Я твой Айдол

Каждый шаг давался толстушке Су с огромным трудом. Было ощущение, что Чхве шла не про тротуару, а по вязкой жидкости. Сердце пронзил дикий холод, а живот недовольно заурчал и девушка почувствовала легкую боль. Волнение давало о себе хорошо знать, так как Джису начала слегка потеть. У неё уже были мокрые ладони, которые девушка сжимала в кулаки.
Йеджи и Джису вошли в здание школы только со звонком. Учеников почти не было в коридоре, что было на руку Су. Излишние насмешки в свой адрес ей точно слушать не хотелось. Подруги вошли в класс. Учителя, к счастью, ещё не было, хотя бы замечание за опоздание не сделает. Но, что странно, в классе стояла гробовая тишина, что было несвоевременным в отсутствие учителя. Одноклассники девушек до прихода педагога всегда оглушающе громко болтали, бросались канцелярией и рюкзаками, и никто из подростков не упускал возможности задеть их одноклассницу Чхве Джису, раз за разом напоминая ей, что она жирная свинья. Но сегодня ничего не было. В кабинете царила напряженная атмосфера. Джису поежилась от внезапной перемены температуры. Чхве казалось, что даже от стен исходил холодный поток и как он окутывает её и проникает глубоко под кожу. Решив не акцентировать на этом внимание, толстушка решила сесть за свою парту и подготовиться к уроку. Но как только Джису подошла к своей парте и села на стул, его ножки громко треснули и сломались.

Звук ломающегося стула раздался резко, сухо и неестественно громко, словно треснуло не дерево, а что-то гораздо более хрупкое, что-то, что до этого момента ещё держалось, пусть и с трудом, но всё же держалось, и именно этот звук стал той точкой, после которой уже невозможно было сделать вид, что ничего не произошло. Джису даже не сразу поняла, что именно случилось. В тот короткий миг, когда она опускалась на стул, она, как обычно, старалась сделать это максимально аккуратно, почти невесомо, как будто от этого зависело, заметят её или нет, как будто, если она будет достаточно тихой, достаточно осторожной и незаметной, мир просто забудет о её существовании. Но стул не выдержал, и в следующую секунду её тело с глухим ударом оказалось на холодном полу, а обломки ножек разъехались в стороны, словно подчёркивая произошедшее, словно делая это падение ещё более явным и унизительным. На мгновение в классе повисла тишина. Та самая короткая, натянутая пауза, когда реальность ещё не успела догнать произошедшее, когда все только осознают, что именно они увидели. А потом эта тишина разорвалась. Сначала это был один короткий смешок, сорвавшийся будто случайно, почти непроизвольно, затем второй, и уже через секунду смех захлестнул класс целиком, разрастаясь, как лавина, становясь громче, резче, злее, пока не превратился в сплошной шум, в котором уже невозможно было различить отдельные голоса, а общий, глумливый, давящий гул.
Кто-то громко хлопнул ладонью по парте, кто-то закинул голову назад, смеясь так, словно увидел нечто невероятно смешное, а кто-то, наоборот, прикрыл рот рукой, но глаза при этом всё равно блестели от откровенного удовольствия.
Джису всё ещё лежала на полу. Её тело словно отказывалось слушаться. Она чувствовала боль — в спине, в локтях, в коленях, но всё это было ничто по сравнению с тем, как резко и болезненно сжалось что-то внутри груди, словно этот смех, этот шум, эти взгляды — всё это давило на неё сильнее любого удара. Она слышала. Слишком хорошо слышала.

— Ты это видел?..

— Я не могу...

— Это... это вообще как?..

Чьи-то слова обрывались смехом, кто-то не мог договорить, потому что задыхался, кто-то повторял одно и то же снова и снова, словно не веря своим глазам.

— Она... реально стул сломала.....

— Серьёзно?..

И снова смех. Громче, дольше и злее. Толстушка попыталась пошевелиться. Её пальцы судорожно сжались на холодном полу, ногти едва не царапнули поверхность, когда она попыталась опереться и подняться, но руки дрожали, предательски слабели, и это простое движение, которое в обычной ситуации заняло бы секунду, сейчас казалось почти невозможным.

— Осторожнее... — протянул кто-то с насмешкой, — а то ещё что-нибудь сломаешь.

Новая волна смеха. Кто-то тихо присвистнул. Кто-то демонстративно наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть её. И именно в этот момент Джису почувствовала, как к боли добавляется что-то ещё. Жар. Щёки вспыхнули так резко, словно её обожгли. Она всё ещё не поднимала взгляд, потому что знала — стоит ей это сделать, и она увидит их лица. Увидит, как эти бездушные и жестокие создания смотрят и тогда станет ещё хуже.

Щёлк. Резкий звук камеры прорезал шум. Чхве замерла. Щёлк.

— Подожди, не двигайся...

— Это надо сохранить...

Смех стал другим. Более живым и возбуждённым.

— Да это же...

— Вы вообще видели?..

Кто-то рядом уже не просто смеялся — онм переговаривались друг с другом, комментируя, оценивая и обсуждая Су так, словно она была не человеком, а чем-то, что можно рассматривать, разбирать, обсуждать без всяких ограничений.

— Ну... теперь понятно, почему...

— Да, неудивительно...

— Такое ни один стул выдержит.

Слова не были криком, они были сказаны почти спокойно и именно поэтому резали сильнее. Джису наконец смогла подняться на колени. Это движение далось ей тяжело.
Её тело казалось чужим, тяжёлым и неловким, словно оно само предавало её, подводило, выставляя на показ.

— О, смотри...

— Сейчас будет вторая попытка...

Кто-то даже захлопал и это было хуже всего. Не злость, не крик, а именно это — лёгкость, с которой они превращали её унижение в развлечение. Девушка поднялась медленно и осторожно, стараясь не смотреть по сторонам.
Но даже не поднимая глаз, она чувствовала эти взгляды. Они были повсюду. Они буквально давили на неё. На плечи, спину, лицо, словно имели вес и прижимали её к земле.

— Серьёзно... — раздался чей-то голос, чуть ближе, чем остальные, — ты вообще когда-нибудь думаешь о том, сколько ешь?

Смех снова прошёлся по классу, но теперь он был не таким взрывным, а более растянутым, тянущимся, словно люди смаковали происходящее.

— Просто интересно...

— Это же надо было довести до такого...

— Ты хоть в зеркало смотришься?..

Каждое слово ложилось тяжёлым слоем, одно поверх другого, не давая вздохнуть, не оставляя пространства, не оставляя возможности спрятаться. Щёлк. Снова камера.

— Подожди, видео лучше...

— Да, давай...

— Это надо показать...

Джису почувствовала, как внутри что-то начинает трескаться. Не резко, не громко, а медленно. Даже слишком медленно и тихо.
Но окончательно её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Толстушка стояла и все терпела, потому что не знала, что ещё делать. Потому что любое движение, любое слово только добавит. Сильно и болезненно давит. Потому что она уже знала этот сценарий. Знала, чем всё заканчивается.

— Она сейчас заплачет...

— Смотри внимательно...

И в этот момент первая слеза всё-таки скатилась по её щеке. Почти незаметно, но этого оказалось достаточно для продолжения и появления дополнительных насмешек.

— О, ну всё...

— Началось...

— Как всегда...

Кто-то из одноклассников показательно изобразил жалость и тут же рассмеялся. И этот смех был самым тяжёлым, потому что в нём не было ничего спонтанного.
Только осознанный и жестокий выбор. Джису больше не могла стоять, не могла слушать и не могла дышать в этом воздухе. Чхве хотела просто сорваться и убежать как можно дальше от этой чертовой школы, где остальные ученики только и получали удовольствие от издевательств над ней, но её ноги словно приросли к полу, как будто Су пустила корни глубоко под землю и они не пускали её. Новые слёзы нахлынули и попились с новой силой. Послышались тихие всхлипы, а плечи толстушки дрожали, словно она вышла в пижаме в холодную погоду на улицу.

Йеджи поначалу не поняла, что вообще происходит и некоторое время стояла неподвижно, подобно каменной статуе. Она буквально только-только утешила малышку Джису теплыми булочками и утешающими словами поддержки, таким образом поднимая подруге самооценку, и теперь эти пидорасы, под названием одноклассники, снова взялись за старое втаптывая Джису в грязь и смеясь над её большим весом. Хван посмотрела на опущенную голову подруги и сквозь длинные черные волосы увидела, как одна за другой капают горошинки слезинок. У Джису просто разрывалось сердце, когда её маленькую Су обижали. Гогот одноклассников все нарастал, вспышек камер и записей Джису на видео было всё больше.

— Эй, Жирдяйка, покажи свой уродливую жирную морду в прямом эфире — обратилась к Джису одна из одноклассниц и, схватив её за подбородок и поднимая голову, чтобы она попала в объектив — Ответь на самый часто задаваемый вопрос. Это сколько же ты жрешь, что корову по расмерам переплюнула.

Джису сжала свои пухленькие настолько сильно, что костяшки её пальцев побелели как снег. Этот подкол окончательно вывел Йеджи из себя. Хван больше не могла смотреть, как её подругу все больше доводят до слёз. Йеджи не просто разозлилась. В какой-то момент внутри неё будто что-то щёлкнуло тихо, почти незаметно, но окончательно. Та тонкая грань, которая раньше удерживала её, не позволяя вмешиваться слишком резко, исчезла. Осталось только одно — ярость. Чистая, жгучая, направленная ярость.  Взгляд девушки стал холодным.
Настолько холодным, что ближайшие ученики, стоявшие рядом, невольно замолчали, хотя смех в классе всё ещё не утихал. Телефон одноклассницы с глухим треском разлетелся о стену, и этот звук, резкий и неожиданный, на секунду прорезал общий гул. Тишина длилась недолго.

— Эй, Хван, ты вообще...
Но девушка не договорила.

Йеджи шагнула резко и уверенно вперёд. Так, будто больше не существовало никаких последствий:
— Закрой. Рот !

Её голос был низким, сдавленным, но в нём звучало столько угрозы, что слова будто резали воздух.

Кто-то нервно усмехнулся:
— О, защитница пришла...

— Серьёзно, Йеджи, ты из-за неё...

— Из-за неё? — перебила Джи, и теперь она уже не сдерживалась. — Да, блять, из-за неё. А из-за кого ещё?!

В классе снова стало тише.
Но это была уже другая тишина —напряжённая, тяжёлая, наполненная ожиданием.Йеджи медленно и по одному оглядела их всех, и в её глазах больше не было той мягкости, к которой все привыкли.

— Вы вообще себя слышите? — продолжила Хван, голос которой стал громче и резче — Вам реально смешно?

Кто-то отвёл взгляд, а кто-то наоборот, скрестил руки на груди, делая вид, что ему всё равно.

— Она стул сломала, — бросил кто-то сзади, — это объективно смешно.

Йеджи резко повернула голову в ту сторону.

— Смешно? — она почти выплюнула это слово — Смешно — это когда вы толпой, как стадо, давите одного человека?

Никто ничего не ответил. Хван шагнула ещё ближе.

— Смешно — это когда вы её снимаете, как какое-то шоу? Вы вообще люди после этого?

— Ой, да успокойся ты...

И этого оказалось достаточно. Йеджи резко толкнула парту, стоявшую рядом. Та с грохотом сдвинулась, ударившись о соседнюю.

— Не смей мне говорить «успокойся»! — её голос сорвался на крик — Ни один из вас не имеет права открывать рот после того, что вы делаете!

Кто-то попытался возразить:
— Да она сама виновата, пусть...

— ЧТО «пусть»?! — Йеджи сделала шаг вперёд так резко, что парень отшатнулся — Пусть что? Пусть терпит? Пусть выслушивает весь этот мусор, который вы из себя изрыгаете каждый день?!

Джи уже просто не контролировала себя. Руки дрожали. Дыхание сбилось.

— Вы хоть раз задумывались, каково это? Хоть раз?!

Но ответа не было, только тишина и напряжение, которое ощущалось почти физически. Йеджи горько усмехнулась.

— Конечно, нет. Вам же проще ржать. Проще тыкать пальцем. Проще унижать. — указала рукой на Джису, которая всё ещё стояла, сгорбившись, с опущенной головой — Потому что она не отвечает, да? Потому что она молчит?!

Голос стал тише, но от этого становилось только страшнее.

— Вы просто жалкие.

Кто-то не выдержал:
— Да пошла ты...

Йеджи резко развернулась.
— Нет. Это вы пошли.

Пауза. Короткая и тяжелая пауза.

— Вы не лучше тех, кого сами называете «уродами». — Хван  медленно выдохнула — Даже хуже.

В классе больше никто не смеялся. Никто не снимал. Кто-то опустил телефон.
Кто-то отвёл глаза. Кто-то сделал вид, что его это вообще не касается. Ведь своеобразное веселье уже было испорчено. И именно в этот момент Джису, стоявшая всё это время неподвижно, тихо сделала шаг назад. Потом ещё один. Никто её даже не заметил. Все одноклассники смотрели на Йеджи. Су аккуратно обошла сломанный стул. Её шаги были почти неслышными. Чхве не поднимала голову, не вытирала слёзы, а просто медленно шла к двери. Рука её дрожала, когда она взялась за ручку. Щёлк. Дверь открылась.
И так же тихо закрылась за её спиной.
Йеджи этого не заметила. Она всё ещё стояла посреди класса, тяжело дыша, сжимая кулаки.
И только спустя несколько секунд, когда тишина стала окончательной, когда никто уже не смел даже пошевелиться, Хван вдруг поняла, что что-то не так. Она повернулась и увидела пустое место.

— Джису? — Йеджи оглядела класс, но подруги нигде не было. Видимо, во время разборок Джису уже не смогла терпеть и просто сбежала. Хван сжала свои руки в кулаки, так как не заметила, как подруга уходит, скорее всего, заплаканная — Вот же черт !

***

Заплаканная Джису не особо разбирала дорогу из-за пелены соленой жидкости в глазах. Толстушка шла по коридору с опущенной головой. Смотря на свои полные ножки, поток слёз только лишь усиливался. В голове все ещё отдавались отголоски смеха одноклассников, их издевательски довольные рожи и то, как они на камеру оскорбляли её из-за её проблемы. Да, у Джису был большой вес, но она тоже была точно таким же человеком как и остальными. Она тоже все ощущает и чувствует, как и любое живое существо. С каждым разом издевательства были все более жесткими, на что у всех и хватало фантазии. Не раз Су пыталась похудеть, чтобы все это прекратилось, но каждый раз девушка срывалась и наедала намного больше, чем было раньше. У толстушки несколько раз появлялись мысли просто добровольно уйти, мол на небесах ей будет лучше. Ведь там её никто не будет осуждать, что она такой родилась, не будут издеваться из-за полноты и наконец-то настанет покой. Но каждый раз, когда она вот-вот уже делала шаг к краю моста или подносила острое лезвие бритвы к рукам, внутри Джису всплывал дикий страх, а по телу пробегал холодок, и каждый раз она отказывалась от этой затеи.
Толстушка так погрузилась в свои мысли, что совершенно не заметила и врезалась в кого-то. Подняв голову на "возникшее из неоткуда препятствие", Джису замерла словно статуя и сильнее вцепилась руками в лямку рюкзака. Это был Минхо. В животе девушки тут же запорхали бабочки и появилось щекочущее ощущение, а щеки налились краской. Все те же чувства, с которыми Чхве ничего не могла поделать. Ну любит, и все тут.
Почувствовав, как в него что-то влетело, Минхо как по команде развернулся, захотев взглянуть, кто там не смотрит по сторонам, но как только он увидел Джису, губы Ли растянулись в гаденькую ухмылку. Дальше из-за спины Хо показались и Сакура, и Суджин, и её ненаглядная старшая сестрица Союн. Увидев их всех, толстушка заметно сжалась, готовясь к новым нападкам, и ждать они себя долго не заставили.

— Ну надо же — протянул Минхо медленно наклоняя голову чуть вбок и разглядывая Джису так, будто перед ним было нечто странное — Я уж подумал, коридор сузили, а это просто ты.

Слова были сказаны почти лениво, без повышения голоса, но именно эта спокойная насмешливость делала их особенно неприятными, потому что в них не было даже попытки скрыть пренебрежение. Сакура тихо усмехнулась, прикрывая губы ладонью, но её глаза блестели от откровенного удовольствия, а Суджин, скрестив руки на груди, медленно оглядела Джису с ног до головы, не скрывая своего оценивающего взгляда, от которого хотелось провалиться сквозь пол.

— Ты бы хотя бы смотрела, куда идёшь, — добавила она, слегка приподнимая бровь, — или тебе уже обзор мешает?

Джису открыла рот, но не смогла выдавить ни слова, потому что в горле стоял тот самый тяжёлый ком, который не давал ни говорить, ни нормально дышать, и всё, что она смогла сделать — это опустить взгляд ещё ниже, вцепившись в рюкзак так сильно, что пальцы побелели.

— Да ладно вам, — вдруг вмешалась Союн, делая шаг вперёд и становясь ближе, слишком близко, так что Джису пришлось поднять глаза, хотя ей этого совершенно не хотелось, — она просто торопилась... наверное, в столовую.

И в её голосе не было ни капли сочувствия, только холодная, почти скучающая насмешка, как будто она говорила не о человеке, а о чём-то привычном, давно надоевшем, но всё ещё вызывающем лёгкое развлечение. Сакура тихо прыснула, Суджин фыркнула, а Минхо лишь коротко хмыкнул, отводя взгляд на секунду, словно уже начал терять интерес, но этого короткого обмена репликами оказалось достаточно, чтобы внутри Джису снова всё сжалось, болезненно и резко.

— Слушай, — продолжил Ли спустя мгновение, возвращая на неё взгляд, — тебе не надоело так... жить?

— Ой да как ей может надоесть ? Жрет, Потом жирком трясёт. Даже свиньи не могут мечтать о таком курорте. — издевательски протянула Союн, смеясь как гиена. Это же и подхватили её товарищи.

— Можно так не говорить.....пожалуйста — тихо, но достаточно твердо попросила Су, желая, чтобы все это поскорее закончилось, но понимала, что это не закончится никогда.

— Вы слышали ? Это или мыши пропищали или у нашей Жируха Чхве голосок прорезался ?

— Жируха умеет говорить ? Это надо запечатлеть — Сакура достала свой телефон и, включив камеру подошла к Су — Всем привет. С вами Сакура в прямом эфире. Сегодня мы с друзьями стали свидетелями редчайшего события, как Жируха Чхве впервые что-то сказала. Повторишь для наших зрителей ? Или уже и связки жиром заплыли.

Когда всё вокруг, казалось, уже окончательно превратилось в привычную для Джису картину унижения с насмешливыми взглядами, липкими словами и чужим смехом, который словно прилипал к коже и не давал дышать, произошло то, чего она точно не ожидала, потому что в её мире давно уже никто, кроме Йеджи, не вставал на её сторону, не пытался заслонить её от ударов, пусть даже словесных, не делал шаг вперёд, когда остальные делали шаг назад или, наоборот, приближались, чтобы ранить ещё сильнее, перед ней вдруг появился какой-то маленький парнишка.
Он сделал это не резко или эффектно, без какого-либо пафоса или уверенности, которая обычно бывает у тех, кто привык защищать или драться, а наоборот, почти неловко, чуть запинаясь в собственных движениях, словно сам до конца не верил, что сейчас действительно собирается это сделать, но всё равно шёл вперёд, будто внутри него было что-то сильнее страха, сильнее здравого смысла и сильнее понимания того, чем это для него может закончиться.
Незнакомец был худым. Настолько худым, что казалось, будто его плечи не выдержат даже веса школьного рюкзака, который сейчас слегка сползал с одного плеча, делая его фигуру ещё более неустойчивой и уязвимой. Его рост, около метра шестидесяти девяти, делал его ниже большинства парней в классе, а рядом с Минхо он и вовсе казался почти мальком, который случайно оказался среди старшеклассников.
На нём была та же школьная форма, что и у всех, но она сидела на нём иначе: пиджак слегка болтался, рукава казались чуть длиннее, чем нужно, а рубашка под ним была аккуратно заправлена, как будто он старался выглядеть максимально правильно, лишь бы не привлекать лишнего внимания. Но больше всего в его внешности выделялись его огромные очки, которые были слишком большие для его лица, с толстыми линзами, которые слегка искажали глаза, делая их визуально больше и придавая ему ещё более беззащитный и, как сказали бы многие, «ботанский» вид. Оправа была простая, немного грубоватая, и явно не из тех, что выбирают ради стиля, а скорее ради необходимости. За этими стёклами прятался взгляд, в котором сейчас смешалось всё: и страх, и напряжение, и неуверенность, но при этом, удивительно, там была и решимость.
Руки парня слегка дрожали. Это было видно по тому, как он сжал пальцы в кулаки, будто пытался остановить эту дрожь, стараясь спрятать её и сделать незаметной, но она всё равно прорывалась в мелких движениях, в напряжённых плечах, в том, как он сделал шаг вперёд и буквально встал между Джису и остальными, закрывая её собой, хотя сам прекрасно понимал, что его фигура — это не щит, а скорее тонкая преграда, которую при желании можно снести одним толчком. И всё же он встал. Встал так, будто этого было достаточно. Будто даже его худое тело, его неловкость, его страх — всё это не имело значения, если за его спиной стояла заплаканная Джису.
Естественно на фоне незнакомца Минхо выглядел как полная его противоположность, как будто их специально поставили рядом, чтобы подчеркнуть этот контраст, чтобы разница между ними была не просто заметной, а почти кричащей. Ли был выше, заметно выше, и это сразу бросалось в глаза, потому что даже его осанка говорила о уверенности: плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, движения спокойные, выверенные, как у человека, который привык быть в центре внимания и точно знает, какое впечатление производит. Его внешность была... слишком идеальной. Та самая «смазливая» красота, о которой шепчутся девочки в коридорах, из-за которой на него оборачиваются, даже если не хотят, из-за которой ему многое прощают, даже не замечая этого. Чёткие черты лица, аккуратная линия челюсти, выразительные глаза с лёгкой насмешкой в глубине, губы, которые чаще всего были изогнуты в ленивой, самодовольной улыбке — той самой, от которой у одних перехватывает дыхание, а у других внутри всё холодеет. Волосы лежали так, будто он даже не прикладывал усилий, чтобы выглядеть хорошо, но при этом всё равно выглядел идеально, словно это было его естественное состояние. Школьная форма сидела на нём безупречно, подчёркивая его подтянутую, спортивную, явно не лишённую тренировок фигуру, и в каждом его движении чувствовалась физическая сила, та самая, которая не требует доказательств, потому что она видна сразу. И именно поэтому разница между Минхр и незнакомцем была почти болезненной. Перед Минхо стоял щуплый, неловкий, слегка сгорбленный парень в больших очках, который выглядел так, будто его можно толкнуть, и он упадёт. Но он не отходил и даже не опускал взгляд, хотя по тому, как напряжённо парень дышал, как чуть заметно дрожала его нижняя губа, как его пальцы сжимались сильнее, можно было понять, что ему страшно. Даже очень. Но он всё равно стоял, и именно это делало этот момент... странным, потому что Минхо, привыкший к тому, что перед ним либо уступают, либо молчат, на секунду даже замер, разглядывая Джисона с лёгким удивлением, которое быстро сменилось насмешкой, растянувшейся на его губах.

— Серьёзно?.. — протянул Хо, слегка наклоняя голову, рассматривая незнакомца как какую-то диковинную зверюшку в зоопарке — Ты сейчас серьёзно ? Решил поиграть в героя ?

Сзади кто-то тихо усмехнулся. Парень не ответил сразу, он сглотнул, едва заметно, словно собираясь с силами, и только потом, с трудом, но всё же выдавил:
— Хватит.

Всего одно слово, но в этой тишине оно прозвучало неожиданно отчётливо. И, возможно, именно потому, что оно было сказано неуверенным голосом, без угрозы, без агрессии, а просто... как просьба, как граница, которую он пытался провести, оно прозвучало даже сильнее.

Минхо усмехнулся и прищурился.

— Хватит? — переспросил Ли делая шаг ближе, сокращая расстояние, и теперь их разделяли считанные сантиметры. — А если нет?

Разница в их росте стала ещё заметнее. Незнакомцу пришлось чуть поднять голову, чтобы смотреть ему прямо в его холодные глаза. Он замялся, даже не зная что ответить. В голове парня прокручивалось много разных мыслей, одна из которых кричала ему бежать, пока ему не досталось. Но незнакомец решил отключить режим самосохранения и тоже сделала шаг вперед, так как чувствовал, что после его будет мучать совесть, что он оставил девушку одну наедине с этими стервятниками, которые явно не собирались по-дружески с ней общаться. Тишина и напряжение между ними нарастали в геометрической прогрессии. Парни ещё около десяти минут просто стояли и смотрели друг на друга. Девушки сзади Минхо ждали, что же он придумает для этого хлюпика, который влез не в свое дело. А стоявшая за незнакомцем Джису молилась, чтобы ничего не случилось и все они спокойно разошлись.
Очень скоро Минхо надоела эта молчанка. Ли гаденько усмехнулся и, толкнув незнакомца в бок, прошёл дальше:
— Девчонки, погнали. Нечего марать руки об таких букашек.

— Да, погнали. Все равно веселье испорчено — поддакнула Сакура, выключая камеру на телефоне и засовывая его в карман пиджака, и пошла следом за Минхо.

Союн и Суджин ничего не сказали, что удивило Джису, и тоже пошли за своими друзьями, исчезая из поля зрения Су и незнакомца.

***

Когда компания Союн скрылась за поворотом, толстушка прислонилась к стене и сползла по ней на пол. Чхве больше не плакала, так как за сегодня она пролила слёз больше нормы и все высохло. Но её лицо все равно было красным и мокрым, а плечи дрожали.
Увидев состояние девушки, незнакомец подошёл ближе и сел на корточки напротив неё, чтобы не создать ощущение возвышения и не напугать девушку.

— Эй... — тихо позвал незнакомец, и его голос прозвучал мягко, почти осторожно, как будто он говорил с чем-то очень хрупким, что можно случайно сломать неосторожным словом.

Джису не ответила сразу. Она лишь сжала губы, пытаясь сдержать новый поток слёз, который подступил так внезапно, будто её тело решило наверстать всё то, что она сдерживала последние минуты, и только когда почувствовала, как тёплые пальцы аккуратно коснулись её щеки, убирая влажные дорожки, она вздрогнула и всё-таки подняла взгляд.
Их глаза встретились. За толстыми линзами очков парня его взгляд казался чуть увеличенным, более открытым и искренним, чем обычно бывает у людей, и в нём не было ни насмешки, ни жалости, ни той холодной отстранённости, к которой она уже привыкла. Там было только беспокойство и какая-то тихая, почти неловкая доброта.

— Прости... — вдруг сказал он, и это слово прозвучало так неожиданно, что Джису слегка нахмурилась. — Я... я не успел раньше.

Толстушка моргнула, не совсем понимая, за что он извиняется, ведь он вообще ничего ей не сделал, наоборот, единственный встал перед ней, когда остальные только смеялись.

— Н-не надо... — тихо выдохнула Чхве, едва слышно, голос всё ещё дрожал. — Ты... ты и так...
Она не договорила, потому что слова застряли где-то в горле, но парень, кажется, понял.
Он неловко почесал затылок, чуть отводя взгляд, будто смутился от того, что его поступок вообще заметили.

— Я просто... — он замялся, подбирая слова, — не люблю, когда... так.

Это звучало просто. Даже слишком просто для того, что только что произошло, но, возможно, именно в этой простоте и была правда. На несколько секунд повисла тишина. Уже не тяжёлая, как раньше, а другая осторожная, немного неловкая, но уже не такая давящая.

— Ты... в порядке? — спросил он спустя мгновение, снова глядя на неё.

Джису слабо кивнула, хотя это было не совсем правдой. Она была далеко не в порядке, но привычка говорить «всё нормально» уже давно стала для неё чем-то автоматическим, почти что на уровне рефлекса.
Парень слегка нахмурился, явно не поверив, но не стал спорить.
Вместо этого он протянул руку:
— Давай... встанем?

Джису на секунду замерла, глядя на его ладонь, словно не решаясь, будто это был какой-то слишком важный жест, чтобы просто взять и принять его, но потом всё-таки осторожно вложила свою руку в его. Его пальцы оказались тёплыми, и, несмотря на то, что они слегка дрожали, хватка была аккуратной, но уверенной, достаточно, чтобы помочь ей подняться, не тянув резко, не заставляя торопиться.
Когда Су оказалась на ногах, на секунду закружилась голова, и Джису чуть пошатнулась, но незнакомец сразу же поддержал её за локоть, испуганно распахнув глаза.

— Осторожно...

— Спасибо...

Он отпустил её не сразу, будто проверяя, что она действительно стоит уверенно, и только потом отступил на полшага, снова неловко поправляя очки.

— Я... кстати... — он снова замялся, но всё же продолжил, — меня Джисон зовут.

Он сказал это так, будто представлялся впервые в жизни и не был до конца уверен, как это правильно делать.
Джису слабо улыбнулась.
— Я Джису...

— Я знаю, — неожиданно вырвалось у него, и Хан тут же смутился, — то есть... я слышал...—Он махнул рукой в сторону, явно имея в виду всё то, что происходило, и сразу пожалел об этом — Прости, это звучит глупо...

— Ничего... — тихо ответила Джису, и впервые за всё это время её голос прозвучал чуть мягче — Ты... новенький?

— Да, — Джисон кивнул с облегчением, будто рад был сменить тему — Сегодня первый день... и, если честно, я уже начинаю думать, что выбрал не ту школу...
Хан попытался улыбнуться, но улыбка вышла немного кривой.

Джису опустила взгляд:
— Тут... всегда так...

— Это неправильно. Так не должно быть, — тихо сказал Хан, и в этих словах было больше твёрдости, чем во всех его предыдущих репликах.

Толстушка посмотрела на него чуть удивлённо.

— Я... вообще-то искал кабинет... — продолжил он, будто вспомнив. — Мне сказали, куда идти, но я, кажется, заблудился.

Джису моргнула:
— Какой номер?

— Первый класс В.

Девушка на секунду замерла:
— Это... наш класс.

Джисон удивлённо приподнял брови:
— Серьёзно?

Она кивнула.

— Тогда... ты... — он не договорил, но смысл был очевиден.

— Я не пойду туда — тихо сказала Су, опуская взгляд.Слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась усталость, слишком большая для обычного школьного утра.

Джисон на секунду задумался, но потом пожал плечами:
— Тогда я тоже не пойду.

Су резко подняла голову:
— Что?

— Ну... — Джисон неловко улыбнулся, — я же новенький. Мне можно потеряться в первый день.

Толстушка смотрела на него несколько секунд, не понимая, шутит он или говорит серьёзно.

— Тебе... правда не нужно...

— Нужно, — перебил он, но мягко. — Я не хочу идти туда... если ты не пойдёшь.

Джису не нашлась, что ответить. В её груди что-то странно сжалось, но уже не так болезненно, как раньше.

— Кстати... — Хан вдруг снова замялся, — можно кое-что сказать?

Чхве осторожно кивнула. Джисон отвёл взгляд, явно смущаясь, но всё же произнёс:
— Ты... милая.

Джису застыла, словно не сразу поняла смысл этих слов.

— Что?.. — переспросила она тихо.

— Ну... — парень покраснел, слегка теребя край рукава, — я имею в виду... ты... правда милая. И... они... они вообще ничего не понимают.

Хан говорил сбивчиво, путано, но искренне.
И, возможно, именно поэтому эти слова задели её сильнее, чем любые оскорбления, потому что она не привыкла их слышать от слова совсем.
Её губы дрогнули.

— Ты странный.

— Я знаю.

Несколько секунд Джису и Джисон просто стояли, глядя друг на друга, и в этом взгляде уже не было той пропасти, что была в начале.

— Пойдём... куда-нибудь? — осторожно предложил Хан — Перерыв же скоро... наверное.

Джису задумалась, и впервые за весь день мысль о том, чтобы пойти куда-то не одной, не казалась пугающей.

— В столовую... — тихо предложила толстушка, слегка краснея.

— Отлично, — кивнул Хан, будто это был лучший вариант из всех возможных.

Они шли рядом. Сначала немного неловко, держась на небольшом расстоянии, будто оба не знали, как правильно идти вместе, но постепенно шаги выровнялись, расстояние сократилось, и разговор начал складываться сам собой из мелочей и из простых вопросов и ответов, из неловких шуток и тихих реплик. Джисон был очень милым и веселым парнем. У него был талант смешить людей и поднимать им настроение всеми возможными способами. Джису чувствовала, как ей было с ним легко. Это был первый парень в её жизни, которому было совершенно плевать на то, что она толстушка и её все избегают и ненавидят только из-за внешности.

— «У меня теперь есть ещё один настоящий друг.» — пронеслось в голове Джису, и девушка с этими мыслями почувствовала очень приятное тепло по всему телу. Крепкая дружба и надежные люди рядом, словно теплое одеяло будут греть тебя до конца дней.