Bitter Sweet

Банчан медленно поднялся из-за стола. На его губах больше не было насмешки — он посмотрел на рыдающего Чонгука с какой-то холодной, умудренной опытом рассудительностью. Чан неторопливо подошел к стоящему на коленях мафиози, наклонился и грубо, но уверенно поднял его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Послушай меня, — тихим, глубоким голосом заговорил Чан. — То, что ты сейчас называешь любовью — это не любовь. Это скорее слепая, больная одержимость. И почему именно Феликс? В этом мире полно других людей. Ладно... Пожалуй, мы поступим гуманно. Отправим тебя в одну очень хорошую психушку года на четыре. Не переживай, там будут отличные психологи, тебе там мозги на место вправят.
Хёнджин, до этого молча сжимавший пистолет, от таких слов едва не задохнулся от возмущения. Он резко повернулся к сводному брату:
— Чан, ты издеваешься надо мной?! Какая психушка?! Он похитил моего парня! Я должен прикончить его прямо здесь!
Банчан медленно отпустил подбородок Чонгука, достал из кармана шелковый платок, вытер пальцы и повернулся к Хёнджину, вздохнув:
— Малыш, я и сам не знаю, почему я это делаю... Но этого придурка как-то даже чисто по-человечески жаль. Он просто сломался после смерти брата.
Чан снова перевел взгляд на плачущего Чонгука и уже жестко, властно добавил, обращаясь к нему:
— В общем, так. План меняется. Мы тебя сейчас отпустим. Живым. Но Феликса ты больше не трогаешь. Запомни: если ты хотя бы на шаг к нему приблизишься или посмотришь в его сторону — пуля в лоб тебе обеспечена лично от меня. Твои люди распущены, твой особняк у океана теперь принадлежит моему синдикату. А теперь проваливай.
Бойцы по приказу Банчана быстро разрезали веревки на запястьях Чонгука. Тот, потирая затекшие руки и все еще шмыгая носом, медленно поднялся с пола. Он понимал, что проиграл по всем фронтам, и спорить с Банчаном было равносильно самоубийству.
Ничего не сказав, Чонгук развернулся и под конвоем двинулся к выходу. В этот же день он взял билет на ближайший рейс и улетел обратно в свой родной город, навсегда оставляя Сеул и Феликса в прошлом.

## Часть 34. Возвращение домой и новые условия
Как только за Чонгуком закрылась дверь, Хёнджин больше не оставался в зале ни секунды. Он пулей вылетел в соседнюю комнату отдыха, где на мягком диване, укутанный в теплый плед, сидел Феликс.
Увидев своего мафиози, блондин вскочил на ноги. Хёнджин в один широкий шаг преодолел расстояние между ними и намертво прижал Ликса к своей груди, зарываясь пальцами в его светлые волосы.
— Феликс... Боже, Ликси, — судорожно шептал Хёнджин, до боли сжимая парня в объятиях, будто всё еще боясь, что его могут отобрать.
Феликс сразу же расплакался, уткнувшись носом в плечо Хёнджина. Его плечи мелко дрожали, а из глаз нескончаемым потоком лились слезы облегчения. Весь тот ужас, цепь, пугающие поцелуи Чонгука и страх никогда больше не увидеть любимого — всё это наконец выходило наружу. Он был дома. Он был в безопасности.
— Хёни... я знал, я верил, что ты придешь, — всхлипывал Феликс, крепко держась за его куртку.
В этот момент в дверях комнаты появился Банчан. Он стоял, оперевшись о косяк, засунув руки в карманы своих красных брюк, и молча наблюдал за этой сценой. В его взгляде уже не было прежней эгоистичной одержимости — лишь легкая, немного усталая грусть человека, который умеет проигрывать красиво.
— Ладно, — негромко нарушил тишину Чан, привлекая к себе внимание.
Хёнджин слегка отстранился от Феликса, но продолжал придерживать его за талию, настороженно посмотрев на сводного брата. Он ждал, что Чан сейчас потребует исполнения их жесткого уговора.
— Забирай своего мальчика и уходи, Хёнджини, — спокойно произнес Банчан, едва заметно улыбнувшись. — Видеть, как ты мучаешься рядом со мной, зная, что ты любишь другого... это ниже моей гордости. Не будешь ты моим парнем, так и быть. Сделка отменяется.
Хёнджин удивленно округлил глаза, не веря в такое великодушие. Но Чан тут же поднял указательный палец вверх, хитро прищурившись:
— Но! С пустыми руками я тоже не останусь. Раз в неделю, по выходным, ты будешь ходить со мной в кино или в ресторан. И это не обсуждается. Будем налаживать семейные узы, малыш.
Хёнджин облегченно вздохнул и впервые за эти дни искренне, хоть и немного ворчливо, улыбнулся:
— Идет. Раз в неделю я вытерплю твою компанию в ресторане. Спасибо тебе, Чан.
Банчан лишь махнул рукой, развернулся и пошел обратно в кабинет, оставив влюбленных наедине. Хёнджин снова повернулся к Феликсу, нежно стер слезы с его веснушчатых щек и поцеловал в лоб. Теперь всё точно было позади.