Загадочная защита

На следующий день Лена пришла в галерею в облегающем чёрном платье с глубоким вырезом — она хотела выглядеть уверенно и эффектно, будто ничто в мире не способно её задеть. Волосы были аккуратно уложены волнами, макияж подчёркивал выразительность взгляда. Она медленно шла между залов, невольно ловя на себе восхищённые взгляды посетителей, но её мысли были далеко.

У одной из картин импрессионистов она замерла — и сердце тут же болезненно сжалось. В нескольких метрах от неё Эдуард стоял рядом с высокой стройной девушкой в светло‑бежевом пальто. Они улыбались друг другу, склонялись ближе, словно делились какой‑то личной шуткой. Эдуард смеялся, его глаза светились тем тёплым светом, который Лена привыкла считать своим. Девушка что‑то говорила, касаясь его рукава, а он кивал, внимательно слушая.

Лена почувствовала, как внутри поднимается волна обиды и ревности. Дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она не стала дожидаться, пока её заметят, — резко развернулась и почти выбежала из зала.

В кабинете Эдуарда было тихо и прохладно. Лена села в кресло у окна, скрестив руки на груди, и уставилась в одну точку. Её взгляд, обычно мягкий и задумчивый, теперь стал жёстким, почти ледяным. В нём читалась смесь боли, разочарования и решимости — она готовилась к непростому разговору. Мысли крутились в голове: «Кто она? Почему он так с ней общается? Неужели всё, что он говорил вчера, — просто слова?»

Она слышала, как в коридоре раздаются шаги, затем дверь приоткрылась. Эдуард вошёл, слегка запыхавшись, и сразу заметил её состояние.

— Лена, что случилось? — его голос звучал встревоженно.

Она медленно подняла на него глаза — в них не было слёз, только холодная твёрдость:

— Объясни мне, кто эта девушка и почему вы так мило общались в зале.

Эдуард на мгновение замер, потом сделал шаг вперёд, но не решился подойти ближе.

— Это всего лишь коллега из партнёрской галереи, — сказал он спокойно, но серьёзно. — Мы обсуждали детали будущей выставки. Я не думал, что это может тебя задеть.Лена медленно поднялась с кресла, её движения были чёткими и нарочито размеренными — будто она пыталась сдержать рвущиеся наружу эмоции. Не сводя с Эдуарда жёсткого взгляда, она обошла массивный деревянный стол: сначала сделала шаг вправо, затем плавно двинулась вдоль края, едва касаясь гладкой поверхности пальцами — так, словно искала опору, но одновременно демонстрировала контроль над ситуацией.

Достигнув противоположного края стола, она развернулась и уверенно оперлась бёдрами о столешницу. Поза вышла одновременно вызывающей и уязвимой: спина прямая, плечи расправлены, но пальцы невольно вцепились в край стола, выдавая внутреннее напряжение. Она чуть наклонилась вперёд, сокращая дистанцию между собой и Эдуардом, и заговорила — голос звучал ровно, но в нём явственно слышалась сдерживаемая боль:

— Коллеги, значит? — она чуть усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Обсуждали выставку, да? Так увлечённо, что забыли обо всём вокруг?

Эдуард, стоявший у двери, невольно сделал шаг назад, но тут же выпрямился, пытаясь сохранить самообладание. Его спокойствие начало давать трещину. Он провёл рукой по волосам, дыхание участилось.

— Лена, послушай… — начал он, но она перебила:

— Я слушаю. Очень внимательно.

Это подлило масла в огонь. Эдуард резко выдохнул, его сдержанность дала сбой. Он сделал несколько быстрых шагов вперёд, остановился в паре метров от стола и сжал кулаки.

— Да что ты себе придумываешь?! — его голос зазвучал громче, в нём зазвенели нотки раздражения. — Почему ты сразу видишь подвох? Я тебе тысячу раз говорил, что доверяю тебе, что ты для меня важнее всего!

Он провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки, но эмоции уже вырвались наружу.Спор накалялся. Каждое слово, каждый взгляд делали расстояние между ними всё меньше, будто магнитная сила притягивала их вопреки разуму. Лена чувствовала, как внутри неё клокочет не только гнев, но и что‑то гораздо более древнее и неукротимое.

— Ты просто не хочешь меня понять! — выкрикнула она, и её рука непроизвольно задела фарфоровую чашку. Та опрокинулась, с мелодичным звоном разбиваясь о паркет.

Голос Эдуарда прозвучал резко, почти грубо — отголосок недавней ссоры ещё звенел в интонации:
— Ты правда думаешь, что можешь просто так со мной разговаривать?

Лена вскинула подбородок, дыхание сбилось не только от гнева:
— А ты думаешь, я буду молчать, когда ты…

Он не дал ей договорить. Шагнул вперёд, сжал её плечи так, что пальцы впились в кожу сквозь ткань блузки. В этом жесте была не угроза — а отчаянная потребность, прорвавшаяся сквозь раздражение.

— Молчи, — выдохнул он ей в лицо. — Просто. Молчи.

Его губы накрыли её рот — не нежно, а требовательно, почти яростно. Поцелуй вышел жёстким, с привкусом невысказанных упрёков и упрямого желания доказать что‑то друг другу. Лена на мгновение замерла, а затем ответила с той же силой: вцепилась пальцами в его рубашку, притянула ближе, куснула за нижнюю губу — не больно, но ощутимо.

Эдуард глухо зарычал, отпустил плечи и резко развернул её к себе спиной, прижав к стене. Его ладони скользнули по её рукам сверху вниз, затем — по талии, с нажимом очерчивая изгиб. Он наклонился, обжигая дыханием шею, и провёл губами вдоль позвонков, одновременно задирая подол платья.

— Эдуард… — голос Лены дрогнул, но она не отстранилась. Наоборот, выгнулась навстречу, чувствуя, как его возбуждение упирается ей в поясницу.

— Что — «Эдуард»? — хрипло переспросил он, на секунду отстранившись, чтобы рывком расстегнуть пуговицы на её блузке. Ткань треснула — одна пуговица отлетела в сторону. — Будешь спорить сейчас? Или наконец признаешь, что это… — он сжал её грудь через кружево бюстгальтера, — …гораздо важнее всех наших ссор?

Лена резко повернула голову, поймала его взгляд — тёмный, полыхающий смесью злости и вожделения. Вместо ответа она рванула его галстук, ослабляя узел, а затем запустила пальцы в волосы на затылке и притянула к себе для нового поцелуя. На этот раз в нём было больше отчаяния, чем вызова, — признание того, что они оба тонули в этом водовороте эмоций, и только близость могла их спасти.

Он подхватил её под бёдра, вынуждая обхватить его ногами за талию, и двинулся вглубь комнаты, не разрывая поцелуя. Каждый шаг отдавался пульсацией внизу живота. Когда спина Лены коснулась прохладного покрывала дивана ,контраст температур заставил её вздрогнуть. Эдуард навис сверху, на секунду замер, глядя на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с потемневшими от желания глазами.Эдуард на мгновение замер, вглядываясь в лицо Лены — её губы были припухшими от поцелуев, дыхание прерывистым, а глаза, потемневшие от желания, всё ещё метали искры гнева. Эта смесь эмоций только сильнее распаляла его.

— Всё ещё хочешь спорить? — хрипло прошептал он, склоняясь к её уху. Его губы скользнули по мочке, слегка прикусив её, а пальцы тем временем ловко расстёгивали оставшиеся пуговицы блузки.

Лена вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Напротив, её руки, до этого сжимавшие его плечи, скользнули вниз, к ремню брюк.

— А ты всё ещё думаешь, что можешь мной командовать? — выдохнула она, с вызовом глядя ему в глаза. В её голосе звучала насмешка, но пальцы дрожали, выдавая истинное состояние.

Он резко перехватил её запястья и прижал их к покрывалу над головой, удерживая одной рукой. Свободной ладонью провёл вдоль линии позвоночника, заставляя Лену выгнуться навстречу прикосновению.

— Командовать? — глухо переспросил Эдуард, обжигая дыханием её шею. — Я просто беру то, что хочу. И ты хочешь того же. Признай это.

Его губы снова нашли её рот — на этот раз поцелуй вышел не таким яростным, но от этого не менее требовательным. Лена попыталась высвободить руки, но хватка Эдуарда была крепкой. Вместо этого она изогнулась и укусила его за нижнюю губу — не сильно, но ощутимо.

Эдуард глухо зарычал, на секунду ослабив хватку. Этого хватило, чтобы Лена высвободила одну руку и запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. Её второй рукой она скользнула вниз, расстегнула ремень и пуговицу на брюках.

— Ты слишком самоуверен, — прошептала она, прерывая поцелуй и глядя ему прямо в глаза. — Но я не собираюсь уступать.

Он усмехнулся — коротко, хрипло — и резко перевернул её на живот, одновременно приподнимая и прижимая к себе. Его ладонь скользнула по бедру, задирая подол платья ещё выше.

— Уступать? — прошептал Эдуард, обжигая дыханием её затылок. — Мы не соревнуемся. Мы… дополняем друг друга. Даже когда злимся.

Лена на мгновение замерла, ощущая, как его возбуждение прижимается к её пояснице. Гнев всё ещё тлел где‑то внутри, но его вытесняло нарастающее желание. Вместо ответа она качнула бёдрами, провоцируя его, и услышала сдавленный вздох.

Эдуард больше не сдерживался. Он рывком стянул с неё платье до талии, провёл ладонью вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи. Его губы коснулись шеи, спустились к плечу, оставляя дорожку жарких поцелуев. Пальцы расстегнули застёжку бюстгальтера, и тот соскользнул вниз.

Лена глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение последних часов растворяется в вихре ощущений. Она повернулась, насколько позволяло положение, и поймала его взгляд — в нём больше не было злости, только первобытное желание и что‑то ещё, более глубокое.Эдуард слегка отстранился, провёл рукой по её волосам, стараясь смягчить момент.

— Это Катя, моя бывшая однокурсница, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Мы вместе учились на искусствоведов, она теперь работает в галерее. Мы просто обсуждали новую выставку — она пришла взглянуть на эскизы одного молодого художника. Ничего больше, Лена. Я не подумал, что это может выглядеть… двусмысленно.