Я твой Айдол

Гордо задрав подбородок, самый главный король старшей школы шел медленной модельной походкой как по подиуму в окружении своей компании. Его хищный, словно у орла, взгляд метался чуть ли не в каждую попавшуюся ему на пути красотку и Минхо не упускал возможность и игриво подмигивал, заставляя девушек влюбленно вздыхать и чуть ли не падать в обморок от восторга, что сам великий Ли Минхо соизволил пококетничать с ней.
Для Хо это было даже не удивительно. Парень знал, что он был не просто симпатичным, а очень даже привлекательным. Сказать, что Ли повезло с наследственностью, это ничего не сказать. Соответствовать на девяносто-пять процентов корейским стандартам красоты — тоже самое, что и выиграть в лотерею. Для красивых девушек и юношей открыты дороги везде, где они хотят побывать или куда-то пойти. А в заведениях и персонал ведет себя гораздо вежливее с красивыми, делают скидки или вообще могут подсунуть в качестве подарка ещё какой-нибудь красивый аксессуар бесплатно, за счёт заведения. Ну а если ты обычный или вообще не подходишь под стандарты, то будь готов, что тебе прямо в лицо будут говорить, что ты урод.
Минхо же относился к лагерю, который смотрел на внешние данные и без совершенно не против сказать человеку прямо в лицо, что несоответствие общественному мнению и представлению, то ему не место в этом мире.
Сев за свою парту, Минхо положил голову на парту и стоило Ли закрыть глаза, как перед ним возникало то заплывшее личико Жирухи Чхве Джису. То как он сегодня утром говорил не то, что думал, как ему пришлось прикоснуться к её огромному телу. От ужаса Хо как ошпаренный подскочил со своего места, чем рассмешил свою соседку Чхве Союн. Девушка не смогла сдержаться и негромко засмеялась, чем заставила парня раздраженно рыкнуть и закатить глаза.
Союн смеялась недолго, но даже в этом коротком, негромком смешке было больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. Старшая Чхве  прикрыла губы ладонью, будто пытаясь скрыть реакцию, но уголки её губ всё равно оставались приподнятыми, а взгляд внимательным, цепким и направленным прямо на Минхо, словно она пыталась не просто посмеяться, а прочитать его.
Чхве и Ли дружили едва ли не с пеленок. Но кажется даже тогда в далеко и юном возрасте Союн почувствовала ту самую особенную искру, которая обычно пробегает между влюбленными. В столь юном восьмилетнем возрасте Чхве ещё не осознавала теплоту и особенность этого чувства, а просто чувствовала особую связь с Минхо и все. Это был её человек. Человек, в которого она до безумия влюбилась и эта любовь за десять лет не умерла в маленьком сердечке девушки, а крепла все сильнее и сильнее с каждым годом. И именно с того времени старшая Чхве все пыталась дождаться этих заветных слов, которые будут адресованы только ей одной, а не какой-то случайной левой шлюхе, с которыми Минхо любил трахаться по приходу на каждую вечеринку. Заветных «Я тебя люблю» все еще не было, но Чхве продолжала ждать, надеясь, что однажды этот день настанет и станет тем самым особенным моментом, который она запомнит на всю свою жизнь.
Союн продолжала смотреть на Минхо, даже когда её улыбка уже окончательно сошла с лица, уступая место привычному спокойному выражению, которое она так умело носила, словно маску, скрывающую всё лишнее, всё неудобное, что не вписывалось в образ идеальной, уверенной в себе девушки, к которому она так привыкла за долгие годы.
Но внутри всё было куда сложнее. Чхве знала его слишком давно и даже слишком хорошо.
Настолько, что иногда ей казалось, будто она способна предугадать каждое его движение, каждую реакцию, каждую смену настроения, даже если парень сам этого ещё не осознал. И, возможно, именно поэтому любое отклонение от привычного поведения Минхо она чувствовала особенно остро, почти болезненно, как если бы кто-то нарушил давно выстроенную систему, в которой всё должно было быть предсказуемо. Союн отвела взгляд всего на секунду, будто давая себе передышку, но затем снова посмотрела на него, уже чуть внимательнее, чуть глубже, будто пытаясь разглядеть что-то, что ускользало от неё. И в этот момент в её голове, как это часто бывало, всплыли старые, теплые и болезненные воспоминания. Девушка помнила его ещё совсем другим. Мальчиком, который смеялся громче, не скрывая эмоций, который мог легко толкнуть её в плечо, убегая вперёд, а потом обернуться и подождать, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Тогда всё было проще. Не было этих сложных взглядов, недосказанностей и ожиданий, которые старшая Чхве сама же и выстроила вокруг него.
Тогда Хо просто был рядом и этого было достаточно.
Союн медленно провела пальцами по краю парты, почти машинально, не отрывая взгляда от Минхо.

— Ты всегда был таким? — тихо спросила Чхве, сама не до конца понимая, зачем это сказала.

Минхо чуть повернул голову в её сторону:
— Каким?

Она замялась на секунду, подбирая слова.

— Таким... — Союн слегка пожала плечами, — Отстраненным.

Минхо хмыкнул:
— Серьёзно? Мы сейчас это обсуждаем?

— А что? — Союн попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто, — Мне уже нельзя просто спросить?

— Можно, — равнодушно ответил Ли, отворачиваясь, — Я просто смысла не вижу.

И вот это было привычно. Слишком привычно.
Его равнодушие, спокойствие и неспособность увидеть то, что для девушки уже давно стало очевидным. Союн сжала пальцы, но тут же расслабила их, не позволяя эмоциям выйти наружу. Она не имела права показывать то, что на самом деле творится у неё на душе и ослабить хватку. Не сейчас, не здесь и не перед ним. Потому что если страшая Чхве позволит себе хоть немного больше, чем обычно, вся стратегия, которая была разработана ею в течение нескольких лет может разрушиться в один миг как карточный домик. если по неосторожности задеть одну из составляющих его конструкции.  А Союн не могла этого допустить. Не после стольких лет.

— Знаешь, — тихо сказала она, чуть наклоняясь к нему, — Иногда мне кажется, что ты вообще ничего не замечаешь.

Минхо закатил глаза:
— Ты снова начинаешь?

— Я не начинаю, — спокойно ответила Союн, хотя внутри всё уже начинало медленно закипать, — Я просто говорю...

— Ну так говори что-то по делу.

После того, как Минхо резко отрезал фразу подруги, не дав ей договорить, наступила небольшая пауза, но для Союн это молчание казалось самой настоящей вечностью. Старшая Чхве посмотрела на него долго и внимательно, будто решая, стоит ли. Стоит ли сказать ему ?
Стоит ли хоть немного приоткрыть то, что она так долго держала в себе ?  Но... нет. Не сейчас.
Девушка медленно выдохнула, отводя взгляд.

— Забей, — тихо сказала она.

Минхо пожал плечами, будто это его вообще не касалось. И это ранило Чхве даже сильнее физических порезов или более серьезных ран. Союн отвернулась к окну, делая вид, что её больше интересует происходящее снаружи, чем разговор, который только что оборвался. Но мысли уже не отпускали её.  Они возвращались снова и снова к одному и тому же, а именно к нему. К тому, как всё это началось. К тому, как всё это не менялось.
Союн не помнила, когда именно она поняла, что её чувства — это не просто привязанность, просто привычка или просто дружба. Это произошло не в один момент. Это было постепенное осознание, растянутое во времени, как будто кто-то медленно, слой за слоем, открывал перед ней правду, к которой она сначала не была готова. Союн начала замечать то, как её настроение зависит от него. Как его слова могут либо поднять её, либо испортить весь день. Как она ждёт его. Как ищет его взгляд. Как радуется, когда он рядом. И как замирает, когда он смотрит на других.
Сначала это пугало, потом стало нормой. А потом превратилось в нечто неизбежное. Союн никогда не говорила об этом вслух ни Минхо, ни кому-либо ещё,  что в её мире всё должно было быть идеальным, а признание в чувствах — это всегда огромный риск. Риск получить отказ. Риск услышать не то, что хочешь. Риск потерять даже то, что есть. И именно этого девушка боялась больше всего. Потерять его, человека, которого она любила на протяжении десяти лет.  Даже в том виде, в котором он был сейчас. Как друга. Как человека, который рядом. Который всегда где-то поблизости. Который принадлежит её миру.
Союн закрыла глаза на секунду, пытаясь привести мысли в порядок, но стоило ей это сделать, как перед внутренним взором снова возникли образы.
Он - Ли Минхо, смеющийся  и разговаривающий, и смотрящий чуть ли не на каждую шлюху, но только не на неё. И каждый раз это оставляло после себя неприятный осадок и ревность. Тихую, скрытую, но тем не менее сильную ревность.  Чхве ненавидела это чувство, потому что оно делало её слабой, а Союн не привыкла быть слабой. Она снова открыла глаза и посмотрела на Минхо.
Парень сидел как ни в чём не бывало, будто ничего не произошло, будто его вообще ничего  не волнует в этой вселенной: ни разговор, ни её состояние, ни она сама. И в этом была вся проблема. Хо никогда не видел её так, как она видела его. Для него девушка была удобной, привычной, и парень считал её самым близким другом, но не более того. Союн не была для Минхо особенной.  Не той.
Старшая Чхве слегка усмехнулась, но в этой улыбке не было веселья. Только горечь.

— Ты вообще когда-нибудь задумывался... — тихо начала Союн, но тут же замолчала.

На этот раз Минхо даже не повернулся:
— О чём?

Девушка смотрела на него. Долго смотрела и в этот момент ей хотелось ему сказать. Сказать все прямо и честно. Без игр и всех этих масок.
Но вместо этого она лишь покачала головой:
— Ни о чём.

Минхо кивнул, принимая этот ответ без лишних вопросов. И это было показательно.
Ли не спрашивал, не уточнял и даже не пытался понять, потому что ему это было не нужно.
Союн опустила взгляд. И в этот момент внутри неё что-то тихо, почти незаметно, сжалось, но не сломалось. Нет. Чхве  была не из тех, кто ломается. Но что-то глубоко внутри неё треснуло. Её любовь к нему не исчезла.
Союн не могла исчезнуть. Но с каждым таким моментом девушке становилось тяжелее и тяжелее. И как бы она ни пыталась это отрицать, ни пыталась убедить себя, что ей всё равно, что она справится, что она выше этого. Правда была простой и неприятной. Союн любила его, а Минхо нет. И, возможно, именно это делало всё ещё более невыносимым. Потому что, несмотря ни на что, она продолжала сидеть рядом. Смотреть на него.
Говорить с ним. Ждать. Просто ждать.  Хотя глубоко внутри уже знала ответ, который Минхо никогда ей не озвучит. Потому что для Ли этого вопроса просто не существовало. Хо и Союн сидели молча до самого звонка. Как только в класс зашёл преподаватель и начался урок, все мысли и разговоры было решено отложить на второй план. Старшая Чхве старалась хотя бы учебой отогнать мысли о её неразделенной любви. Поможет, да только ненадолго. Девушка молча взяла ручку и стала записывать лекцию под диктовку учителя.

***

Урок длился уже полчаса. И за эти полчаса Джису все никак не могла сфокусировать свое внимание на том, что объяснял учитель. Чхве слышала голос преподавателя, который тщательно старался донести до своих учеников информацию, чтобы они все поняли и у них не возникало вопросов по новой теме, но одновременно она и не слушала. Ощущение было такое, словно девушка отделилась от реальности. Как будто бы Су слышала голос где-то в конце коридора, хотя он находился совсем близко.
Йеджи сидела рядом с Джису и за всё это время так и не услышала от неё ни одного осмысленного слова, ни одного вопроса по теме, ни даже привычного тихого вздоха, которым Чхве обычно сопровождала моменты, когда что-то не понимала. Всё, что она видела — это странное, почти отрешённое состояние подруги, словно та физически находилась здесь, в классе, за партой, под голос учителя, но на самом деле была где-то далеко, в другом месте, в другой реальности, куда Йеджи не могла дотянуться.
Учитель продолжал объяснять что-то у доски, мел скрипел по поверхности, цифры и формулы постепенно заполняли пространство, но для Джису всё это звучало как фоновый шум, как нечто далёкое и не имеющее значения. Её взгляд был направлен в тетрадь, но она не записывала ни слова из того, что диктовали. Вместо этого её пальцы медленно, почти автоматически выводили линии, сначала неуверенные, лёгкие, едва заметные, словно она сама ещё не до конца понимала, что именно делает.
Йеджи краем глаза заметила это движение.
Сначала она подумала, что Джису просто рисует какие-то узоры, как это иногда бывало, когда ей становилось скучно или сложно сосредоточиться. Но чем дольше она смотрела, тем яснее становилось — это не просто каракули. Линии становились чётче, увереннее, складывались в знакомые формы, в очертания лица.
Хван чуть напряглась. Она не повернула голову полностью, не стала смотреть в открытую, чтобы не спугнуть, не заставить Джису закрыться. Она просто наблюдала боковым зрением тихо и осторожно, как будто боялась разрушить этот хрупкий момент. И с каждой секундой внутри неё всё сильнее нарастало неприятное, тяжёлое чувство, потому что она уже догадывалась, что Чхве рисовала не абстрактный образ, не случайное лицо, она рисовала его.
Сначала появились глаза, слегка прищуренные, с тем самым холодным, уверенным взглядом, который Йеджи слишком хорошо знала. Затем линия носа, губ, едва заметная тень улыбки, той самой, которая могла заставить кого угодно потерять голову. Минхо.
Йеджи медленно сжала пальцы на ручке, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё сжалось в тугой узел. Девушка хотела что-то сказать. Очень хотела. Хотела остановить, встряхнуть, вернуть Джису в реальность, сказать, что это неправильно, что это больно закончится, что она уже видела, к чему это приводит, но Йеджи молчала.
Потому что понимала, что сейчас ещё не время.
Сейчас любое резкое слово может только оттолкнуть, закрыть и сделать хуже. И Джи выбрала молчание.
Тем временем толстушка  полностью погрузилась в процесс.Для неё сейчас не существовало ни класса, ни учителя, ни одноклассников. Только белый лист тетради и образ, который она так бережно переносила на бумагу, словно боялась упустить хоть одну деталь. Чхве чуть наклонила голову, прикусила губу, сосредоточенно ведя линию за линией. Её дыхание стало тише, ровнее, как будто рисование успокаивало её и давало ощущение контроля, которого так не хватало в реальном мире. В её голове снова и снова прокручивался сегодняшний момент. Этот взгляд и голос.
То, как Минхо сказал, чтобы её не трогали, как он посмотрел на неё по-другому. И чем больше Су думала об этом, тем ярче становились эти воспоминания, тем сильнее они вытесняли всё остальное, включая прошлое, включая боль, включая те слова, которые он говорил ей раньше. Словно их никогда и не было. Словно существовал только сегодняшний день. Только этот момент. Только он.
Джису слегка улыбнулась, даже не замечая этого, продолжая рисовать.

— «Он был другим...» — тихо пронеслось у неё в голове.

И эта мысль грела и давала толстушке надежду.
Опасную, хрупкую, но такую сладкую, что отказаться от неё было невозможно. Йеджи заметила эту улыбку. И именно она напугала её больше всего, потому что это была не просто радость. Это было полное и без остатка погружение.
Хван отвела взгляд на доску, пытаясь заставить себя сосредоточиться на уроке, но не могла. Мысли возвращались к одному и тому же:
— «Это плохо закончится...»

Джи знала это. Чувствовала. Но не знала, как остановить.
Тем временем Джису сделала последний штрих и на секунду замерла. Рисунок был готов.
Небольшой, аккуратный портрет, спрятанный в углу тетради, но в нём было столько внимания к деталям, столько чувств, что невозможно было не понять, это не просто рисунок, а отражение того, что у неё внутри. Су смотрела на него несколько секунд долго и внимательно, как будто пыталась запомнить, сохранить и впитать. И затем...Она улыбнулась широко, светло, по-детски глупо и искренне. Как будто перед ней был не рисунок, а сам Минхо.
Йеджи сжала губы. Она больше не могла смотреть, но и отвернуться тоже не могла.
И в этот момент...

— Чхве Джису !

Голос учителя прозвучал резко, громко, словно удар. Джису вздрогнула. Ручка чуть не выпала из её пальцев. Она резко подняла голову, моргая, будто только что проснулась.

— А?.. 

Класс уже смотрел на неё. Учитель стоял у доски, скрестив руки, его взгляд был холодным и недовольным.

— Может, ты поделишься с нами, чем именно занимаешься на уроке? — сказал преподаватель с явной иронией.

Джису почувствовала, как к щекам приливает жар:
— Я... я...

Слова словно застряли в горле. Чхве не знала, что сказать.
Йеджи, которая сидела рядом напряглась, но не вмешалась.

— К доске, — коротко сказал учитель. — Раз уж тебе так скучно, попробуй решить задачу.

В классе кто-то тихо усмехнулся. Джису медленно поднялась. Ноги казались тяжёлыми, как будто налитыми свинцом. Она сделала шаг.
Потом ещё один. И каждый этот шаг отдавался где-то внутри неприятным, давящим ощущением. Су подошла к доске, взяла мел, посмотрела на задачу и......ничего. Пусто.
Мысли, которые ещё минуту назад были заняты Минхо, теперь словно исчезли, оставив после себя только тревогу и страх. Она попыталась вспомнить хоть что-то. Хоть что-то из объяснения этой темы, но не смогла.

— Ну? — холодно произнёс учитель. — Мы тебя ждём.

Джису сглотнула и попробовала написать первую строку. Ее рука дрожала. Линии получались неровными. Девушка остановилась и снова посмотрела на задачу. И снова пустота.

— Я... не знаю... — тихо сказала Су, опуская взгляд и чувствуя, как щеки краснеют от стыда.

В классе послышались смешки. Йеджи резко повернула голову в сторону одноклассников, прожигая их взглядом, но это не остановило шёпот.

Учитель тяжело вздохнул.
— Конечно, не знаешь, — сказал он с явным раздражением — Потому что ты даже не пыталась слушать. Сидишь, рисуешь, в облаках витаешь, а потом удивляешься, что ничего не понимаешь.

На все это Джису молчала, словно у неё был полон рот воды. Каждое слово било прямо и очень больно.

— Если у тебя нет желания учиться, — добавил он уже жёстче, — То, может, тебе вообще не место в классе?

В классе стало тише, но не из-за уважения, а из-за напряжения. Су стояла, не поднимая головы.
Слёзы подступали к глазам, но она сдерживалась из последних сил.

— Садись, — отрезал учитель. — Два.

Эти слова прозвучало как приговор. Чхве медленно положила мел, развернулась и пошла обратно к своему месту. Каждый шаг давался тяжело. Она чувствовала взгляды. Слышала тихие смешки. Чувствовала, как внутри всё сжимается.
Йеджи смотрела на подругу с болью в глазах. Когда Джису села, она не сказала ни слова. Только слегка коснулась её руки. Тихо и осторожно, оказывая, таким образом, своеобразную поддержку.  Но Су не отреагировала. Она просто смотрела в тетрадь на свой рисунок, на его лицо, и улыбка, которая ещё недавно была светлой, теперь исчезла, оставив после себя только пустоту и боль.
Урок продолжался, но для толстушки он уже закончился. Когда прозвенел звонок, она поднялась одной из первых, не глядя ни на кого.

— Джису... — тихо позвала подругу Йеджи, та уже шла к двери. Быстро. Слишком быстро. Как будто пыталась убежать от всего. А в прочем так и было.

Хван сжала кулаки и поднялась следом. Она знала, этот день ещё не закончился и самое худшее может быть ещё впереди.

***

Вроде бы перемена только началась, но в коридорах школы уже стоял гул и настоящий ажиотаж. Джису по настоящему была в шоке с самой себя, ведь до сегодняшнего дня она никогда не выходила первой из класса, но сегодняшний день стал в порядке исключения. Помимо одноклассников и других учеников школы, были ещё и работники из персонала школы, которые не стеснялись показывать свою неприязнь к толстушке и потом обсуждать её между собой. Чхве уже не пыталась что-то сделать, за 16 лет своей жизни она привыкла слышать в свой адрес фразы по типу «Как она ещё в дверях не застревает ?» или «Ничего себе, да она уже даже бегемота по размерам переплюнула !».
Некоторое время Су просто стояла посреди коридора и смотрела в самую дальнюю точку, не желая делать шаги и идти. Ноги словно приросли к земле. Несколько раз толстушку толкали и пихали локтями в бок, сопровождая рукоприкладства колкими комментариями, на которые у Джису появился иммунитет, но все равно это было обидно и вызывало все новый и новый поток слёз. Чхве уже было даже сбилась со счета, сколько за все свои шестнадцать лет жизни она так с позором убегала и пряталась в самых укромных уголках этого жестокого мира, в котором ее не хотят принимать и ненавидят.
Джису старалась идти очень осторожно, чтобы не то, что не сбить с ног, а хотя бы не задеть собой других подростков. К сожалению, девушке было тяжело в таком огромном скоплении народа протискивать свое большое тело. Стоило толстушке хоть немножечко до кого-то дотронуться, как на неё снова и снова шипели.

— Смотри куда прешь, бегемотиха.

— Смотри, куда протискиваешься, ходячий кусок сала.

— Фу, убрала свои жиры от меня ! Ещё заразиться уродством от тебя не хватало !

Су молча проглатывала все летящие в неё оскорбления, которые словно острый нож резали её по сердцу, если даже не больнее.
Чхве закрыла лицо руками и опустила голову, чтобы снова не видеть эти полные презрения и отвращения взгляды. Мысленно Джису просто умоляла высшие силы помочь ей и исполнить ее желание стать стройной и красивой, но поскольку эта молитва ни разу не была услышана, Су умоляла скоротать ей срок её существования на этой планете. Эту просьбу тоже не торопились исполнять, а самой девушке было страшно делать себе больно физически, слишком уже было страшно да и сама Джису была морально слаба в этом плане.

Су так глубоко погрузилась в свои мысли, что снова в кого-то врезалась и не сбила с ног. Из любопытства толстушка решила посмотреть от кого ей предстоит честь услышать словарный запас колких фразочек. Взглянув на стоявшего напротив неё человека, сердце толстушки ушла в пятки. Перед ней предстал Ли Минхо.
Сам парень сначала хотела наорать на того человека, который настолько слепой, что не видит, что перед ним стоит или идёт человек, но увидев перед собой Чхве Джису, Хо как по щелчку натянул маску хорошего парня, желая как можно скорее получить доверие толстушки.

Джису нервно сглотнула и вжала голову в плечи. Хоть Минхо и помог девушке сегодня утром, толстушка все равно относилась к Ли с настороженностью. По крайне мере, разговор с Йеджи тоже повлиял на то, что Хо может быть с ней неискренний. Су аккуратно тряхнула головой, чтобы скрыть свое заплаканное и покрасневшее лицо волосами. Да, упрямое сердце Чхве все ещё быстро билось при виде Минхо. Толстушка отошла немного в сторону, чтобы пройти дальше и на время спрятаться от всего мира и побыть наедине с собой. Но стоило Су сделать шаг в сторону, как Минхо сделал тоже самое. Чхве сделала ещё несколько попыток, но Хо не позволял ей уйти.

— Что ты делаешь ? Дай мне пройти ! — непривычно громко выпалила Су, голос которой был на грани нервного срыва.

Минхо решил ничего не ответил. В следующую секунду Джису почувствовала прикосновение сильных рук парня на своих плечах. Ли, поборов чувства отвращения, очень аккуратно и почти невесомо и погладил девушку. Как только Су почувствовала приятное тепло на своем теле, у неё появилась смелость, и она подняла на Минхо свои заплаканные глаза. Лицо Хо в этот момент стало серьезным, что толстушка подумала, что сейчас он что-то про неё скажет или вообще плюнет в неё, но парень просто нежно вытер с щечек Су застывшие слёзы.

— Тише, тише, солнышко. Что случилось ? Почему такое милое создание так горько плачет ? — поинтересовался Минхо, поглаживая девушку тыльной стороной руки личико Джису. Снова этот холодный расчет. Актерская игра, в которой не было ни капельки искренности. Следующее мгновение Джису просто  молча смотрела а бездонные глаза Ли. Хо мысленно уже ликовал от своей маленькой победы, ведь эта глупая девчонка реально была открыта и предрасположена к нему. Минхо продолжил — Давай пойдём посидим в столовой. Я куплю тебе что-нибудь сладенькое и ты мне все расскажешь. Идёт ?

— Х....хорошо........— тихо и заикаясь ответила заплаканная толстушка, чувствуя, как её душа словно отделилась от тела и ушла в рай любви. Джису слабо улыбнулась этим маленьким, но громким жестам от парня, в которого она уже в который год была влюблена.

— Вот и отлично. Пойдем, моя пышечка. — игриво сказал Хо, кладя свою руку на плечо Су, таким образом слегка обнимая её.

Наивная Джису ещё больше покраснела. Сладкие слова и жесты доброты заставляли Чхве прочностью раствориться в компании Минхо. Су положила свою пухленькую ручку на талию Хо, покрепче прижимаясь к нему, и прислонилась щекой к его плечу. Ли держал лицо мысленно себе повторяя: «Осталось ещё два дня. Потерпи немного». На эту своеобразную парочку, состоящую из самого красивого парня и самой толстой девушки в школе, смотрели все присутствующие в коридоре. Но Джима даже не обращала внимая на взгляды и шепот этих идиотов, в случае чего надеясь на защиту и поддержку Минхо. А сам же парень для всеобщего удивления смотрел больше в пол, чувствуя, как эта жируха стало тем самым пятном, которое сводило всю его репутацию под откос.