Внеплановое навсегда

Утро началось хуёво. Самый разгар сна, тело после недели на стройке словно налито бетоном, а башку будто придавило плитой. Передо мной как раз маячил какой-то недоделанный дверной проём, когда за плечо начал кто-то осторожно, сука, трясти. Мягко так, настойчиво. Я недовольно прохрипел в подушку что-то среднее между "отвали" и "дай поспать", дёрнул плечом, перехватив одеяло и перекатился на другой бок. Думал, прокатит. Хрен там - через секунду меня опять начали трясти.

Пришлось продрать глаза, хотя веки казались склеенными. Кое-как перевернулся на спину, щурясь от серого, промозглого декабрьского света, и замер. Надо мной сидела Ника. Волосы растрёпаны, на щеке след от подушки, а глаза огромные, чистые и смотрят в упор. Я спросонья на автомате нашарил под подушкой мобилу. Восемь утра.

- Твою мать... - хрипло выругался вслух, не сдерживая эмоций, и тут же рванул одеяло обратно на голову, решив закопаться в это спасительное тепло до лучших времён.

- Ян... - раздалось сверху.

Жалобно так, тихонько. Следом почувствовал, как она деликатно, едва-едва тянет за край одеяла, пытаясь отвоевать моё лицо обратно. Я аж застонал от этой безысходности, утыкаясь носом в темноту ткани. Понял, что поспать мне сегодня больше не суждено. Если Ника чего-то вбила в свою красивую голову, она не отвяжется. Пришлось вылезать из укрытия.

Скинул одеяло, сел на кровати и, хмурясь, со всей утренней злостью глядя на эту правильную девочку, выдал:

- Издеваешься? Ты мне объясни, какого хера в будни, когда нам в школу, тебя из постели танком не вытащишь? Спишь как сурок. Зато сегодня, когда можно было до полудня матрас давить, ты подрываешься в такую рань? Что случилось-то?

Ника от моей резкости неловко сжалась, плечи приподняла, будто пряча шею в ворот кофты, и на щеках этот её дурацкий, мгновенный румянец проступил.

- Обои клеить... - выдавила она, опустив взгляд на свои коленки, а потом снова вскинула на меня глаза и с такой убийственной серьёзностью добавила. - И уже половина девятого, а не восемь.

Я посмотрел на Нику - мелкая, худая, с этим дурацким румянцем. Сидит тут и права качает, время мне выправляет с точностью до минуты. Злость как-то сама собой начала плавиться. Смотрел и понимал: злиться на неё - всё равно что на котёнка орать, толку ноль, только сам дебилом выглядишь. Губы против воли поползли в ухмылку. Не удержавшись, рухнул затылком на подушку и просто глухо застонал на всю комнату, накрывая лицо обеими ладонями.

~~~

После завтрака меня наконец отпустило. Горячий кофе с бутерами немного разогнал туман в башке. Я перетащил в спальню всё необходимое: ведро, валики, уровень, строительный нож и пакеты с обоями.

Ника ушла переодеваться и вернулась минут через десять. Я аж завис с пачкой клея в руках. На ней была моя старая, застиранная футболка, которая немного спадала с одного плеча, и мои спортивки, перетянутые в поясе шнурком до упора. Штанины она подвернула раза три, чтоб не путаться. Выглядело это до того смешно и одновременно как-то... правильно, что у меня в груди узел завязался.

- Держи, надевай, - я протянул ей новенький пластиковый респиратор. - И не снимай.

Ника послушно зацепила резинки за уши, смешно сморщившись, и уставилась на меня своими огромными глазами. Я набрал в ведро тёплой воды, врубил дрель с насадкой-миксером и начал тонкой струйкой засыпать сухой клей. По комнате пошёл специфический, резкий запах крахмала и химии.

- Короче, смотри сюда, - подготовив начал объяснять. - Обои флизелиновые, плотные. Это значит, что клей мы мажем жирно прямо на стену. На саму бумагу - только слегка, чтоб края не заворачивались и схватились намертво. Первую полосу пустим по уровню от угла, а дальше пойдём встык. Натягивать сильно нельзя, порвём, просто разглаживай валиком от центра к краям, чтоб пузыри выгнать. Если косяк - сразу говори, снимем, пока не засохло.

Ника кивала после каждого моего слова с таким видом, будто я ей устройство ядерного реактора объяснял. Напряжённая, ловила каждое движение, пальцы в кулаки сжала.

Экзамен мне тут сдавать собралась, что ли? Умница моя.

Мы раскатали на полу первый рулон. Я аккуратно отмерил длину с запасом и чикнул ножом.

- Давай, твоя очередь. Мажь плавно, без пропусков.

Она осторожно, стараясь не склеить полотно между собой, подняла верхний край и протянула мне. Я перехватил плотную, тяжёлую от клея бумагу, и прижал к стыку с потолком.

- Давай снизу подтягивай, - скомандовал. - Толкай к углу, только не три сильно.

Работа шла на удивление быстро. Правда, Ника ковырялась с каждым куском так, будто от этого зависела её жизнь - выглаживала валиком и руками малейшие складки, выгоняла каждый микроскопический пузырёк. Я стоял на табуретке, смотрел сверху, как она упрямо выравнивает шов, и искренне не втыкал, нахера ей это надо. Мы бы с парнями всю эту спальню за пару часов в ноль закатали, ламинат кинули и глазом не моргнули. Но Ника тоже хотела помогать. То ли от скуки, то ли от желания быть полезной.

Пару раз по привычке рявкнул рабочие термины, когда полотно шло наперекосяк - кричал, чтоб она держала напуск у плинтуса или выгоняла клей на стыках. Самое смешное, что к концу поклейки Ника, которая матом в жизни никого не послала, уже сама начала козырять этими словами.

Когда мы стыковали последний кусок у двери, она, не оборачиваясь, совершенно серьёзно выдала:

- Ян, тут подрезка по вертикали уходит, давай выставим по уровню, а то внахлёст пойдёт.

Я только хмыкнул под нос, отрезая излишки у потолка. Непонятно, зачем её благородной башке строительная терминология, но то, как быстро Ника впитывала всё происходящее, удивляло. Мне реально было в кайф с ней работать. Не тупила, под руку не лезла, а в моих огромных шмотках выглядела до того мило, что я, блять, плыл по полной программе. Меня и так от неё штырило безбожно с самого первого дня, а сейчас, когда мы в четыре руки эту хату в божеский вид приводили, внутри вообще пиздец творился.

Как только с последним куском в спальне было покончено, мы по-быстрому перекусили на кухне прямо среди коробок. Особо рассиживаться времени не было - стрелки на часах поджимали, мне уже надо было кровь из носу бежать на стройку.

~~~

Домой вернулся в край умотанный. Ноги еле тащились, плечи гудели после смены, как чугунные. Обои на балконе поклеили быстро, даже устать толком не успели.

Сразу после этого принялись обустраивать берлогу на кухне. Ника сначала расстелила старый плед на голый бетон, чтобы снизу не так тянуло холодом, а сверху я уже приволок матрас с кровати. Переоделись в домашнее и легли. Было максимально непривычно и странно, но Ника даже бровью не повела. Легла на самодельный настил и молчала, хотя, мягко говоря, к такой цыганщине не привыкла. Под одеялом привычно пододвинулась ближе и прижалась к моему боку.

- Ян, - тихо позвала она в темноте. - А ты покупал когда-нибудь что-то на Авито?

Я аж завис на секунду от такого вопроса.

- Ну... было пару раз, по мелочи. Инструменты смотрел. А что?

- Я просто видела в интернете, как люди покупают старую мебель, перекрашивают её, и получается очень красиво, - её голос звучал как-то воодушевлённо. - В общем, я тут искала варианты для кухни и нашла прикольные шкафчики. Но они ужасного красного цвета.

Пока я тупил, пытаясь сообразить, при чём тут Авито и красная мебель, Ника уже вытащила из-под подушки свой телефон. В кромешной темноте кухни яркий экран вспыхнул так, что меня нахрен ослепило. Я зажмурился, проморгался и уставился на дисплей, который она сунула мне под нос. На фотках был какой-то старый кухонный гарнитур. Отдавали его практически даром, но цвет там был просто вырвиглазный - ядовито-красный.

- И в какой цвет ты думаешь этот ужас перекрасить? - хмуро спросил я, разглядывая объявление.

- В айвори, - абсолютно серьёзно выдала она.

Чё, блять?

- Кого? Это ещё что за херня?

Ника негромко фыркнула и перевела для тупых:

- Ну, цвет слоновой кости. Тёплый такой белый, с лёгким кремовым оттенком.

Надо же, блять, даже цвета называет как-то по-элегантному, по-французски, сука. Обычный белый у неё - айвори.

Но вслух свои подколы выпускать не стал, переключился на дело.

- Смотри, - я забрал у неё телефон, приближая фотку фасадов. - Если это плёнка, то придётся её строительным феном нагревать, отдирать, клей счищать. А вот если там краска, то проблем будет побольше. Нужно будет всё это жёстко шкурить, иначе этот красный потом через любую светлую эмаль проступит. Но перекрыть получится, сделать можно... Короче, геморрой тот ещё. Но всё равно реально, исправим.

Ника заметно обрадовалась, даже плечи под одеялом расслабились, когда поняла, что я не отмахнулся от её идеи.

- Ладно, спи давай, - заблокировал её мобилу и положил на плед рядом с матрасом. - Утром напишу продавцу, разузнаю, чё там.

~~~

Утром, как только продрал глаза, первым делом потянулся к мобиле. Оказалось, на шкафчиках плёнка, и везти недалеко, соседний район, минут пятнадцать на машине. Я повернулся к Нике, которая сидела на матрасе и выжидательно на меня смотрела.

- Плёнка там, Ник, - сказал, почёсывая затылок. - Брать будем? Точно уверена, что сможешь из этого трэша свой этот... айвори сделать?

Ника закивала так активно, что аж волосы лицо закрыли. Я не спорил, договорился с продавцом на вечер среды. Как раз рассчитал, что с пацанами успеем закончить с обоями на кухне, стены просохнут, и можно будет спокойно заниматься мебелью.

~~~

После работы в субботу мы с парнями пригнали чуть раньше обычного. Костян всю дорогу ворчал, что у него спина отваливается, но стоило мне открыть входную дверь, как вся бригада дружно заткнулась на пороге. Никита, Костя и Витя замерли, глядя на открытую дверь в спальню, где красовались свежие, идеально ровные обои. А когда Витя заглянул на лоджию и увидел, что там тоже всё закатано, окончательно зависли.

Костян первый пришёл в себя, ухмыльнулся во всю свою наглую рожу и толкнул меня локтем в бок:

- Слышь, Сокол, ты чё, стахановец хренов? Тебе чё, так невтерпёж было, что ночью в одного фигачил? Мы-то думали, приедем, поможем молодожёнам, а ты тут уже половину хаты обклеил. Мы тебе вообще нужны?

Никита только качнул головой:

- Ладно тебе ржать, Кость. Смотри, как ровно вывели. Ника помогала?

- Помогала, - буркнул я, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. - Хватит бакланить, погнали.

Мы с Никой ещё с утра вытащили всё барахло с кухни, освободив пацанам пространство. Никита сразу занялся замесом свежего клея, Витя по привычке тихо под нос напевал какую-то херню, раскатывая рулоны, а Костян уже вовсю примерял уровень к стенам в прихожей. Работа закипела.

С обоями закончили быстро, стены в прихожей и на кухне встали свежие, ровные. Костя с Никитой, не теряя времени, подхватили инструменты и ушли в ванную комнату класть плитку. Мы же с Витей перебрались в спальню. Обои там как раз полностью высохли, так что пришла пора наконец заняться полом.

Раскатали по бетону подложку, проклеили стыки малярным скотчем и начали укладывать первые плашки. Ника с диким любопытством крутилась рядом. Глаза горели, постоянно вытягивала шею, пытаясь рассмотреть каждую деталь, но близко подходить не стала. Стояла на пороге, как испуганная мышка, полностью спрятав ладони в рукава моей огромной кофты.

Когда мы с Витей защёлкнули первые несколько рядов, пол у стены наконец-то перестал гулять и лёг плотно. Я мельком посмотрел на Нику, которая так и переминалась с ноги на ногу у двери, поджимая пальцы. Мне стало её так тупо, по-человечески жалко, что внутри аж поёживать начало.

- Слышь, Ник, - бросил я, даже не отрываясь от разметки, чтобы не показывать, как меня это трогает. - Ламинат уже зафиксирован, не сломается. Садись прямо на него и наблюдай отсюда, если хочешь.

Её дважды просить не пришлось. Ника аккуратно, стараясь не наступать на стыки, прошла по комнате и уселась на собранный деревянный пятачок. Устроилась, блять, почти впритык ко мне, прямо напротив. Подогнула под себя ноги, и уставилась своими огромными карими глазами прямо мне под руки. Смотрела в упор на то, как я подгонял и стыковал плашки.

У меня внутри процессор окончательно сгорел. Я вообще перестал соображать, что делал. Карандашная разметка плыла перед глазами, инструмент из вспотевших ладоней просто вываливался. Всё, блять, в башке наступила полная, звенящая пустота. Я тупо вколачивал эти доски на чистом автопилоте, а сердце колотилось где-то в горле от того, насколько близко она сидела. Меня от одного её присутствия штормило так, что пальцы сводило.

Витя, подгоняющий торцевой запил у дальней стены, потянулся в нашу сторону, ломая эту звенящую тишину.

- Ян, слышь... подай скобу...

Пока я пытался дышать Ника даже бровью не повела - спокойно протянула руку, безошибочно цапнула из кучи на полу именно монтажную металлическую скобу для ламината и протянула ему. Витя уставился на неё с таким видом, будто она ему не кусок штампованного железа дала, а фокус с исчезновением показала.

- Э-э... - протянул он, наконец забирая инструмент. - А ты откуда вообще знаешь, что это она?

Ника посмотрела на него и тихо, почти невесомо ответила:

- Ян показывал.

Я в этот момент чуть киянкой себе по пальцу со всей дури не засадил. Сидел, тупо уставившись в пол, и чувствовал, как лицо и уши обдало удушающим жаром.

Запомнила...

Я, блять, поплыл в ту секунду ещё сильнее, хотя казалось бы - куда ещё-то, сука, больше? Меня и так один её взгляд с ума сводил. Дверь в спальню приоткрылась, и заглянули Костя с Никитой. Парни побросали всё в ванной и притопали проверить, как у нас продвигаются дела, да и вообще узнать, что за затишье тут наступило. Витя, который всё ещё пребывал в полном ахуе от Ники, замахал на них руками, подзывая ближе. Его лицо прямо перекосило от искреннего удивления: ему жутко захотелось проверить, реально ли девчонка шарит или ей просто повезло.

- Пацаны, вы гляньте, - сказал Витя, и опять повернулся к Нике. - Ник, а можешь показать... ну, допустим, добойник?

Ника от такого резкого внимания со стороны парней едва заметно втянула голову в плечи, прячась в широкий ворот футболки - не любила она, когда на неё пялились. Но сама игра её явно зацепила, в глазах промелькнул робкий азарт. Она спокойно опустила взгляд на разбросанные по подложке инструменты, протянула руку и безошибочно выудила из кучи стальной штырь. Выставила его вперёд на ладони, и аккуратно так посмотрела на парней.

Костя с Витей аж переглянулись. Загорелись, блять, как дети малые. Костя присел на корточки, стараясь не пылить, и начал аккуратно загадывать ей другие инструменты. Никита стоял чуть позади, опершись плечом о косяк, и просто молча, с тёплой улыбкой наблюдал за этим зрелищем. Ника ни разу не ошиблась. Она спокойно, без суеты выдерживала их взгляды и каждый раз точно выдавала нужную хреновину: то малку, то строительный уровень, то зубчатый шпатель. Парни были в полнейшем восторге. Они искренне радовались, что эта хрупкая девчонка так легко щёлкала их рабочие ребусы.

В конце всей этой угадайки Костя довольно потёр ладони, широко улыбнулся и похвалил меня на всю комнату:

- Ну, Сокол, бля, ну ты даёшь! Ни хера себе жену подготовил. Отличная тебе смена растёт на объекты. Заболеешь там или свалишь куда - можем смело Нику вместо тебя ставить, она прорабу быстро раскидает, как ламинат стыковать!

Мне стало дико неловко. Сидел красный как рак, сука, перед пацанами, аж дышать тяжело стало от смущения. Неловко было вообще из-за всего: из-за этой дурацкой игры, из-за Костиных слов... Но блять, одновременно с этим меня изнутри просто распирало от сумасшедшей, глухой радости за Нику. Я со злостью, чисто ради вида, швырнул киянку на пол, скрывая, как внутри всё дрожало от гордости за неё, и хрипло гаркнул:

- Завалите, умники хреновы! Пошли на хер отсюда, возвращайтесь к своей плитке, пока клей в вёдрах не застыл.

Пацаны только этого и ждали. Заржали на всю спальню, довольные моей перекошенной физиономией, похлопали друг друга по плечам и вальяжно потащились обратно по коридору в сторону ванной, продолжая гудеть и смеяться. Я крутил в руках эту грёбаную киянку, пытаясь хоть как-то прийти в себя и унять внутренний мандраж. Ника сидела неподвижно, уставившись на свои колени, и пальцами машинально теребила край футболки.

- Ник, - тихо позвал я, протянув деревянную плашку ламината. - Хочешь, попробовать сама одну дощечку положить?

Ника вскинула на меня удивлённый взгляд. Секунду колебалась, переваривая мои слова, но отказываться не стала. Медленно переставляя колени, подползла ближе ко мне, шурша подложкой. Я аккуратно сдал назад, освобождая пространство, и устроился прямо у неё за спиной.

- Бери аккуратно, - негромко подсказывал, заглядывая через её плечо. - Заводи в пазок под углом. Немного приподними край...

Ника взяла тяжёлую доску обеими руками, чуть подалась назад, и мы оказались совсем рядом. От её волос так сильно пахло травяным шампунем, что у меня в лёгких разом кончился воздух. Сидел затаив дыхание, боялся даже шевельнуться. Смотрел на тонкую шею и пряди волос, которые выбились из пучка.

- Вот так? - тихо спросила она, не оборачиваясь.

- Да... всё правильно, - я сглотнул подступивший к горлу ком, борясь с дурацким волнением. - Теперь плавно опускай её вниз, пока замок не защёлкнется. Во, слышала? Встал. Теперь бери этот брусок, прикладывай к торцу и легонько молотком стукни. Только не сильно.

Она послушно пристроила брусок, замахнулась киянкой и коротко ударила. Плашка с глухим стуком вошла в пазы предыдущего ряда как влитая. Ника обернулась с искренней улыбкой, глядя на меня. А мне, казалось, никогда в жизни ещё я так сильно не хотел её поцеловать как сейчас.

~~~

Пацаны закончили возиться где-то около двенадцати ночи. И то мы свернули работу только потому, что Ника уже начала засыпать прямо на ходу. Стояли в коридоре, провожая парней. Ника опиралась плечом о дверной косяк спальни, едва удерживая веки открытыми.

Никита, уже затягивая шнурки на ботинках, поднял голову, и посмотрел на нас:

- Слышь, Ян, Новый год на носу. Декабрь уже летит. Надо бы решить, чё делать будем.

Про праздники я, если честно, вообще не думал - не до того было. Даже не заметил, что месяц заканчивается.

- У меня знакомый есть, - продолжил Никита, выпрямившись. - Короче, нам подгонят классный дом за городом. Коттедж нормальный, с баней, все дела. И главное - даром, по знакомству чисто. Давайте все вместе соберёмся? Посидим по-человечески.

Костя с Витей, сразу довольно закивали и согласились без лишних вопросов. Для них такой подгон в праздники был идеальным вариантом. Я тоже коротко кивнул другу - идея-то была здравая: загородный дом, да ещё и даром. Но сразу после этого перевёл взгляд на Нику.

Она на предложение Никиты ничего не ответила. Вообще ни единого слова не выронила. Просто молча опустила голову, пряча лицо, и уставилась в пол. Наверняка в башке сразу закрутилось чёрти что.

Никита заметил её реакцию, но виду не подал:

- Ладно, Сокол, вы подумайте. Время ещё есть. Ты мне потом просто сообщи ваши планы на праздники.

- Договорились, - тихо ответил я. - Давайте, пацаны, аккуратней там.

Повернув замок, ещё секунду постоял у двери, выдыхая всю эту дневную суету, а потом повернулся и подошёл к Нике. Она так и не сдвинулась с места.

- Ян... - тихо позвала она, когда я остановился в шаге от неё. - А там... Это будет вписка?

Я против воли коротко усмехнулся. Слышать от неё, такой правильной и начитанной, это грязное уличное слово было до того дико и непривычно, что меня аж передёрнуло. Сразу вспомнилось, из каких разных миров мы выползли.

- Не, Ник, какая вписка, - я постарался сказать это как можно спокойнее, чтобы сбить её панику. - Пацаны просто соберутся. Поедим нормально, выпьем, в приставку поиграем или в настолки какие-нибудь. Никакого трэша, чисто свои.

- А ты вообще был на вписках? - спросила Ника, заглядывая мне в глаза.

В башке, как назло, такой ворох воспоминаний вспыхнул, что аж тошно стало: прокуренные съёмные хаты, дешёвое пойло рекой, чья-то блевотина в раковине, пьяные девки, готовые на всё в тёмных углах... Мерзость ебучая, от которой сейчас, рядом с ней, хотелось отмыться.

Я неловко переступил с ноги на ногу, пряча взгляд, и глухо выдавил:

- Ну... был пару раз.

Ника чуть прищурилась, уловив мою заминку:

- И как? Тебе понравилось?

- Нет, - отрезал, смотря ей прямо в глаза.

И это, сука, была самая честная правда в моей жизни. Мне никогда это дерьмо по-настоящему не нравилось. Таскался по гадюшникам просто потому, что дома ждал ад, мне выть хотелось от одиночества, и я искал, где бы забыться. Но теперь... Теперь, когда у меня была Ника, я эти тусовки в гробу видал. Ни за что на свете не променял бы один наш тихий вечер, даже на самую элитную вписку в мире.

Я увидел, как Ника ждёт, что я скажу дальше, и мягко добавил, давая понять, что её страхи для меня важнее всего на свете:

- Слушай, Ник. Если ты не хочешь, или не комфортно со всеми ехать - мы никуда не поедем. Останемся дома, вдвоём. Купим чего-нибудь вкусного или сами приготовим, телик включим и нормально встретим Новый год здесь. Только ты и я.

Ника едва заметно кивнула, на секунду на её губах промелькнуло что-то похожее на облегчение, но окончательного решения так и не приняла. Слишком много всего навалилось, башка у неё явно не соображала от усталости. Я не стал вытягивать ответы и давить. Времени ещё вагон, пусть спокойно думает, пока ремонт доделываем.

~~~

За следующую неделю мы с парнями добили этот грёбаный ремонт до победного конца. Везде красовались новые, чистые обои, в ванной ровно легла свежая плитка, полностью заменили старую сантехнику. С теми красными шкафчиками пришлось, конечно, изрядно повозиться на лестничной клетке. Зашкурили их, ободрали, но в итоге перекрасили. Я специально повесил их чуть ниже прежнего, чтобы Ника могла спокойно дотягиваться до любой полки, не прося меня и не таская стул. В спальню и коридор она сама заказала новые шкафы, и теперь в прихожей стояло классное ростовое зеркало и мягкий пуфик. Квартира наконец-то стала похожа на дом, а не на притон.

В воскресенье выдался редкий выходной. Забрал Нику после её смены, и мы сразу поехали в крупный торговый центр - ей до безумия хотелось выбрать новую посуду и какой-то уютный декор. От неё так одурительно пахло цветами, свежими стеблями и едва уловимой сладостью. Этот запах настолько идеально ей подходил, что у меня внутри раз за разом срывало крышу. Я готов был часами за ней таскаться, просто чтобы вдыхать этот шлейф.

Наконец мы забрели в "Порядок". Ника сразу же залипла у огромных стеллажей с посудой. Она вела себя как ребёнок в магазине игрушек - брала в руки каждую тарелку, крутила её так и сяк, рассматривая со всех сторон, проверяла пальцами гладкость глазури. В итоге после долгих мучений она повернулась ко мне, держа в руках блюдо, и выжидательно уставилась своими карими глазами.

- Ян, посмотри, - тихо позвала она, протягивая мне тарелку. - Как тебе?

Мне, если честно, было абсолютно, глубоко похуй, из какой посуды жрать. Хоть из алюминиевых мисок, мне не привыкать. Но ради неё я нацепил самую серьёзную мину и делал максимально заинтересованный вид, будто от этого выбора зависела судьба человечества.

- Ну-ка, покажи, - взял тарелку из её рук, делая вид, что тщательно изучаю текстуру.

Они были классные, тяжёлые такие, массивные. Цвет - светло-кофейный, с мягкой, красивой дымкой по центру, а по окантовке шёл аккуратный тёмный ободок.

- Слушай, Ник, а прикольные. Тяжёлые, добротные такие. Мне нравится, и цвет кайфовый.

- Правда? - её глаза прям загорелись от радости. - Тогда давай возьмём весь комплект? Там ещё суповые есть, пиалки... и для десертов обязательно надо!

- Давай, конечно, бери всё, что нужно, - кивнул, складывая посуду в тележку.

Я вообще в душе не ебал, зачем двум людям столько посуды и на кой нам сдались десертные тарелки, но спорить даже не думал.

С приборами вышло ещё смешнее. Мы подошли к стенду, и я думал взять первые попавшиеся, самые обычные вилки и ложки, но тут моя Ника снова зависла. Минут десять она перебирала эти железки, выискивая самые изящные и красивые, с правильным изгибом ручки.

- Ян, ну ты посмотри: у этих вилок зубцы слишком тупые, а вот эти ложки - у них идеальная форма, - увлечённо рассуждала Ника, бережно перекладывая приборы из одной руки в другую. - Дома ведь всё должно быть гармонично. Каждая мелочь создаёт уют. Нельзя просто взять первые попавшиеся.

Я стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и просто не мог оторвать от неё взгляда. Смотрел на её профиль, на то, как смешно Ника хмурила лоб, выбирая эти чёртовы ложки, слушал её этот чистый голос... и мысленно, чуть ли не в стихах, блять, признавался ей в любви. Сердце в груди так бешено колотилось, что рёбрам больно было.

Насколько же сильно я уже по ней ёбнулся, если обычный поход за тарелками превращал меня в какого-то сопливого поэта?

- Да, Ник, ты абсолютно права, - тихо ответил, сглатывая ком в горле и глупо улыбаясь. - Всё должно быть красиво.

Я аккуратно поставил две тяжёлые коробки с посудой в тележку, и мы двинулись дальше. Когда Ника потянула меня за рукав в сторону "Фамилии", понял - мы тут зависнем надолго.

Глядя на то, как она начала переходить от одного стеллажа к другому, мне сначала казалось, что она гребёт вообще всё подряд без разбора. Но присмотревшись к её сосредоточенному лицу, сообразил, что у неё в башке вертелся какой-то свой, понятный только ей одной чёткий план.

Первым делом Ника набрала несколько комплектов постельного белья. Рассматривала рисунки, щупала ткань. Нам ведь пацаны как раз помогли собрать новую кровать, побольше старой. Ника предлагала взять ещё шире, но я наотрез отказался. Сказал, что сто сорок - вполне хватит, а сам про себя думал о другом: я просто дико, до умопомрачения любил каждую ночь обнимать её, прижимать к себе и чувствовать её тепло. На огромном матрасе она бы спала где-то на другом конце, а так - деваться ей было некуда. Ну и свободного места в спальне побольше осталось.

Вслед за бельём в тележку полетели две новые подушки. Большие, плотные.

Три разных коврика и несколько упаковок с небольшими гирляндами. Я стоял рядом, держался за ручку тележки и решил даже не пытаться включать мозг, чтобы понять, нахуй двум людям в однокомнатной хате три ковра. Надо - значит, надо.

Мы обходили этот огромный отдел, наверное, уже по третьему кругу, и как-то незаметно для самих себя забрели в секцию с детской одеждой. Зависли вдвоём посреди этих рядов, уставившись на вешалки. Ника медленно протянула руку и аккуратно, одними кончиками пальцев потрогала маленький трикотажный бодик - светленький такой, с крошечными забавными мишками на груди. Она смотрела на него так трепетно, с такой нежностью, что у меня внутри всё перевернулось.

- Ник... - я закашлялся, чувствуя, как от волнения сел голос. - Давай... возьмём его? Прикольный.

Ника вздрогнула, покачала головой и отдёрнула руку.

- Нет, Ян, ты что... - тихо, сбивчиво зашептала она. - Только двенадцатая неделя. Нельзя так рано покупать, это плохая примета.

Я видел, как сильно ей понравился этот бодик, как глаза блестели, когда она на этих мишек смотрела. Мне захотелось прогнать все её дурацкие страхи и загоны, доказать, что теперь всё будет хорошо. Я подошёл на шаг ближе, заглядывая ей в лицо, и мягко сказал:

- Да брось ты, Ник. Ну какие приметы. От одного маленького бодика ничего плохого не случится. Давай возьмём, только его одного, и всё. Больше ничего трогать не будем, обещаю.

Ника повернулась ко мне всем телом. По лицу было видно, что идея ей до безумия понравилась, хотя в глазах всё ещё металась робкая неуверенность. Она покусывала нижнюю губу, переводя взгляд то на меня, то на вешалку, но в итоге сдалась, согласно кивнула и, уже внимательнее рассматривая этикетки, тихо спросила:

- А... какой размер нужен? Ты знаешь?

Я аж завис от такого вопроса. Откуда мне-то знать? Я в этой теме вообще полнейший ноль, в душе не ебал, как этих мелких измеряют. Наобум протянул руку, цапнул с вешалки первый попавшийся и разложил, пытаясь чё-то сообразить по длине. Меня накрыло диким, убойным ахуем от того, насколько же этот бодик был крошечным. Он полностью помещался у меня на ладонях, как какая-то кукольная тряпочка. В голове даже не укладывалось, что человек может быть таким, сука, маленьким. Он же там просто потеряется.

- Твою мать... - пробормотал под нос, растерянно разглядывая вещь, и выдал единственную логичную мысль, которая пришла в мою пустую башку. - Давай возьмём... ну, допустим, третий от самого маленького. Мало ли, мелкий большой родится. Да даже если и нет - на вырост будет, не пропадёт. Большой - не маленький, поносит подольше.

Ника негромко, так искренне усмехнулась от моей логики. Она протянула руку к вешалкам, аккуратно перебрала плечики и достала с цифрой шестьдесят два на бирке.

- Ладно, уговорил, - мягко сказала она, аккуратно укладывая светлую ткань поверх подушек.

Закончив со всеми покупками, мы выкатили гружёную тележку на фуд-корт, чтобы нормально поесть. Из-за этих бесконечных тарелок и ковров мы бродили по магазинам полдня, и внутри уже всё знатно сводило от голода.

Ника заказала себе гамбургер, порцию наггетсов, тортилью, картошку фри с колой и ещё на десерт яблочный пирожок. Я тоже взял себе нормально, но, блять, мне так сильно нравилось смотреть, как она ест, что это был просто пиздец. Меня аж изнутри каким-то глухим теплом накрывало.

Из мыслей меня внезапно вырвал её вопрос. Ника как раз доедала горячий пирожок, посмотрела на меня и выдала:

- Ян... Давай домой ещё сосисок купим? Копчёных. И пожарим потом.

Я негромко усмехнулся. В неё только что влезла недельная норма калорий, а она уже планировала следующий ужин, причём явно скорый.

- Купим, Ник, без проблем, - кивнул, собирая в кучу пустые салфетки со стола. - Зайдём сейчас в магаз на первом этаже, выберешь, и пожарим.

Ника довольно улыбнулась, и добавила:

- И насчёт Нового года... Можно позвать с собой Леру?

- За город? Думаю да, Никита вряд ли будет против, - задумался я. - Это значит, ты хочешь поехать?

- Да.

~~~

В последнюю пятницу перед Новым годом, сразу после уроков, мы поехали в женскую консультацию на первый скрининг. Я так и не понял, что это за процедура и в чём её отличие от обычного приёма, но внутри всё зудело от нервов.

Юлия Сергеевна встретила нас спокойно, и кивнула Нике в сторону угла:

- Вероника, проходи на весы. Посмотрим динамику.

Я встал у стены ближе к двери, засунув руки в карманы кофты, и смотрел на Нику. Весь этот месяц я реально контролировал, чтобы она нормально ела, да и у неё самой аппетит в последнее время прорезался здоровый.

Врач посмотрела на цифры, перевела взгляд на карту и удовлетворённо хмыкнула.

- Ну вот, совсем другое дело, - Юлия Сергеевна сделала запись в журнале. - Пятьдесят пять килограмм. За месяц шесть кило - это, конечно, резковато, но для тебя сейчас в самый раз. По крайней мере, ребёнку теперь есть откуда брать питательные вещества, а то с твоими сорока девятью при таком росте мы бы далеко не уехали. Молодец.

Ника только чуть покраснела, промолчав, а я мысленно выдохнул. Пятьдесят пять - это, конечно, всё равно немного для её роста, но уже не та прозрачная кожа, что была в сентябре. Хоть какой-то осязаемый результат.

- Так, теперь ложись на кушетку, - врач кивнула на застеленную пелёнкой кушетку. - Свитер подними до груди, джинсы чуть приспусти. Посмотрим, что у нас там.

Я подошёл следом, сел на свободный стул у изголовья. Ника легла, выпрямилась и первая нащупала мою ладонь. Я мягко погладил её руку с тыльной стороны, давая понять, что рядом. Юлия Сергеевна выдавила прозрачный гель, взяла датчик и уткнулась в экран. Водила этой штукой долго, всматривалась, что-то замеряла кнопками на панели. Из-за этого молчания я весь извёлся. В кабинете стоял только тихий гул системного блока, и эти минуты казались бесконечными.

Наконец она расслабилась, повернулась к нам и негромко произнесла:

- Всё в порядке. Развитие идёт по плану, показатели в пределах нормы.

Мы с Никой переглянулись. Напряжение немного отпустило.

- И ещё, - Юлия Сергеевна чуть улыбнулась, кивнув на монитор. - Нам наконец-то новый аппарат УЗИ поставили, а то прошлому уже лет двадцать было. Здесь разрешение высокое, современная оптика. Малыш сейчас повернулся очень удачно, так что, если есть желание, могу сказать пол.

Ника удивлённо приподняла голову с подушки:

- Пол? Сейчас же только двенадцать недель. Мне казалось, на таком маленьком сроке ещё ничего не видно.

- На старых аппаратах - да, только после двадцатой недели, - профессионально объяснила врач. - А здесь чёткость позволяет определить всё уже на первом скрининге, если плод не прячется. У вас тут без вариантов, всё видно отлично. Ну так что, смотрим?

Меня как током ударило. До этого момента ребёнок был чем-то абстрактным - просто диагноз, две полоски на тесте. А тут вдруг реальный человек, у которого уже есть пол.

Я не выдержал и довольно резко выкрикнул на весь кабинет:

- Да!

Сам аж в ахуе был от собственной громкости. Быстро осёкся, повернул голову к Нике и уже тише, тупо переспросил:

- Да?

Ника посмотрела на меня - растерянно, явно не ожидав такого поворота, но в глазах у неё тоже читалось любопытство. Колебалась секунду, а потом повернулась обратно к врачу.

- Да, давайте... Только, можете написать? Мы дома посмотрим.

- Хорошо, давай на листочке, - врач спокойно кивнула, и записав на бумажке, свернула её и положила на край стола.

После этого сделала финальный снимок на экране, выключила прибор и повернулась к Нике:

- Всё, Вероника. Бери салфетки, вытирай гель и можешь одеваться. Жду тебя у стола.

Юлия Сергеевна ещё пару минут что-то писала в карте, попутно комментируя результаты анализов. Говорила, что динамика хорошая, но дефицит витаминов всё равно оставался приличным. Под конец она достала чистый бланк, быстро заполнила его и протянула Нике.

- Держи, это справка о постановке на учёт по беременности, - произнесла врач. - С ней сходите в МФЦ или через Госуслуги подайте заявление. Поскольку ты несовершеннолетняя и ещё учишься в школе, тебе от государства положена единоразовая выплата.

- Спасибо, до свидания. И с наступающими, - попрощавшись, мы вышли из кабинета.

~~~

Дома, уже после вечерней смены, я сидел на нашей новой кухне. Сил не было вообще, мышцы гудели, но спать не шёл. Тупо залипал на чёрно-белый снимок УЗИ. Разглядывал эти крошечные ручки, пятна какие-то, дуги. То ли пытался по картинке сам угадать, кто там прячется, то ли просто пытался окончательно вбить себе в черепушку, что всё это - реальность, блять. Не сон, не кино, не чужая история. Вот этот маленький силуэт - мой ребёнок.

Ника в это время тихонько ходила за спиной. Заварила чай, разлила по нашим новым кружкам и аккуратно села с боку. Сложила ладони на тёплой керамике, посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на сложенную вчетверо записку врача, которая лежала на столе.

- Ян... - начала она, прерывая тишину. - Я сегодня с Лерой разговаривала, она отпросилась у мамы, но сказала, что будет у Кати, с курсов английского. В общем она очень просила не открывать пока. Хочет устроить на Новый год что-то вроде гендер-пати. Но если ты не хочешь, мы можем открыть прямо сейчас.

Я посмотрел на записку, любопытство жрало изнутри знатно. Но потом перевёл взгляд на Нику. Ей явно хотелось этого праздника, хотелось хоть какого-то нормального, весёлого момента во всём том аду, через который мы прошли.

Вздохнув, я передал бумажку Нике, и спокойно сказал:

- Ладно, пусть Лера устраивает праздник. Мне без разницы, подожду.

Ника заметно расслабилась, на губах появилась мягкая улыбка. Она сделала глоток чая, покрутила кружку в руках и тихо спросила, глядя на меня в упор:

- А как ты думаешь... кто будет? Кого бы сам хотел?

Я завис. Честно, просто заклинило башку. Уставился в свою кружку, начал судорожно перебирать мысли и понял, что вообще без понятия. Никогда об этом не думал.

Кого я, блять, хочу?

С одной стороны, пацан - это было бы прикольно, как-то понятнее, что ли. Ну, вырастет, могу его научить много что своими руками делать, спортом займётся, мужика из него сделаю, тут мне всё ясно. А с другой стороны, если будет девочка... Блять... Я же не знаю как с ней быть. Если случайно напугаю? Или больно сделаю? А она же когда-то в кого-то ещё влюбится, и вдруг он будет как Тим?!

- Да хрен знает, Ник. Мне просто кажется, что с пацаном как-то легче будет, что ли. Ну, чисто логически. Я и сам парень, понимаю, что и как. Нам проще общий язык найти будет. А вот если девочка... - я запнулся, чувствуя, как по спине пробежал странный холодок. - Мне, блять, прямо страшно становится, как только представлю, что родится девчонка. Не то чтобы не хотел, нет. Просто страшно пиздец. К ней же вообще непонятно, с какой стороны подходить. Она же хрупкая, её беречь надо, а я что? Короче, паника берёт от одной мысли.

Я повернул голову разглядывая её профиль, и спросил:

- А ты сама-то кого больше хочешь?

- Девочку, - тихо, но очень уверенно ответила.

Я молча кивнул, и поймал себя на мысли, что теперь тоже буду изо всех сил надеяться на девочку.

~~~

В понедельник наконец-то привезли оставшуюся мебель. Наша кухня окончательно преобразилась - вместо старого встал новый круглый стол из тёмного дерева, а к нему в комплекте шли три больших мягких кресла со спинками. Я, когда их увидел, прихуел. Кресла на кухне, блять. Выглядело это всё реально кайфово, да и сидеть на них после восьми часов на объекте было чистым блаженством. Мне вообще, если честно, нравилось всё, что Ника делала с этой хатой. Даже маленькая глиняная вазочка у стены, в которую она поставила несколько свежих веточек хвои. На кухне из-за этого теперь пахло Новым годом и лесом.

Ковры мы тоже раскидали по своим местам: один лёг в спальне, второй - в коридоре, и ещё один, маленький - в ванной. Дома сразу стало непривычно уютно и, главное, тепло. Для меня это вообще было спасением, потому что я вечно шастал босиком или в носках, бросая тапки где попало. А теперь под ногами была мягкая ткань, а не ледяной пол.

Одну из гирлянд Ника пристроила в коридоре. Вставила батарейки, и жёлтые огоньки горели там теперь круглыми сутками. Нике не нравилось ходить по квартире в кромешной темноте, особенно когда меня нет. А этот слабый свет из коридора её успокаивал, и освещал так, что никакой другой свет не нужен.

Вечером я решил помочь ей с уборкой. После ремонта в углах всё ещё стояли неразобранные коробки. Я знал, что Ника хотела перетащить свои книги в новую прикроватную тумбочку - так как раз снизу была удобная открытая полка, а сверху выдвижной ящик. Я подтащил её поближе к кровати, присел на корточки, открыл и наугад достал первую попавшуюся толстую книгу в твёрдом переплёте. С интересом перевернул, разглядывая обложку.

- Нет! - этот звук полоснул по ушам так резко, что я едва книжку из рук не выронил.

Это был даже не крик, а какой-то судорожный, панический полукрик-полумольба. Я испуганно вскинул голову. Ника стояла в дверях, бледная, намертво вцепившись пальцами в подол свитера, и смотрела на меня дикими, полными ужаса глазами.

- Бля... Извини, Ник, - я аккуратно положил книгу обратно в коробку и медленно поднял ладони. - Извини. Я просто помочь хотел. Думал, расставлю, пока ты на кухне возишься...

Ника замерла. Она смотрела на меня совершенно непонимающе, прерывисто дыша, словно только что пробежала кросс. Прошло секунд десять, прежде чем её взгляд начал становиться осмысленным.

- Ты... - голос сорвался, она кашлянула и тихо, почти шёпотом спросила. - Ты не собирался их рвать?

Я аж моргать перестал от такого вопроса. В голове эта фраза вообще не укладывалась.

- Что? - нахмурился, глядя на неё. - Рвать? Нет, конечно. Нахера мне их рвать? Я просто в тумбу хотел сложить.

Ника мгновенно смутилась. Краска залила щёки, она резко отвела взгляд в сторону окна и обхватила себя руками за плечи.

- Извини... - совсем тихо, едва слышно выдавила, утыкаясь носом в воротник. - Извини, пожалуйста. Я просто... Папа... Он часто наказывал меня так. Заходил в комнату, забирал любимые книги, выбрасывал их в окно или рвал прямо у меня на глазах... Говорил, что раз я тупая, то читать мне незачем.

Я глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, чтобы не напугать Нику своим бешеным видом. Медленно поднялся с корточек, встал перед ней, но подходить вплотную не стал, давая пространство.

- Ник, посмотри на меня, - она робко подняла свои карие глаза. - Я никогда в жизни не выкинул бы и не сломал твои вещи. Никогда. Ни книги, ни одежду, вообще ничего. Что бы ни случилось, как бы мы ни поцапались - я твоё не трону. Запомни это, ладно?

Ника молча смотрела на меня, и я видел, как этот дикий страх в её глазах постепенно сменяется глухим, удивлённым облегчением. Она коротко, слабо кивнула и шмыгнула носом, наконец-то полностью разжимая пальцы на свитере.

- Хочешь... посмотреть? - спросила, заправив за ухо прядь тёмных волосы.

- Конечно, Никусь, показывай, чё у тебя там, - я уселся на ковёр у кровати, вытянув уставшие ноги.

Она опустилась рядом, устроившись на коленях, пододвинула коробку ближе и принялась аккуратно доставать свои сокровища. Ника показывала мне буквально каждую книгу, бережно придерживая пальцами за корешок. Увлечённо рассказывала, про сюжет, читала она её уже или только собирается, и что именно ей там понравилось.

Сидел, смотрел на эти обложки и, честно говоря, нихуя не понимал. Все эти заумные названия, авторы, сюжеты про каких-то фей и магию - для меня это был дремучий лес. Но я всё равно слушал её очень внимательно, ловя каждое слово не перебивая. Ника буквально сияла, когда говорила про свои любимые вещи. У неё даже голос менялся - становился быстрым, звонким, уверенным. Она до того увлеклась, что начала поворачивать книги ко мне, тыча пальцем в какие-то иллюстрации.

- Смотри, Ян, вот тут как раз этот замок описан, видишь, какие гравюры? - она показывала мне картинки с таким видом, словно я уже сам всё это прочитал, во всём разбираюсь и понимаю её с полуслова.

Я послушно наклонялся ближе, делая максимально умный вид, рассматривал эти рисунки и кивал. Мы вместе, ряд за рядом, аккуратно забивали нижнюю полку тумбочки, и с каждой новой книгой этот панический страх, что у неё сейчас всё отберут и порвут, окончательно растворялся в комнате.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
P.S. Вот такая получилась глава - тихая, бытовая, про ремонт и покупку мелочей 🏠✨ Она может показаться проходной, но для Яна и Ники эти милые диалоги и спокойные моменты - огромный шаг к той самой безопасности, которую они так отчаянно пытаются построить. Надеюсь, вам было уютно читать!
И маленькое праздничное объявление: сегодня день рождения у читательницы 쉔❄️! От всей души поздравляю тебя, пусть в жизни будет как можно больше тепла, и очень надеюсь, что эта глава стала хорошим подарком к празднику! 🥳🎂
Делитесь своими впечатлениями в комментариях, у вас осталась последняя возможность предположить пол и имя для малыша)
Всех обнимаю и до встречи в следующую пятницу 🫂❤️

Подписывайтесь на мой ТГК: novis_write