Тонкие стены.

Он шёл так быстро, будто от этого действительно что-то зависело. И, если честно, это пугало его самого.

Почему ему не всё равно?

Почему внутри всё буквально кипело от одной мысли, что этот ублюдок позволил себе смотреть на Т/и так, как не должен был? Что вообще посмел к ней прикоснуться?

От этих мыслей в груди поднималась такая злость, что становилось тяжело дышать.

— Сука... — сквозь зубы выругался Чонгук, сжимая кулаки.

Он резко распахнул дверь аудитории. Внутри было пусто. Только преподаватель за столом — в очках, с важным видом перебирающий бумаги, будто ничего не произошло. Как будто сегодняшний день был абсолютно нормальным.

Когда Чонгук вошёл, мужчина почти сразу поднял взгляд.

— Чонгук? Ты же автомат получил. Чего припёрся?

Он снова уткнулся в документы. И именно это спокойствие выбесило ещё сильнее.

— Ты, блять, совсем ублюдок? — процедил Чонгук, подходя ближе. — Всем девочкам так экзамены закрываешь?

Преподаватель усмехнулся. Медленно отложил бумаги.

— Она уже нажаловалась?

Его тон был мерзко спокойным.

— Хотя... я бы не сказал, что вы настолько близки. Судя по тому, что я вижу в университете.

Он внимательно посмотрел на Чонгука.

— Тебе вообще какое дело?

— Вас это не касается, — холодно ответил Чонгук, сокращая расстояние между ними. — Это первое.

Он остановился прямо напротив стола.

— А второе — вы вообще понимаете, что делаете? Или мне пойти в министерство образования? А может, сразу в полицию?

Мужчина резко поднялся.

— Ах ты сукин сын...

Теперь в его голосе тоже появилась злость.

— Молоко на губах не обсохло, чтобы так со мной разговаривать.

Он сделал шаг ближе и почти выплюнул:

— Твоя Т/и сама виновата. Ходит в своих топах, где всё наружу. Думаешь, не понимает, как выглядит? Сама провоцирует.

После этих слов у Чонгука окончательно сорвало крышу.

Удар.

Такой, что мужчина даже не успел среагировать. Очки слетели на пол вместе с какими-то бумагами.

Чонгук схватил его за воротник рубашки и дёрнул на себя.

— Сукин сын тут только ты, — тихо, но жутко спокойно сказал он. — Ещё раз узнаю, что ты к ней полез — одним сломанным носом ты не отделаешься.

Мужчина тяжело дышал, пытаясь вырваться, но Чонгук держал крепко.

— И только попробуй завалить её по своему предмету или не закрыть экзамен.

Он чуть сильнее сжал ткань рубашки.

— Мне же не надо напоминать, благодаря кому ваш факультет до сих пор получает спонсорские деньги, да, профессор?

После этого преподаватель наконец дёрнулся сильнее, вырываясь из хватки.

Испуганный и злой. С перекошенным лицом и кровью у губы. Он ничего не ответил.

Просто молча вышел из аудитории, почти вылетел из неё, оставляя Чонгука одного посреди разбросанных бумаг и перевёрнутого стула.

Тишина после этого казалась оглушающей.
Чонгук медленно выдохнул и провёл рукой по лицу. Адреналин всё ещё шумел в крови.

Но злость не уходила. Вообще.

Он поднял с пола чужие очки и с отвращением бросил их обратно на стол. А потом просто вышел из аудитории.

По дороге домой он впервые начал понимать, что теперь всё уже точно зашло слишком далеко. Только вот сожаления почему-то не было ни капли.