Bitter Sweet

Чонгук резко оторвался от Феликса. Внутри него бушевал ураган из злости на самого себя и непонятного, пугающего влечения. Он быстро встал с кровати, поправляя смятый пиджак, и попытался вернуть лицу прежнее холодное и равнодушное выражение.
Феликс остался лежать на простынях — растрепанный, испуганный, с тяжело вздымающейся грудью и дорожками слез на щеках.
— Скоро тебе принесут еду и напитки, — отрывисто произнес Чонгук, глядя на парня сверху вниз. — Старайся быть хорошим мальчиком.
Он развернулся, собираясь уйти, но какая-то неведомая сила заставила его притормозить. Чонгук снова наклонился к Феликсу и, сам того не осознавая, поддавшись секундному порыву, мягко поцеловал его в самый уголок губ. Сразу после этого он стремительно вышел из спальни, и тяжелая дверь захлопнулась, оставив Ликса в оглушающей тишине под мерный звон стальной цепи.
Тем временем в маленькой квартире Феликса Хёнджин стоял посреди разгромленного коридора. Трое его лучших людей были мертвы, а замок входной двери — аккуратно вскрыт. Внутри квартиры не было никого.
Хёнджин чувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а на смену шоку приходит дикая, первобытная ярость. Он опоздал. Просчитался. Позволил забрать свое единственное сокровище. Пульт от телевизора на кухне, который он до сих пор сжимал в руке, с треском разлетелся на куски в его кулаке, пластиковые осколки впились в ладонь, но мафиози даже не заметил боли.
Он вытащил телефон и набрал Минхо. Его голос больше не был шепотом — это был рык раненого зверя.
— Феликс пропал. Его забрали, — ледяным тоном, от которого на том конце провода перехватило дыхание, выплюнул Хёнджин. — Поднимай всех. Минхо, Джисон, мне плевать, какие ресурсы вы задействуете. Переройте весь Сеул, вскройте закрытые базы, отследите каждую камеру в радиусе пяти километров от его дома. Если этот ублюдок успел вывезти его из города — ищите по всей стране. Нажмите на все скрытые рычаги. Найдите мне Чонгука.
Хёнджин сбросил вызов и посмотрел в окно на хмурое сеульское небо. В его глазах горело обещание устроить кровавую баню каждому, кто посмел коснуться Феликса. На этот раз мафиози не собирался играть по правилам.