Bitter Sweet

Грубый, требовательный натиск Чонгука постепенно начал меняться. Сам того не осознавая, мафиози сбавил обороты. Поцелуй стал глубже, в него вплелась неожиданная, пугающая нежность. Феликс, затаив дыхание от шока и страха, отчетливо почувствовал горячее прикосновение чужого языка. Ликс пытался оттолкнуть мужчину, но силы были слишком не равны.
Чонгук аккуратно, но настойчиво перехватил запястья Феликса одной рукой, прижимая их над головой парня, и плавно положил его на шелковые простыни кровати. Цепь у изножья тихо звякнула и затихла.
Оторвавшись от искусанных, покрасневших губ блондина, Чонгук спустился ниже. Его поцелуи обожгли чувствительную кожу на шее Феликса, заставив того судорожно вздохнуть, а затем переместились в зону декольте, туда, где ворот просторного худи слегка съехал в сторону. Каждое прикосновение Чонгука было собственническим, но в нем больше не было прежней жестокости.
В какой-то момент Чонгук резко замер, прижимаясь лбом к ключице Феликса. Его собственное дыхание было тяжелым и прерывистым.
В голове мафиози царил абсолютный хаос. Он сам не понимал, что с ним происходит и почему он так целует этого парня. Ведь Феликс был просто наживкой, средством мести, из-за которого погиб его брат! Чонгук планировал держать его в страхе, использовать как инструмент давления на Хёнджина. Но сейчас, вдыхая тонкий аромат сандала и ощущая под своими ладонями хрупкое, дрожащее тело, Чонгук поймал себя на мысли, что им движет вовсе не жажда мести.
Этот блондин с глазами, полными слез, пробуждал в нем темное, непреодолимое желание защитить и присвоить себе. Не ради выкупа или территорий, а просто потому, что теперь он не хотел выпускать Феликса из этой комнаты никогда.