Ликантропия

Глеб сидел, привалившись к стене заброшенной машины скорой помощи, и с трудом дышал. Рана кровоточила меньше, но слабость давала о себе знать. Соня была рядом, не отходя ни на шаг, ее пальцы аккуратно обрабатывали перевязку.

— Тебе нужно в больницу, — тихо сказала она, стараясь держать голос спокойным.

— Нельзя, — отрезал Глеб, его голос был хриплым. — Трофимов мог оставить там своих людей.

— Но ты можешь умереть, Глеб, — ее глаза были полны страха.

Он слегка улыбнулся, несмотря на боль.
— Я не собираюсь умирать, по крайней мере, не сегодня.

Соня отвела взгляд, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами, она ненавидела это ощущение беспомощности.

— Ты всегда делаешь все по-своему, — пробормотала она.

— Конечно, — согласился он, закрывая глаза на мгновение. — Иначе бы ты не была здесь.

Она замерла, его слова снова задели ее, заставляя осознать, насколько глубоко он проник в ее жизнь.

На следующее утро Глеб настоял, чтобы они переехали в другое место. Его союзники помогли найти укрытие в старом доме на окраине города, где их не должны были искать люди Трофимова.
Соня, неохотно соглашаясь, помогала Глебу передвигаться, его состояние оставалось тяжелым, но он упрямо отказывался показывать слабость.

— Ты самый упрямый человек, которого я знаю, — сказала она, укладывая его на импровизированную кровать.

— А ты самая упрямая женщина, — усмехнулся он, слегка морщась от боли.

Ее губы дрогнули в слабой улыбке, но беспокойство не покидало ее.

Они провели день в напряженной тишине. Соня пыталась не думать о том, что их ждет дальше. Ее разум был занят планами, но сердце продолжало возвращаться к тому моменту, когда Глеб закрыл ее собой.

Поздним вечером, когда тишина стала почти угнетающей, Глеб вдруг заговорил.

— Ты ведь не верила мне с самого начала, правда?

Соня обернулась к нему, удивленная вопросом.

— Нет, — честно ответила она. — Но, кажется, теперь у меня нет выбора.

Глеб улыбнулся, но его взгляд стал серьезным.

— Ты должна знать, я никогда не позволю им добраться до тебя.

— Ты уже доказал это, — сказала она, присаживаясь рядом. — Но, Глеб, что дальше? Мы не можем скрываться вечно.

— Мы и не будем, — твердо сказал он. — Я собираюсь покончить с этим.

— Как? — Соня прищурилась.

Он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалась стальная решимость.
— Я найду оставшихся людей Трофимова и уничтожу его сеть.

Она замерла.

— Ты понимаешь, что это самоубийство? — ее голос был полон тревоги.

— Это единственный способ освободить тебя от этого мира, Соня, — тихо ответил он.

Ее сердце дрогнуло, она ненавидела его за то, что он говорил такие вещи, за то, что снова ставил ее выше себя.

— Ты должен подумать о себе, Глеб, — сказала она, ее голос стал жестче.

— Я уже решил, — ответил он, не отрывая от неё взгляда.

Соня закрыла глаза, чувствуя, как ее охватывает страх.

— Тогда я пойду с тобой, — твердо сказала она.

— Нет, — Глеб покачал головой. — Ты останешься здесь.

— Я больше не оставлю тебя одного, — ее голос дрожал, но в нем звучала решимость.

Он замолчал, видя, что она не собирается отступать.

— Ты упрямая, как всегда, — пробормотал он, отводя взгляд.

— У кого учусь, — ответила она с легкой улыбкой.

На следующий день они начали готовиться к последнему ходу. Соня знала, что это будет опасно, но она больше не могла позволить Глебу сражаться одному.

Ее сердце было наполнено страхом, но также и чем-то новым . верой в то, что, возможно, они смогут выбраться из этой бездны вместе.