Тонкие стены.

Воскресенье встретило их неожиданно ленивым утром.

Т/и проснулась позже обычного и, сонно потянувшись, ещё несколько секунд лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам дома. Из кухни доносились голоса родителей, звон посуды и тихий смех мамы.

А потом телефон завибрировал.

Сообщение из общего чата университета.

«В связи с карантином занятия отменяются на несколько дней».

Сон мгновенно исчез. Т/и несколько раз перечитала сообщение, пытаясь осознать неожиданную новость.

Через минуту в дверь комнаты постучали.

— Ты уже видела? — в дверях появился Чонгук.

Он выглядел удивлённым не меньше неё.

Спустившись вниз, они застали родителей за завтраком. В доме пахло свежими тостами и кофе, а за окном стояло тихое весеннее утро.

— Ну что, студенты, каникулы? — с улыбкой спросил отец.

— Похоже на то, — усмехнулся Чонгук, садясь за стол.

— Вот и хорошо, — обрадовалась мама. — Хоть отдохнёте немного.

Т/и села рядом, а мама тут же поставила перед ними тарелки.

— Чонгук, оставайся ещё на несколько дней, — как бы между прочим предложила она. — Всё равно сейчас никуда не надо.
Т/и незаметно посмотрела на него.

И почему-то внутри всё замерло в ожидании.

Чонгук смущённо улыбнулся.

— Спасибо, тётя, но мне, наверное, лучше домой. Родители уже переживают.

— Это да, — понимающе кивнул отец. — Они наверняка уже соскучились.

— Но приезжай ещё, — тепло добавила мама. — Ты же знаешь, мы всегда рады.

— Обязательно, — улыбнулся Чонгук.

Т/и незаметно посмотрела на него.

И почему-то внутри всё замерло в ожидании что он все таки передумает.

Все рассмеялись. Кроме Т/и.

Она сама не понимала, почему после его слов внутри вдруг стало немного пусто.

После обеда Чонгук начал собирать вещи.

Т/и сидела на кровати, наблюдая за тем, как он складывает одежду в сумку. Комната, ещё недавно наполненная его смехом и постоянными разговорами, уже казалась какой-то непривычно тихой.

Заметив её взгляд, он только усмехнулся.

— Даже странно, — тихо призналась она. — Ты только приехал, а уже уезжаешь.

— Будто я надолго пропадаю, — с улыбкой ответил он.

Она тихо рассмеялась, а напряжение внутри немного отступило.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И оба почему-то улыбались.

Провожать его вышли все.

Прохладный ветер слегка шевелил ветви деревьев, а солнце уже начинало медленно клониться к вечеру.

Мама тепло обняла Чонгука.

— Береги себя и обязательно позвони своим родителям, — с улыбкой сказала мама.

— Хорошо, тётя, — рассмеялся он.

Отец крепко пожал ему руку.

— И не забывай дорогу сюда.

— Не забуду, дядя.

— Вот и отлично, — довольно кивнул отец. — В этом доме тебе всегда рады.

Когда родители ушли обратно, Т/и осталась проводить его до машины.

Улыбка на её лице получалась какой-то грустной, и Чонгук заметил это сразу.

Она опустила взгляд и, немного помедлив, всё же призналась:

— Просто... привыкла уже.

Улыбка на его лице стала мягче.

— Я же не в армию ухожу.

От этих слов почему-то стало спокойнее.

Он тихо усмехнулся, а потом неожиданно легко коснулся её макушки.

— До встречи, дурочка.

— Придурок.

Когда машина скрылась за поворотом, Т/и ещё несколько секунд продолжала стоять на месте.

Вечерний воздух казался непривычно тихим, а двор вдруг стал каким-то пустым.

И только тогда она поняла, что ей грустно.

По-настоящему. И это было странно. Очень странно.

Потому что ещё неделю назад она даже представить не могла, что будет скучать по Чонгуку.

Весь оставшийся день прошёл как-то не так.

Дом был всё тем же, родители занимались своими делами, по телевизору что-то негромко работало на фоне, но Т/и постоянно ловила себя на мысли, что чего-то не хватает.

Она несколько раз хотела позвать его, показать что-нибудь смешное или просто рассказать какую-нибудь ерунду.

И каждый раз вспоминала, что его здесь нет.

Мама заметила её задумчивость, но лишь понимающе улыбнулась. И по этой улыбке Т/и поняла, что мама видит намного больше, чем говорит.

А ночью она ещё долго не могла уснуть.

Лежала, глядя в потолок, слушая тишину комнаты и думая о том, как быстро пролетели эти несколько дней. И вдруг телефон завибрировал.

Чон Чонгук: «Доехал, живой здоровый. Даже покормили ☺️»

Т/и сама не заметила, как улыбнулась.

Ответы полетели почти сразу, а вместе с ними исчезло странное чувство пустоты, которое не отпускало её весь день.

Когда на экране появилось короткое:

«Скучаешь?😏»

она невольно замерла.

А потом, улыбнувшись, отправила привычное:

«Не мечтай, идиот🙄»

Через несколько секунд пришёл ответ:

«Врёшь.»

И Т/и, уткнувшись носом в подушку, тихо рассмеялась.

Потому что он был прав.

И это пугало её намного больше, чем она была готова признать.

~Чонгук~

Чонгук и сам не заметил, в какой момент дом родителей Т/и  перестал быть для него просто местом, куда он неожиданно приехал.

Он привык просыпаться от запаха свежего кофе и звона посуды на кухне, слышать, как мама Т/и ворчит на отца за то, что тот снова забыл выключить телевизор, а сама Т/и, сонная и растрёпанная, появляется в дверях в его футболке и лениво тянется за кружкой.

Ему нравилось сидеть с ними за столом, слушать их обычные разговоры и ловить себя на том, что плечи сами расслабляются, а внутри становится тихо и спокойно.

Поэтому, когда за завтраком ему предложили остаться ещё на несколько дней, а отец Т/и, не отрываясь от газеты, как ни в чём не бывало сказал, что диван в гостевой комнате всё равно пустует,

Чонгук неожиданно замер с чашкой в руках и понял, что ему совсем не хочется уезжать. И именно это пугало больше всего.

Он всё же отказался, а позже, складывая футболки в сумку и машинально проверяя карманы куртки, ловил себя на мысли, что уже скучает.

По её звонкому смеху, который разносился по всему дому, по их привычным перепалкам из-за ерунды, по тому, как она без спроса забирала у него пульт или ставила перед ним тарелку с нарезанными фруктами, будто это было чем-то совершенно естественным.

А когда они прощались возле машины, Чонгук окончательно понял одну простую вещь.

Он влип.

Т/и стояла на крыльце, обхватив себя руками от вечерней прохлады, и улыбалась ему так привычно, будто они расставались всего на пару часов.

А он, убирая сумку в багажник, вдруг поймал себя на том, что не хочет закрывать дверь машины и уезжать.

И почему-то от этого осознания вместо тревоги по груди разлилось мягкое, почти уютное тепло.

Уже поздно вечером, вернувшись домой, он долго сидел на краю кровати. На стуле висела брошенная куртка, в прихожей стояла нераспакованная сумка, а в квартире было слышно только тихое гудение холодильника.

Он машинально включил свет на кухне, налил себе воды и вдруг понял, насколько непривычной кажется эта тишина. Ему не хватало чужих шагов за стеной, смеха и даже звука открывающихся дверец шкафчиков.

Не хватало именно её.

Чонгук тихо усмехнулся самому себе, провёл ладонью по затылку, а потом всё же взял телефон и, несколько раз перечитав набранные слова, написал ей:

«Доехал, живой здоровый. Даже покормили ☺️»

Отправив сообщение, он ещё несколько секунд смотрел на экран, а когда увидел своё отражение в потухшем дисплее, заметил, что уголки губ сами собой поднялись в улыбке.

Кажется, он действительно пропал. И, честно говоря, был этому только рад.