Глава 25
Я толкаю стеклянную дверь и выхожу на крыльцо магазина. На улице вовсю шумит сильный, холодный ливень. Крупные капли с грохотом бьются об асфальт, а серое французское небо словно отражает всё то, что сейчас происходит у меня на душе.Я на секунду останавливаюсь, глядя на эту стену воды, и горько хмыкаю про себя.- Как на первой встрече... - тихо бормочу я под нос, вспоминая тот далекий день у школы, тогда тоже шёл дождь, и Лукас можно сказать спас меня от дождя.
Я упрямо поправляю намокший платок, спускаюсь по ступенькам и просто выхожу прямо под проливной дождь. Холодные капли мгновенно обжигают лицо, смешиваясь с моими горькими слезами, которые я больше не в силах сдерживать. Одежда быстро тяжелеет и липнет к телу, но мне абсолютно плевать. Я просто шагаю вперед по пустой темнеющей улице, мечтая поскорее дойти до дома и навсегда смыть с себя эту невыносимую боль. Пять лет ожидания превратились в прах посреди торгового ряда.
Я быстро шагаю вперед по залитому водой тротуару. Слезы застилают глаза, а одежда мгновенно пропитывается ледяной влагой. Но вдруг тяжелые капли перестают барабанить по моему платку и плечам. Вокруг меня все так же шумит ливень, но надо мной образуется сухой островок.Я удивленно замираю и медленно оборачиваюсь.
Это он. Лукас стоит прямо за моей спиной, тяжело и прерывисто дыша, словно бежал за мной изо всех сил. В его вытянутой руке - большой раскрытый зонт, который он надежно держит надо мной, полностью защищая от непогоды. Сам он при этом остался стоять под проливным дождем, и его тёмные волосы уже мокрыми прядями липнут ко лбу. На его руках сидит маленькая Самиль, которая прижимает к себе тот самый пакет с молоком и удивленно переводит взгляд с брата на меня.
Лукас смотрит на меня своими добрыми, потемневшими от волнения глазами.
Я застываю под его зонтом, слушая, как вокруг шумит проливной дождь. Мокрый платок неприятно липнет к лицу, а капли ливня смешиваются со слезами, которые я уже просто не в силах остановить.
Лукас смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах, кроме отчаяния, вдруг вспыхивает какое-то невероятное, взрослое восхищение. Он слегка качает головой, убирая мокрую прядь волос со своего лба, и тихо, с замиранием сердца произносит:
- Как ты выросла, Лейла... Изменилась. Стала еще красивее.
Я изо всех сил сдерживаю рвущийся наружу плач, глядя в его родные, потемневшие от волнения глаза. Мои плечи мелко дрожат, но я заставляю себя ответить:
- Давно не виделись.
Я перевожу взгляд на кудрявую малышку, которую он крепко прижимает к себе свободной рукой. Горло сдавливает от невыносимой, обжигающей боли, но я нахожу в себе силы слабо, сквозь силу улыбнуться девочке.
- А ты, я вижу, создал семью, - сдавленным голосом добавляю я, и в эту самую секунду мои слёзы окончательно выходят наружу, крупными каплями стекая по щекам.
- Красивая девочка...
Лукас от неожиданности даже открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ему вставить ни слова.
Разворачиваюсь и просто ухожу прочь из-под его зонта, снова шагая прямо под проливной, ледяной дождь.
Вода мгновенно заливает лицо, смешиваясь с потоком моих слёз.
Пять лет глухого ожидания, весь этот бесконечный месяц Рамадана, наш тайный бесконтактный вальс у библиотеки - всё это окончательно рассыпалось в пыль на этой мокрой французской улице. Я быстро шагаю по лужам, а сзади до меня доносится его отчаянный, перепуганный крик, заглушающий шум ливня:
- Лейла, стой! Погоди, это не то, что ты думаешь! Лейла!
Я упрямо иду вперед, низко опустив голову под ледяными струями ливня, пока вода заливает мне лицо, а слезы застилают дорогу. Но уйти далеко мне не удается.
Лукас, несмотря на то что держит на руках Самиль, совершает быстрый рывок. В считанные секунды он догоняет меня и резко преграждает мне путь, заставляя застыть на месте посреди залитого водой тротуара. Он снова вытягивает руку вперед, надежно укрывая меня большим зонтом от проливного дождя, хотя сам вместе с малышкой промокает до ниточки.
Его дыхание тяжелое, прерывистое, а в глазах пляшет настоящий, дикий испуг. Он смотрит на то, как я плачу, и его лицо искажается от острой боли.
- Лейла, стой, прошу тебя! - отчаянно и громко, перекрикивая шум дождя, говорит он. - Какая семья?! Господи, ты всё не так поняла! Это Самиль, моя младшая сестра! Моя мама родила её четыре года назад, когда мы уехали из Франции из-за работы отца! У меня нет никакой жены, Лейла, я не женат! Всё это время... все эти долгие пять лет я думал только о тебе и никого к себе не подпускал! Я вернулся в Париж недавно и первым же делом хотел пойти к твоему дому, надеясь встретить тебя! Пожалуйста, посмотри на меня, не уходи!
ЙЯ застываю на месте, и весь мой мир, который секунду назад рушился, снова переворачивается с ног на голову. Его отчаянный голос, капли воды, стекающие по его лицу, и растерянный взгляд маленькой Самиль, которая крепко прижимает к себе пакет с молоком - всё это заставляет меня поверить в его слова.
Я судорожно сглатываю подступающие слёзы, пытаясь осознать то, что он только что сказал. Шум проливного дождя вокруг словно становится тише, а весь тот ледяной комок обиды и боли, который сжимал мне грудь, в одну секунду начинает таять под его отчаянным, честным взглядом.
Это его сестрёнка. Он не женат. Он все эти годы ждал пока вернётся. Я стою перед ним, тяжело дыша, и капли воды продолжают стекать по моим щекам, но теперь это уже другие слёзы - слёзы оглушительного, безумного облегчения. Я перевожу взгляд с Лукаса на маленькую Самиль, которая притихла у него на руках и круглыми глазами смотрит на нас двоих, а потом снова поднимаю глаза на него. Он весь промок, волосы липнут ко лбу, но он упрямо продолжает держать зонт надо мной, защищая меня от непогоды, точно так же, как защищал в школе.
- Сестра?.. - едва слышно, сдавленным от пережитых эмоций голосом переспрашиваю я, окончательно убеждаясь, что весь мой кошмар мне просто показался.
Лукас отчаянно и быстро кивает, и в его глазах наконец-то вспыхивает робкий лучик надежды.
- Да, Лейла, клянусь тебе, сестра! - горячо повторяет он, делая осторожный шаг ближе к тебе.
- Пожалуйста, скажи, что ты веришь мне. Я бы никогда... никогда в жизни не смог забыть тебя и наш вальс.
- Я-то думала... - тихо, почти шёпотом произношу я.Из моей груди вырывается долгий, судорожный вздох облегчения. Силы будто на миг покидают меня, и я слегка покачиваюсь, но теперь уже от переполняющего меня счастья.
Лукас замечает, как разглаживается моё лицо, и на его губах наконец-то расплывается та самая, до боли знакомая и родная улыбка. В его глазах вспыхивает такое облегчение, словно он только что спасся от самой страшной катастрофы в своей жизни.
- Глупенькая, - мягко и очень тепло говорит он, бережно перехватывая зонт поудобнее, чтобы ни одна капля больше на меня не упала. - Пошли скорее под крышу, а то мы все тут до нитки промокнем.
Я благодарно киваю, и мы вместе быстро шагаем по залитому водой тротуару в сторону моего подъезда. Лукас идёт прямо рядом со мной, аккуратно подстраиваясь под мой шаг и неся на руках Самиль, которая уже вовсю зевает, прижимая к себе пакет молока. Ледяной французский ливень шумит вокруг нас, но мне под этим большим зонтом впервые за пять лет по-настоящему тепло.