вдруг поймала себя на мысли, что за последние месяцы он изменился сильнее, чем иные люди меняются за годы. Из угрюмого, озлобленного подростка, который на первой их встрече послал её матом на остановке, вырос человек, способный позаботиться. Способный сходить в аптеку ночью. Способный написать записку и не разбудить.
Лазарева налила себе чай из чайника. Села за стол, поджав под себя ноги, и уставилась в окно. Обычный городской пейзаж, от которого обычно становилось тоскливо, но сегодня она смотрела на него без привычного раздражения.
Что-то изменилось.
Она допила чай, вернулась в комнату и взяла телефон. Экран засветился - никаких пропущенных вызовов, только сообщение от Светланы Михайловны с вопросом о плане мероприятий на декабрь. Она пролистнула список контактов, нашла нужный.
«Нугзар»
Палец завис над кнопкой вызова.
Позвонить? И что сказать? «Спасибо, что был рядом?» «Приходи вечером, позанимаемся?» Всё это звучало как-то... слишком. Слишком лично. Слишком близко.
Она открыла сообщения и набрала коротко:
«Спасибо за таблетки. Чувствую себя лучше».
Отправила.
Телефон пиликнул, подтверждая доставку. Наталья Игоревна отложила его в сторону и пошла в ванную. Долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с себя остатки болезни и странное, липкое чувство неловкости, которое поселилось где-то в груди.
Через час она уже была одета - тёплое пальто, шарф, сапоги на низком каблуке. Ей вдруг захотелось выйти из дома. Просто пройтись. Подышать воздухом. Может быть, зайти в кофейню на углу и выпить латте с корицей.
Ветер забирался под шарф, заставляя ёжиться и прятать нос в воротник. Она шла по центральной улице, рассматривая витрины, и думала о вчерашнем вечере.
Как он держал её за руку.
Как сказал: «Я подожду».
Как она, засыпая, чувствовала себя впервые за долгое время не одинокой.
Лазарева свернула в сквер, где почти не было людей. Под ногами шуршали мокрые листья, где-то каркали вороны. Она села на скамейку - ту самую, где они с Нугзаром когда-то разговаривали ночью, - и достала телефон. Сообщение от него пришло, пока она шла.
«Не за что. Я рад, что вам лучше. Зайду вечером, если можно».
Она улыбнулась. Написала в ответ: «Приходи, позанимаемся».
В этот момент она услышала шаги за спиной. Торопливые, тяжёлые. Кто-то бежал.
- Наталья!
Она обернулась.
По дорожке сквера к ней шёл Андрей. Тот самый, которого она выгнала несколько недель назад и надеялась больше никогда не видеть. Он был без шапки, волосы растрёпаны ветром, лицо красное то ли от холода, то ли от злости.
- Стоять, - сказал он, подходя ближе. - Разговор есть.
Наталья Игоревна поднялась со скамейки. Внутри похолодело, но она заставила себя держаться спокойно. Одернула пальто, поправила шарф.
- Андрей. Я, кажется, ясно дала понять, что не хочу тебя видеть.
- А мне плевать, чего ты хочешь, - он подошёл почти вплотную, и она почувствовала запах перегара. - Ты мне скажи - это правда?
- Что именно?
- Не включай дуру! - он повысил голос, и женщина с коляской, проходившая мимо, испуганно обернулась. - Мне люди сказали. В школе твоей шепчутся. Ты с учеником своим, с этим... как его... Гибадуллином. Говорят, роман у вас.
Наталья Игоревна замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Вот оно. Вот чего она боялась. Слухи. Грязные намёки. Шепотки за спиной.
- Ты пьян, Андрей, - сказала она холодно. - Иди домой, проспись.
- Я не пьян! - мужчина схватил её за рукав пальто. - Я выпил немного, но я в своём уме. Ты мне ответь: правда это или нет? Ты с ним спишь? С одиннадцатиклассником? С пацаном, который тебе в сыновья годится?
Она выдернула руку.
- Ты в своём уме? - её голос зазвенел. - Ты вообще понимаешь, что несёшь?
- А ты понимаешь? - он усмехнулся зло, криво. - Весь город уже говорит. Учительница физики закрутила с учеником. Позор. С работы же вылетишь, когда узнают. И поделом.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна ярости, да такой сильной, какой она не испытывала уже давно. Этот человек, который когда-то клялся ей в любви, сейчас стоял перед ней и с наслаждением втаптывал её в грязь. Даже не пытаясь понять. Даже не спрашивая, как всё на самом деле.
- Ты закончил? - спросила она тихо.
- Нет, не закончил! - он снова шагнул к ней. - Ты мне объясни, что он тебе дал такого, чего я не мог? Молоденький? Свеженький? Или, может, дело в деньгах его семьи? Хотя какие там деньги - алкаш-отец, мать сбежала...
Размахнувшись, Лазарева ударила его по лицу.
Звук пощёчины разнёсся по скверу. Андрей замер, схватившись за щёку, - он явно не ожидал такого. Его глаза на мгновение стали растерянными, почти детскими. Но уже через секунду в них снова полыхнула злость
- Ах ты...
- Слушай меня внимательно, - она говорила тихо, но каждое слово звучало отчётливо, как удар. - Ты исчезнешь из моей жизни. Навсегда. Ты больше никогда не подойдёшь ко мне. Не позвонишь. Не напишешь. Ты для меня не существуешь с этого момента. Понял?
- Да пошла ты, - мужчина сплюнул под ноги. - Думаешь, я за тобой бегать буду? Нужна ты мне больно. Шлюха.
Он развернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился и снова обернулся.
- Я тебе обещаю, - сказал он негромко, почти ласково, - я сделаю так, что об этом узнают все. Директор. Район. Журналисты. Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя с работы поганой метлой...
- Молодой человек.
Голос раздался откуда-то со стороны. Наталья Игоревна обернулась и увидела мужчину лет пятидесяти, высокий, в тёмном пальто и кожаных перчатках. Он стоял на дорожке сквера, метрах в пяти от них, и смотрел на Андрея спокойным, тяжёлым взглядом.
- Чего вам? - Андрей обернулся к нему.
- Я проходил мимо и всё слышал, - мужчина шагнул ближе. - И мне кажется, что вам пора уйти.
- Это не ваше дело, дядя. Идите куда шли.
- Я юрист, - незнакомец достал из кармана удостоверение и раскрыл его. - И я только что стал свидетелем угроз и оскорблений в адрес этой девушки. Хотите продолжить разговор в полиции?
Андрей побледнел.
- Да идите вы... - он махнул рукой и, уже не оборачиваясь, быстрым шагом пошёл прочь из сквера.
Наталья Игоревна стояла неподвижно. Её била мелкая дрожь от пережитого напряжения. Мужчина подошёл ближе.
- С вами всё в порядке?
- Да, - она попыталась улыбнуться. - Спасибо вам.
- Не за что, - он убрал удостоверение. - Бывшие?
- Можно сказать и так.
- Понимаю. Сам через такое проходил, - он вздохнул. - Вам куда? Проводить?
- Нет, спасибо. Я домой. Тут недалеко.
- Уверены? Он может вернуться.
- Уверена, - она твёрже сжала зубы. - Я справлюсь.
Мужчина кивнул, попрощался и ушёл. А Лазарева осталась стоять посреди сквера, глядя вслед исчезающему Андрею.
Ей вдруг стало страшно.
Не за себя - за Нугзара.
Слухи уже пошли. И если они дойдут до директора, до родителей, до журналистов, что тогда? Её уволят, это понятно. Но его? Его просто сломают. Второй раз. После всего, что он пережил, новый удар может оказаться последним.
Она достала телефон. Сообщение от Нугзара всё ещё висело на экране: «Не за что. Я рад, что вам лучше. Зайду вечером, если можно».
Она набрала ответ
«Приходи. И будь осторожен».
Отправила.
Потом подумала и добавила ещё одно:
«Ты хороший человек, Нугзар».
Она убрала телефон в карман и пошла домой
В подъезде Наталья Игоревна остановилась у зеркала. Посмотрела на себя - бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы. Женщина, которая только что дала пощёчину своему прошлому. Женщина, которая впервые за много лет позволила себе чувствовать.
Андрей сказал: «Ты с ним спишь?»
Нет.
Но правда была хуже. Или лучше. Сложнее.
Она заботилась о нём. Она ждала его по вечерам. Она гладила его по голове, когда ему было больно. Она учила его танцевать и поправляла его руку на своей талии. Она сжимала его ладонь, засыпая.
И он отвечал ей тем же - бережно, осторожно, будто боялся спугнуть.
Что это? Любовь? Привязанность? Одиночество, нашедшее выход?
Она не знала.
Но одно она знала точно: этот мальчик изменил её. Растопил лёд, который она копила годами. И она не позволит никому - ни Андрею, ни слухам, ни собственному страху - разрушить то, что между ними возникло.
Она поднялась в квартиру, сняла пальто, налила себе ещё чаю.
И стала ждать вечера.