Внеплановое навсегда

В пятницу подфартило - последний урок отменили, так что мы сразу рванули в магазин покупать обои и пол. Ника, как настоящая девчонка, в самый последний момент переиграла всё со спальней: вместо светлых обоев, что она гипнотизировала несколько дней на стене, выбрала кофейные. Сказала, так будет уютнее. Для кухни и коридора оставили светлые тона.

С полом тоже определились. В спальню и коридор пойдёт тёмный ламинат - выглядит реально дорого и солидно. На кухню решили класть светлую матовую плитку. Хоть Ника и хотела везде ламинат, чтобы красиво было, но согласилась: плитку убирать будет легче, если что-то разольётся или упадёт.

Я стоял у стойки оформления заказов и заполнял бумаги. Ламината в наличии не оказалось, но пообещали привезти к среде вместе с плиткой. Ника всё это время крутилась рядом, заглядывала через плечо и улыбалась.

Настало время расплачиваться, и у меня внутри кошки заскребли. Ника ещё несколько дней назад отдала мне деньги, чтобы я сам всем занимался. Отсчитывал купюры, чувствуя себя последним куском дерьма. Моё мужское эго просто выло: "Это же её заначка, Соколов! Её последние деньги, а ты ими за ламинат платишь".

Расплатившись за заказ и обои, я раскидал рулоны по пакетам. Пластик оттягивал руки, но я почти не чувствовал веса. Четыре здоровенных баула - это норма, к такому привык. Бесило другое. Ника вцепилась в один прямо у кассы и пёрла его с таким видом, будто там была вся её жизнь.

- Ник, отдай. Ну тяжело же, - я в очередной раз попытался перехватить ручки, пока мы обходили замёрзшие лужи по пути к остановке.

- Ян, тут всего два рулона, я справлюсь, - она даже не посмотрела на меня, только подбородок задрала.

Я стиснул зубы, чтобы не рыкнуть. В ней сорок девять кило, чёрт возьми! Ей сейчас дышать-то через раз надо, а она упёрлась.

Маленькая, гордая, и до ужаса упрямая.

- Ладно, - процедил сквозь зубы. - Только не беги, смотри под ноги. Тут скользко, сука... - не заметив, что под тонким слоем снега был лёд, я едва не навернулся, расставив ноги как придурок, стараясь сохранить равновесие.

Под смех Ники добрались до дома минут за тридцать.

- Всё, я полетел, - оставив пакеты в коридоре, быстро мазнул взглядом по её лицу, проверяя, всё ли хорошо. - Пакеты не трогай, я сам вечером всё разберу и расставлю. Не вздумай таскать.

- Хорошо, Ян. Удачи на работе, - тихо ответила Ника.

Я кивнул, развернулся и чуть ли не бегом рванул по ступенькам вниз. На стройку уже пиздец как опаздывал.

~~~

На перерыве достал телефон, забивая на холод. Пальцы после стольких часов на морозе гнулись хреново, но я упорно тыкал в экран.

Я:
"Так ты? Я на объекте. Тут дубак, но всё ровно. Не скучай".
17:26

Экран мигнул, и почти сразу поползли три точки - Ника что-то печатала. Раньше я бы сам над собой поржал: мол, что за телячьи нежности, отчитываться каждые два часа. Но мне было плевать. Эти сообщения для Ники были как проверка пульса - жив, рядом, не бросил. И это работало. Она реально стала спокойнее.

Костя зыркнул в экран, но промолчал. Знал уже, что за шутки в сторону Ники я могу и по ебалу заехать - не посмотрю, что друг.

Котёнок:
"Всё хорошо, смотрю кухонные гарнитуры."
17:27

- Чё там с ремонтом? - Витя подошёл, пряча нос в воротник куртки. - Купили обои-то?

- Купили, - я убрал мобилу в карман. - Кофейные какие-то. Ника выбирала. -Вспомнил, как она сияла в магазине, и внутри чуть потеплело, несмотря на ледяной ветер, гуляющий по этажам. - С Андреем побазарил, он разрешил остатки керамогранита забрать. Плюс клей, затирка... Короче, расходники по закупочной цене отдал. Сэкономили прилично.

- Нормально, - Костя кивнул, потирая шрам на брови. - Глядишь, к Новому году из своей берлоги хату сделаешь.

Я промолчал. Хату сделать - это одно. Мне было важно другое: чтобы, когда мелкий родится, он не в облезлые стены смотрел, как я когда-то, а рос в нормальном, чистом доме. Где никто не орёт и не машет кулаками.

~~~

Ужин проскочил незаметно. Я сидел за столом, втыкая в пустую тарелку, и не чувствовал ничего, кроме адской боли в плечах. Смены на ветру даром не проходят. Но стоило глянуть на Нику, как сонливость и боль чуть отступили. Она так и лучилась нетерпением - как ребёнок перед праздниками, который знает, где лежат подарки, но ждёт разрешения.

- Ладно, - я усмехнулся, поднимаясь через силу и чувствуя, как хрустит позвоночник. - Пошли хоть обои обдерём в спальне. А то завтра придут парни и будут бурчать, что я без них ничего не сделал.

- Правда? Сейчас? - Ника едва ли не подпрыгнула.

- А чего тянуть? До среды ламинат привезут, надо стены подготовить.

- Идём!

Войдя в спальню, я подцепил край, где бумага уже сама просилась на пол, и кивнул Нике. Он подошла осторожно, будто боялась спугнуть момент, ухватилась за цветастый кусок и потянула вверх. Старые обои с сухим треском пошли длинной полосой.

- Смотри, Ян! Сразу целиком! - она повернулась ко мне, и в глазах был такой восторг, будто она не мусор со стены отодрала, а как минимум в лотерею выиграла.

- Молодец, отличная работа, - я привалился плечом к дверному косяку, наблюдая за ней.

Пыль, конечно, летела мелкая, серая. Я следил, чтобы Ника сильно не дышала этой дрянью, но она так увлеклась, радуясь каждому ровному куску, что я не стал ворчать. Пусть. Ей сейчас эти эмоции нужнее, чем стерильность.

Работали не спеша. Пока я сдирал тяжёлые куски у плинтусов, мы заговорили о ванной.

- Если акрил нормальный зальём, то можем ванную и не менять, ещё послужит, - рассуждал я, отрывая очередной пласт бумаги. - Выглядеть будет как из магазина.

- Хорошо, - Ника кивнула, старательно сворачивая обойный лоскут в аккуратный рулончик. - Главное, чтобы чисто было... Но зеркало надо менять. Обязательно.

Я не выдержал и заржал. Это её священная война с куском стекла меня вынесла.

- Да чем оно тебе так не угодило? Висит себе и висит.

- Оно ужасное! - она даже руки вскинула, такая смешная в этой своей серьёзности. - И висит не удобно. Мне приходится на носочки вставать, чтобы себя хотя бы по пояс увидеть.

- Ну извини, - я вытер лоб тыльной стороной ладони, продолжая улыбаться. - Не думал, что тут Дюймовочка поселится.

- Нормальный у меня рост, но зеркало - под замену. И пониже.

- Будет сделано, начальник, - я шутливо отсалютовал ей испачканной рукой.

Она чуть смутилась, уткнувшись носом в стену, и продолжила ковырять обои. В комнате снова повисла уютная тишина, нарушаемая только шуршанием бумаги.

~~~

В субботу в полвосьмого вечера я с пацанами уже был у двери. Заранее отписал Нике, напомнив, чтобы она не пугалась толпы мужиков в коридоре. Без них этот погром затянулся бы на месяц, а хотелось поскорее закончить.

Парни ввалились в прихожую, заполняя её запахом мороза, табака и пота. Маленький коридорчик сразу стал тесным. Ника вышла встречать в моей огромной футболке. Она инстинктивно вжалась в моё плечо, судорожно ухватившись пальцами за куртку.

- О, Ника! Здорово, - Костя первым подал голос, но как-то тише обычного. - Бледная ты какая-то. Ян тебя там совсем не кормит, что ли?

- Привет, Ник, - Никита кивнул. - Рады видеть.

Они стояли, переминаясь с ноги на ногу. Видно было, что им не терпится начать, но и просто так мимо неё проскочить совесть не позволяла. Последний раз они её видели почти два месяца назад, ещё до поездки в Сочи.

- Привет, - тихо ответила Ника, не отпуская мой локоть. - Всё хорошо, кормят... даже слишком.

- Ну, дело-то благородное, - Витя шмыгнул носом, глядя в сторону её живота, но тут же отвёл глаза. - Ян сказал, прибавление ждёте. Это... ну, поздравляем, короче.

- Спасибо...

- Опа, уже начали? - Костя заглянул в спальню, где на полу валялись вчерашние куски обоев, умело переводя тему. - Чисто сработано. Ну, погнали. Никит, давай доставай всё, начнём со стен, потом пол вскроем.

Ритм стройки - понятный, грубый, честный - вытеснил неловкость. Я глянул на Нику, кивнув в сторону ванной:

- Собери пока наши вещи в пакеты или ещё куда, чтобы не мешались, когда начнём плитку бить.

Она кивнула и быстро ускользнула. Я выдохнул. Теперь можно вгрызаться в бетон.

Парни работали быстро. Когда на объекте пашем, так не торопимся, а тут всё-таки для своих. Обои летели со стен клочьями во всех комнатах, только пыль столбом стояла. Воздух быстро пропитался запахом старого клея и побелки, отчего во рту появился противный привкус.

Ника в это время забаррикадировалась в ванной. Слышно было, как звякает баночками, перекладывает какие-то тюбики, упаковывает всё в пакеты, чтоб не запылилось и не побилось, когда перейдём туда. Она то и дело выглядывала в коридор, замирая в дверях. Я косился на Нику, не понимая, чего тут интересного? Куча потных мужиков в грязных майках дерут бумагу со стен. Скукотища же. А она стояла, смотрела, и глаза у неё как-то странно блестели. Будто мы тут не ремонт делали, а замок строили.

Ближе к девяти дошли до коридора.

- Так, мужики, поднажмём, - Костя засунул гвоздодёр под старый, рассохшийся плинтус. - Нахер это старье, под линолеумом небось ещё советские газеты лежат.

Как только рванули пол, из-под него поднялось такое облако вековой пыли, что дышать стало нечем. Ника, выглядывавшая из-за моего плеча, тут же зашлась в кашле. Внутри всё похолодело.

Какого черта?

- Ник, бля... - я вовремя прикусил язык, глянув на её испуганные, слезящиеся от пыли глаза, и тут же смягчил тон. - Посиди в спальне и дверь плотно закрой.

Она попыталась возразить - мол, просто хотела посмотреть, сделала шаг ко мне, но я уже не слушал. Мягко подтолкнул в спину, заставляя переступить порог.

- Сиди тут и не высовывайся, пока не закончим. Надышишься этой дрянью, потом ночью задыхаться будешь.

Я закрыл дверь, отсекая её от бетонной крошки и матов Кости, который как раз зацепил пальцем старый гвоздь.

Парни ободрали коридор и кухню до голого бетона минут за сорок. Видок у квартиры был тот ещё - как после взрыва, зато база почти готова.

- Всё, - Никита бросил ломик в угол, вытирая лицо испачканной ладонью. - Уже девять, соседи сейчас ментов вызовут за грохот.

- Согласен, - я оглядел этот хаос. - Спасибо, мужики.

- Да ладно, - Витя похлопал меня по плечу, оставив серый след на майке. - Завтра после смены заскочим, плитку снимем и посмотрим сантехнику.

Парни начали собираться, гремя инструментом в прихожей. Входная дверь наконец захлопнулась, отсекая их громкие голоса. Проводив их, я вошёл в спальню, стараясь не тащить за собой шлейф пыли. Ника сидела на кровати, подтянув колени к груди, и в полумраке её глаза казались совсем огромными. Я замер в дверях, глядя на свои грязные руки. В башке было пусто - я умел орать и махать кулаками, но как объяснить, что я не вышвыриваю её, а спасаю?

- Ник, - начал я, и голос предательски хрипнул. - Послушай... Сейчас начнётся самая жесть. Пыль, бетонная крошка, химия всякая. Это дрянь полная, тебе нельзя этим дышать. Понимаешь? Это вредно... Пиздец как вредно.

- Ян, всё нормально, - она шмыгнула носом, глядя в пол и судорожно перебирая пальцами край футболки. - Я... я больше не буду подходить близко. Честное слово. Только не прогоняй меня больше, пожалуйста. Я буду сидеть тихо, ты даже не заметишь.

Меня будто током шибануло. Она извинялась. Опять. Этот страх в голосе, что её сейчас накажут за лишний шаг, бил слишком сильно. Она думала, что я злюсь, а я просто задыхался от страха за неё и за мелкого внутри.

- Я не ругаюсь, Ника, - сделал шаг к ней, но вовремя остановился, чтобы не испачкать. - Ты можешь остаться на несколько дней у Леры? Или я с Аней поговорю, она девчонка нормальная, пустит к себе...

Ника моментально подняла глаза, в них стояли слёзы. Она смотрела на меня так, будто я прямо сейчас её чемоданы к порогу выставил и дверь на засов закрыл.

- Пожалуйста, не надо... - прошептала и её губы мелко задрожали. - Я... Я просто хотела посмотреть... Хотела помочь...

Я стоял как вкопанный, чувствуя себя последней тварью. Весь боевой настрой, вся моя уверенность рассыпались в прах перед этими слезами.

- Послушай меня, - присел перед ней на корточки. - Мы только самую пыль выгребем. Пацаны помогут, за пару дней управимся. Как только чисто станет - ты сразу вернёшься. Обещаю. Я даже пол без тебя класть не буду, клянусь. Будешь стоять над душой и проверять каждый стык. Ладно?

Ника вроде кивнула, но по лицу было видно: обида никуда не делась. Она просто смирилась, потому что привыкла подчиняться. Я смотрел на неё снизу вверх, и внутри что-то неприятно сжалось.

~~~

Вечер воскресенья - самое паскудное время для ремонта. Соседи за стенами уже нацелились на отдых перед рабочей неделей, а у нас в квартире - филиал ада.

Завалились около шести. Костя первым делом зыркнул в сторону кухни, ожидая увидеть там Нику, но наткнулся только на пустые табуретки и голый бетон.

- А где мелкая? - он бросил сумку с инструментом на пол, и звук эхом отозвался в пустом коридоре. - Опять в ванной свои склянки пересчитывает?

- У Леры, - буркнул я, натягивая рабочие перчатки. - Побудет у неё несколько дней. Тут сейчас такая пылища поднимется, что и здоровый сдохнет, а ей... короче, нефиг ей тут делать.

Никита понимающе кивнул, а Витя просто промолчал, уже пристраивая монтировку под доски старого пола в спальне. Пацаны спорить не стали - сами видели, как Ника кашляла вчера.

- Ладно, - Никита обвёл взглядом фронт работ. - Раз её нет, можем начинать, но сильно не гремите. Воскресенье всё-таки, бабки только и ждут повода ментов вызвать.

- Вы все вещи из шкафа и комода убрали? - поинтересовался Костя.

- Да, распихали по чемоданам, и пакетам. Большая часть сейчас у Некита, но что-то оставили на балконе.

- Отлично, тогда сегодня выкинем этот доисторический шкаф.

Мы вгрызлись в работу. Поднимать старые полы - удовольствие ниже среднего. Доски скрипели, сопротивлялись, выплёвывая в лица труху и щепки. Мы выкидывали всё нахер. Я работал как заведённый, стараясь заглушить внутри пакостное чувство пустоты.

Без Ники в квартире стало как-то... никак. Холодно и серо. Раньше я этого не замечал, жил себе в этом притоне, и заебись было, а теперь ловил себя на том, что прислушиваюсь - не звякнет ли на кухне кружка, не раздастся ли её тихий голос. Её вынужденная покорность и зависимость от меня сначала пугали, а теперь, в этой громыхающей пустоте, я остро осознал: я сам привязался к ней намертво. Эта девчонка умудрилась заполнить собой каждый сантиметр моей паршивой жизни.

- Ян, хорош тупить, принимай мешок! - крикнул Костя, перекрывая скрежет дерева.

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Надо было пахать. Чем быстрее мы выгребем это дерьмо, тем быстрее она вернётся.

К одиннадцати мы закончили с демонтажем. Спина гудела, руки были по локоть в черной пыли, но полы были вскрыты до самого основания. Парни ушли, забрав с собой шум, маты и привычный рабочий ритм. Никита помог вытащить шкаф и комод - этот хлам давно пора было на свалку, но теперь, когда комнаты опустели, стало совсем тошно.

Я сполоснулся под ледяной водой, смывая пыль, стянул защитную плёнку с кровати и рухнул на матрас. Тело ломило так, будто по мне проехался каток, но сон не шёл. Лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как тишина вгрызается в мозг.

Два часа назад мы пожелали друг другу спокойной ночи. Последнее сообщение от Ники горело на экране, как единственный маяк в этом тумане. Раньше думал, что одиночество - мой осознанный выбор, моя броня. Оказалось, нихуя. Одиночество - это когда в квартире нет её запаха, её тихого дыхания и даже дурацкого зеркала, которое она так ненавидит. Это когда стены давят голым бетоном, напоминая, что ты - всего лишь малолетка, который пытается играть во взрослого мужчину.

Сердце колотилось о рёбра как ненормальное, - быстро, рвано, больно. Сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Как я раньше тут жил? Как я дышал в этих стенах, пока её не было?

Я вскочил. Ноги сами понесли меня обратно в коридор. Ходил по кругу, от кухни до балкона, задевая плечами дверные косяки. Каждая комната без Ники казалась чужой, враждебной. На кухне наткнулся на забытую на столе резинку для волос - простая, черная, чуть в пыли. Взял её, надел на запястье, и пялился как идиот. Она все ещё едва уловимо пахла её цветочным шампунем, и этот запах посреди строительной вони резал по живому.

Ком в горле стал таким огромным, что захотелось вырвать его вместе с гортанью. Я не выдержал, вернувшись в спальню схватил наушники, воткнул их так глубоко, что заболели уши, и врубил музыку на такой громкости, чтобы череп трещал.

Схватив наждачку, подошёл к стене и начал драть. Раз. Другой. Третий. Я тёр так, будто под слоем бетона была спрятана истина. Словно если я выровняю эти стены, то эта дыра в груди затянется. Пыль окутала меня коконом. Музыка орала, выжигая остатки мыслей, а я всё двигал рукой, быстрее, жёстче, пока суставы не начало выкручивать от судорог.

В какой-то момент просто уткнулся лбом в холодный, обдирающий кожу бетон и замер. Дыхание вырывалось из груди со свистом, плечи тряслись. В этом грохоте музыки я не слышал своего стона, но чувствовал, как внутри меня что-то окончательно рухнуло.

Я был один. Впервые за три месяца я был по-настоящему один. Стоял посреди разрушенной квартиры, белый от пыли, как призрак, и понимал, что без Ника этот ремонт, стены, эта жизнь - всё это не имеет ни малейшего смысла.

Бросил шкурку, когда пальцы онемели. В наушниках надрывался какой-то металл, но я всё равно слышал, как гулко бьётся собственное сердце в пустых стенах. Этот стук напоминал обратный отсчёт до моего личного безумия.

Сел на пол, привалившись спиной к стене. Глянул на кровать, прикрытую плёнкой, и в груди будто провернули тупое сверло.

Достал телефон. Экран полоснул по глазам ярким светом. Нашёл в галерее фото, сделанное Лерой в Сочи: мы с Никой у обрыва, она смотрит вдаль, я - на неё. Коснулся пальцем стекла, размазывая бетонную пыль по её лицу, и тут же отдёрнул руку. На фото я смотрел на Нику так, будто она - самое дорогое и хрупкое, что когда-либо было в моей жизни. Я безумно любил её. Каждую чёрточку лица, этот упрямый взгляд, её ранимость. Но заставлял себя молчать о своих чувствах. Знал: скажи я ей сейчас "люблю", и Ника со своим стокгольмским синдромом, воспримет это как новую обязанность. Она начнёт заставлять себя любить меня в ответ, просто из благодарности за спасение от отца. А я хотел, чтобы она была по-настоящему свободна. Даже если эта свобода будет стоить мне разбитого сердца.

Сука, как же больно.

Я не знал, что так бывает. Что можно задыхаться в собственной квартире просто потому, что из неё исчез запах цветов и шорох её шагов. Я привык к тишине - вырос в ней напополам с криками. Но та тишина была могильной. А эта - она орала, тыкала в лицо тем, что я - никто. Просто кусок мяса в грязной робе, который возомнил, что может быть кому-то нужным.

В голове всплыло её: "Я буду тихо сидеть, ты даже не заметишь".

Замечу. Каждую секунду замечаю, Ника... Я ловлю каждый твой вдох, каждую улыбку.

Сорвал наушники и швырнул их в угол. Тишина ударила по голове. Снова схватил наждачку и встал к стене. Тёр до тех пор, пока рука не начала трястись от усталости, а из груди не вырвался утробный, похожий на скулёж звук.

- Ника...

Серый свет пробился сквозь мутное окно. Я сидел, привалившись к обшарпанному углу, и чувствовал, скрип пыли на зубах. Пальцы слушались плохо, но я выудил телефон. Экран мигнул, показывая без десяти семь. Ночь прошла мимо, оставив после себя только гудящую пустоту под рёбрами и гладко выскобленные стены.

Ника была в сети. Я видел это долбаное зелёное пятнышко у её имени, но сообщений не было. Пусто. Сердце сжалось от нежности. Она ведь тоже не спала. Наверняка сидела с телефоном в руках, смотрела на мой статус и ждала что я напишу.

Дрожащими руками набрал:

Я:
"Доброе утро. Как ты?"
7:21

Сердце опять дало сбой, ударив по рёбрам со всей силы. Сука, ну почему так больно? Я же сам её отправил к Лере. Сам убедил, что так надо. Хотел как лучше - чтобы она не кашляла, не дышала этой дрянью. А теперь чувствую себя так, будто собственноручно вырезал себе сердце.

Я вскочил, едва не сбив пустую банку из-под шпаклёвки. Ледяная вода жалила кожу, смывая цементную пыль, но не это тупое отчаяние. Тёр лицо мочалкой до красноты, пытаясь прийти в себя.

Котёнок:
"Доброе. Всё нормально, скоро будем выходить. А ты как?"
7:24

От её ответа в груди сразу потеплело, а дыхание перехватило. Написала. Жива, здорова, собирается в школу. И это её робкое "А ты как?" - господи...

~~~

Ворвался в школьный холл, когда уже прозвенел первый звонок. Сдёрнул куртку, едва не порвав петлю, и рванул к лестнице. Главное увидеть. Просто взглянуть в её карие глаза, чтобы эта дыра в груди хоть на минуту перестала сосать из меня жизнь.

Рухнул на своё место, и скрип стула по линолеуму показался оглушительным. Ника даже не вздрогнула. Сидела, уставившись в окно, где по серому небу ползли тяжёлые тучи, и в профиль казалась ещё более прозрачной, чем вчера утром.

Я не видел её сутки... Всего одни долбаные сутки, а по ощущениям - целый год.

Смотрел на её руки, сцепленные в замок на парте. Тонкие пальцы, едва заметная синева венок.

- Привет, - выдохнул я.

Она медленно повернула голову. В глазах не было злости. Хуже - там застыла тихая, покорная печаль. Ника не понимала. Для неё все мои доводы про пыль и вред для мелкого были просто словами, за которыми скрывалось одно: я её выставил.

- Привет, - тихо ответила.

Я заставил себя заговорить о чём-то приземлённом, чтобы не сорваться на крик от этой дистанции:

- Как мать Леры? Не ворчит?

Ника отвела взгляд, и по тому, как она поджала губы, всё понял без слов. Она никогда не жаловалась. Была слишком воспитана, слишком "правильная", чтобы вываливать на меня чужое недовольство. Но я-то не слепой. Прекрасно знал, как на нас смотрят. Для всех я так и остался уголовником, который потащил за собой девочку из хорошей семьи. А то, что эта девочка теперь живёт у них в однушке, пока её "насильник" делает ремонт, явно не добавляло радости.

- Всё нормально. Она... она просто устаёт на работе.

Я сжал кулаки под партой. Врала. Ника врала, чтобы меня не расстраивать, и от этого внутри всё закипало. Она терпела косые взгляды и чужое гостеприимство только потому, что я решил поиграть в заботливого мужа.

- Ник, - я подался вперёд, понизив голос до шёпота. - Потерпи немного. Клянусь, это только на пару дней. Ты только не думай... не думай, что я тебя прогнал.

Она кивнула, но в этом жесте было столько смирения, что мне захотелось ударить стену. Ника не верила. Она просто приняла происходящее как очередную порцию боли, которую ей выдаёт жизнь.

Я осторожно, едва дыша, протянул руку. Мой указательный палец с содранной наждаком кожей у ногтя коснулся её тыльной стороны ладони. Легонько, еле ощутимо повёл по гладкой коже.

- Ник... ну посмотри на меня, - я выдавливал слова через силу, боясь сорваться. - Дом никуда не делся. Ты вернёшься. Обязательно вернёшься. Там... пиздец как тихо без тебя...

Она медленно повернула голову. Подалась ко мне, сокращая это чёртово расстояние между, и тихо выдохнула:

- Ян... пожалуйста. Пожалуйста, разреши мне вернуться.

Я аж отпрянул, глядя на неё во все глаза. Внутри всё перевернулось от злости на самого себя, на весь этот грёбаный мир. Её "разреши" прошило навылет, аж дыхание перехватило. Господи, она до сих пор ждёт от меня приказов. Просит позволения находиться в собственном доме.

- Ты че, Ник? - я перехватил её ладонь, сжав, но сразу ослабив хватку. - Какое "разреши"? Тебе никто не запрещал туда приходить! Это твой дом. Твой. Я просто... я боюсь за тебя. Не хочу, чтобы тебе плохо было.

Ника опустила глаза, плечи сникли. Она ведь могла сказать: "Я еду сегодня с тобой". И я бы подчинился. Но она не стала спорить.

- Соколов, я тебе не мешаю?! - зло прикрикнула историчка. - Давай к доске.

Да блять...

~~~

Следующие два дня тянулись как грёбаная резина. Пацаны не подвели, без них я бы точно зарылся в этой коробке. Пока мы с Никой сидели за партой - она вела себя как обычно, но я чувствовал её обиду - Костя с Никитой херачили на хате. Приезжали в течение дня, кто когда мог. Проводку всю перебрали, розетки вывели ровно там, где Ника хотела. Стены подровняли, потолок побелили. Каждый вечер я возвращался в пустую квартиру, отмывал до блеска очередной угол и смотрел на телефон, сдерживая желание сорваться к ней среди ночи.

В четверг меня колотило с самого утра. После работы погнал к школе. Стоял на крыльце, пряча руки в карманы куртки, ловил лицом мелкую ледяную крошку. Холод помогал трезво мыслить и держать себя в руках, потому что внутри всё просто полыхало от нетерпения. Когда Ника вышла на крыльцо и увидела меня, на её лице на секунду промелькнуло такое неподдельное удивление, словно я был призраком. Меня это полоснуло по сердцу.

Блять, ну я же звонил днём, предупреждал. Сказал чётко: "Сегодня заберу домой". Почему ты каждый раз ждёшь, что я совру? Что не приеду?

~~~

- Заходи, - открыв дверь квартиры, пропустил её вперёд.

Ника осторожно переступила порог, шурша пуховиком. В квартире было пусто и непривычно просторно. Весь строительный мусор, мешки от смеси и обрезки проводов мы с пацанами выгребли дочиста. Я даже полы успел протереть, чтоб ни соринки. Стены стали ровными, потолок идеальный. Из стен аккуратно торчали новенькие подрозетники - ровно на той высоте, где Ника просила. А в углу спальни аккуратным штабелем лежали пачки с темным ламинатом, который вчера привезли вместе с плиткой.

Она медленно прошла в спальню, оглядываясь, словно не узнавала место, где спала ещё четыре дня назад. Её взгляд зацепился за коробки.

- Ты... не стал укладывать? - голос слегка дрогнул, отразившись от пустых углов.

- Ну я же обещал, Ник, - я сбросил куртку на вешалку. - Сказал же, что без тебя ни одной доски не положу. Контролировать будешь.

Ника застыла. Она как-то странно, будто пробую на вкус, повторила под нос:

- Обещал...

В её глазах моментально появились слезы. У меня сердце сжалось, я уже дёрнулся к ней, не понимая, где опять накосячил, но Ника резко отвернулась к окну. Быстро смахнула слёзы, делая вид, что просто смотрит во двор.

А я стоял сзади и чувствовал себя полным идиотом. Не понимал, почему её так выносит от обычного сдержанного слова. Я ведь не сделал ничего сверхъестественного. Не купил ей замок, не принёс миллион алых роз. Просто выполнил то, о чем договорились.

- Мы откроем его? - Ника повернулась, уже полностью спокойная, только ресницы оставались чуть влажными. - Посмотрим?

В её голосе проскочила та самая детская, чистая интонация, которую она так тщательно прятала от всего мира. Ника смотрела на запечатанные пачки с таким нетерпением, словно это были подарки на Новый год.

- Давай, - я взял с подоконника строительный нож, присел перед штабелем и аккуратно полоснул по пластиковым лентам.

Она тут же опустилась рядом, и осторожно вытащив одну доску, провела ладонью по фактурной тёмной поверхности. Рассматривала рисунок дерева с таким неподдельным интересом, будто перед ней была редкая картина в музее, а не прессованная стружка.

Я сидел, оперившись локтями о колени, и просто смотрел на Нику. С прошлой субботы нормально не спал - то шкурил как проклятый, то с пацанами тут до полуночи пол заливал. Сил не было вообще, в глазах всё плыло от усталости, а мышцы плеч сводило глухой, тянущей болью. Но я так дико соскучился по её негромкому голосу и тому, как она просто сидит рядом, что готов был сейчас хоть до утра этот ламинат разглядывать.

- Слушай, Ник, - я кашлянул, перестав крутить в руках нож. - Давай завтра на школу забьём?

Она подняла на меня огромные карие глаза, удивлённо изогнув бровь. Пальцы замерли на ламинате.

- В смысле - прогулять?

Отличница, блять, для неё это как преступление.

Усмехнувшись своим мыслям, я продолжил:

- Пятница, там всё равно контрольных нет, ничего важного не пропустим. Зато выспимся и начнём обои в спальне клеить. А то эти голые стены уже на мозги давят.

- Ладно, давай... - чуть подумав Ника согласилась.

В её глазах промелькнул едва заметный озорной огонёк. Маленький бунт, который она, наверное, позволила себе впервые в жизни.

- Только учти, - я сразу решил прояснить один момент, чтобы потом сюрпризов не было. - Спальня будет пиздец как вонять клеем. Придётся матрас на кухню перетащить и там ночевать. Короче, за один день мы всю квартиру точно не сделаем.

- Ничего страшного! - она выпалила это слишком быстро, даже руки чуть вскинула, словно защищая своё право остаться здесь при любом раскладе.

Я выдохнул сквозь зубы и посмотрел ей в глаза. Спокойно, без наезда, чтобы она каждую букву расслышала.

- Ник. То, что ты у Леры эти дни жила... Это было не наказание. И не вредность моя. Я действительно думал только о том, как тебе будет лучше. Чтоб ты этой дрянью не дышала.

Ника промолчала, но плечи заметно расслабились. Кивнула и отвела взгляд на доски.

Через час мы уже лежали в кровати. В комнате было прохладно, пахло свежей штукатуркой и побелкой. Ника, как обычно, подползла ближе и прижалась к моему боку. Свернулась калачиком, уткнувшись носом в плечо. Мой личный наркотик, от которого хрен откажешься. Её ладонь робко легла мне на грудь, прямо туда, где бешено колотилось сердце. Я осторожно, едва касаясь, приобнял её за плечо, чувствуя, как она мгновенно обмякла, полностью расслабляясь в моих руках. Повернул голову в её сторону, перевёл взгляд на тёмные волосы, разметавшиеся по плечу, вдохнул её запах и... всё. Вырубило мгновенно, стоило только почувствовать её тепло и тихое, ровное дыхание у себя под ухом.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
P.S. Подпишитесь на ТГК (https://t.me/novis_write) 👉👈🥺