Игра тени

Песня🎵:
She's My Collar - Gorillaz

Pov.bill

Чёртов Том. Вечно этот ублюдок со своей одержимостью. Я сидел на диване, сжимая в руке пустую бутылку из-под виски, и смотрел на разбитый торшер в углу. Я сам его разбил. Пятнадцать минут назад. Потому что не выдержал этого дерьмового чувства, кот
которое свербило внутри каждый раз, когда я думал о нём. О Томе. Моём чёртовом братце.

Вот же мудак. Вечно он со своими тараканами в голове. Девчонка, девчонка, девчонка. Сюзанна, блядь. Какая-то тощая малолетка с простреленным плечом, а он смотрит на неё как на сокровище. Смешно. Хотя она хотя бы дерзкая, не то что те тупые куклы, которых он обычно таскает.

Я отбросил бутылку в сторону, она покатилась по полу и стукнулась о стену. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри закипает знакомая злость. Я слабее Тома. Всегда был слабее. Все эти годы я пытался доказать обратное, но каждый раз, когда мы стояли друг напротив друга, я чувствовал, как моя уверенность тает, как песок сквозь пальцы. Том был старшим. Том был сильнее. Том был тем, кого боялись.

Пиздец. Просто пиздец. Ты - гребаный ноль, Билл. Просто ноль. Ты думал, что крутой, потому что можешь разбить пару морд? А Том - тот, кто решает. Том - тот, кто командует. А ты - просто шестёрка. Его гребанная шестёрка.

Я встал с дивана. Ярость снова заполнила меня - горячая, липкая, неконтролируемая. Я схватил вазу с тумбочки и швырнул её в стену. Грохот разбившегося стекла разнёсся по комнате, и я почувствовал, как на душе стало чуть легче. Всего на секунду. Сука, ненавижу это чувство. Ненавижу, когда он прав, ненавижу, когда он смотрит на меня сверху вниз. Ненавижу, что он - тот, кто держит меня на поводке. Я прошёлся по комнате, пиная валяющиеся на полу вещи. Разбросанные журналы, пустые бутылки, осколки стекла. Всё это летело в стороны, когда я ногой отшвыривал их с дороги. Мне хотелось разбить что-то ещё. Хотелось ударить кого-то. Хотелось, чтобы этот гребанный голос в голове замолчал.

Но потом я вспомнил её. Мэри. Та самая рыжая подружка Сюзанны. Том рассказывал о ней вскользь, но я запомнил - она была яркой, громкой, дерзкой. Не такая, как Сюзанна, но всё же. Интересно, она такая же сучка или всё-таки послушная? Ха. Посмотрим. Если она такая же громкая, как её подружка, я, наверное, прибью её на месте. Или... может, сначала поиграю. Так будет веселее. Тем более Том занят своей драгоценной Сюзанной. Может, я тоже займусь делом. Я усмехнулся, представляя, как я подхожу к этой Мэри, как она смотрит на меня с испугом или злостью. Мне нравилось ломать людей. Нравилось видеть, как их уверенность тает под моим взглядом. Я знал, что я лицемер - улыбаюсь одним, а сам уже думаю, как разорвать их на части. Том называл это "дипломатией". Я называл это игрой.

Дипломатия. Ха. Том всегда любит умные слова. А я люблю, когда результат виден сразу. Посмотрим, как эта рыжая заговорит, когда я встану у неё за спиной. Я представил её лицо - испуганное, растерянное. Или наоборот - злое и гордое. В любом случае, мне нравилось. Том, конечно, будет против. Но Том сейчас занят.

Да пошёл он. Он думает, что я буду сидеть и ждать, пока он наиграется со своей игрушкой? Нет, братец. Я тоже хочу кусочек. Я снова усмехнулся. Хорошо. Может, я не такой сильный, как Том. Может, я слабее. Но я умею получать то, что хочу. Я просто найду другой способ.

----...----

Настоящее время:

Я стою перед дверью дома Тома. Чёрная, массивная, с железной ручкой. Я постучал. Раз, второй и тишина. Ну, Том. Открывай, я не в настроении ждать.

Я постучал громче - кулаком в дверь. Ничего. Только тишина, нарушаемая звуком собственного дыхания. Я нахмурился. Что за херня? Он что, игнорирует меня? Или просто дрыхнет там со своей малолетней шлюхой? Я достал телефон и набрал номер Тома. Гудки были длинные, бесконечные. Сброс. Я попробовал снова, тот же результат. Ну и пошёл он. Думает, я буду стоять и ждать? Я убрал телефон в карман и размахнулся ногой. Удар пришёлся в дверь с глухим, тяжёлым стуком. Она даже не шелохнулась.

Крепкая дверь конечно. Ну ничего, я тоже крепкий. Я ударил плечом. Раз. Второй. Третий. Боль пронзила плечо, но я только усмехнулся. Боль - это то, что я умел терпеть. Я ударил ногой, потом снова плечом, и дверь наконец поддалась. С грохотом, скрипом, она распахнулась, и я шагнул внутрь.

Я пришёл. А он, видимо, решил поиграть в прятки. Внутри было тихо, слишком тихо. Только муха жужжала где-то в углу, кружась над старой лампой. Я прислушался. Ни звука. Ни шагов, ни дыхания, ни голосов. Что за чёрт? Он что, свалил? Или просто сидит в подвале и ждёт меня?

Я прошёл на кухню. Холодильник. Я открыл его и заглянул внутрь. Полки почти пустые, только упаковка с молоком и несколько банок пива. А в морозилке - килограммы сырого мяса. Я скривился.

Ну и жрачка у него. Всё, что он умеет - это хранить мясо в морозилке. Прямо как я. Интересно, это человеческое мясо или просто говядина? Ладно, не буду портить аппетит. Я закрыл холодильник и огляделся. Ничего. Только пыль, тишина и этот дурацкий запах - металл, кровь и что-то сладковатое. Я не любил этот запах, он напоминал мне о Томе. О его играх. О том, что он всегда был лучше в этом дерьме.

Ладно. Если он не хочет играть со мной в прятки, я пойду поиграю с его игрушками. Я направился к лестнице. Второй этаж, комнаты Тома. И его пленники, Лилиана и Келвин. Посмотрим, как они там. Может, хоть кто-то из них развеет мою скуку. Первая комната - та, где держали Келвина. Я толкнул дверь и зашёл внутрь.

И замер.

Келвин лежал на полу неподвижно. Его лицо было бледным, почти серым, глаза открыты, но стеклянные и пустые. На губах застыла какая-то странная полуулыбка - как будто он улыбался чему-то, что видел только он. Ну-ну. Похоже, кто-то перестал быть проблемой. Я медленно подошёл к телу. Мои ботинки стучали по полу - громко, отчётливо, в тишине. Я опустился на корточки рядом с ним, положил два пальца на его шею. Проверил пульс.

Ничего. Мёртв. Совсем мёртв.

Ну и дела. Том оказывается, не только девчонок убивает. Решил проредить ряды? Или это просто несчастный случай? Парень явно не выглядел как тот, кто умер своей смертью. Следы на его шее - синяки, как будто его душили. Или просто придушили для верности. Я пожал плечами и встал. Ну что ж, ещё один труп. Для меня это не новость. Я видел столько смертей, что перестал считать. Мне просто стало скучно.

Парень был неплохим врагом. Но, видимо, не настолько хорошим, чтобы выжить. Ничего личного. Я развернулся и вышел из комнаты, оставляя тело позади. В моей голове уже крутились другие мысли. Где же Лилиана? Где эта маленькая сестричка Сюзанны? Может, она ещё жива. Может, она сможет развеять мою скуку.

Ну и какого хрена? Я дёрнул ручку двери. Заперто. Конечно, заперто. Потому что Том - параноик, который даже в собственном доме не доверяет никому, даже собственному брату. Я дёрнул снова, потом ещё раз, уже с рывком, но дверь даже не шелохнулась. Серьёзно? Он что, боится, что я украду его игрушки? Или просто хочет, чтобы я торчал тут как идиот? Да пошёл он, мудак. Я развернулся и пнул стену. Никакого эффекта, кроме боли в пальцах ноги, но это хоть немного разрядило обстановку. Ладно, не сейчас. Потом я сломаю эту чёртову дверь, если понадобится. Но сначала - надо кое-что сделать.

Я снова зашёл в комнату Келвина. Тело всё ещё лежало на полу, неподвижное, бледное, с этими пустыми глазами, уставившимися в никуда. Я посмотрел на него и усмехнулся. Мне в голову пришла идея. Даже не идея - гребанный шедевр. Я придумал, какую херню устроить. Том вернётся и обосрётся от смеха. Или от злости. Мне вообще плевать, главное - весело.

Я подошёл к телу, наклонился, схватил Келвина за ногу - за левую, холодную, уже начинающую деревенеть. И потащил его за собой, по полу. Сначала легко, потом резче. Голова Келвина билась о ступени - удар, ещё удар, глухой, неприятный звук. Я не останавливался. Тащил вниз по лестнице, как мешок с дерьмом. Тело сползало, ударялось о края ступеней, голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

- Давай, давай, не тормози, дохляк, - бормотал я, перетаскивая его через последнюю ступеньку. - Ты же хотел быть полезным? Вот и будешь. Даже после смерти.

Я бросил его на пол. Глухой, тяжёлый звук. Келвин распластался на спине, руки в стороны, ноги согнуты под неестественным углом. Я выпрямился и оглядел его. Хорошо. Теперь стул, я пошёл на кухню. Стул нашёлся быстро - старый, деревянный, с прямой спинкой и слегка болтающейся ножкой. Я подхватил его и потащил в коридор. Поставил перед входной дверью, чуть подальше, чтобы было видно сразу, как только кто-то зайдёт. Идеальное место. Как театр, только зрители - это Том или Сюзанна. Или оба. Мне без разницы.

Я подошёл к телу Келвина, подхватил его под мышки и усадил на стул. Голова откинулась назад, руки безвольно свисали. Я одёрнул его, поправил, чтобы не упал.

- Сидеть, - сказал я, будто он мог меня слышать. - Ты же умеешь сидеть? Даже мёртвый, ты должен быть послушным.

Но Келвин начал заваливаться в сторону. Я подхватил его, удержал. Ладно. В кладовку. Там должны быть верёвки. Я пошёл в кладовку. Открыл дверь - внутри было темно, пыльно и воняло каким-то дерьмом, которое я не хотел идентифицировать. Старые коробки, разбитые вещи, какие-то тряпки. Я начал рыться, переворачивая всё на своём пути.

Где эти гребанные верёвки, а? Чёрт, он бы хоть порядок навёл в своём доме. Это не кладовка, а помойка. Я копался несколько минут, пока не нащупал в углу моток грубой, колючей верёвки. Тащил её, стряхивая пыль, и усмехнулся. Вот, попалось. Я вернулся к Келвину и начал приматывать его к стулу. Веревка обвила грудь, спинку стула, затянулась туго, врезалась в кожу через разорванную футболку. Я затянул узел, проверил - держится. Потом ноги. Одну, вторую - к ножкам стула. Потом руки - за спиной, так, чтобы они не болтались и не мешали.

Когда я закончил, я отступил на шаг и оглядел свою работу. Гребаное произведение искусства. Мёртвый парень, привязанный к стулу, как чучело на выставке. Я засмеялся. Громко, от души. В пустом доме смех разнёсся эхом, отражаясь от стен, как будто кто-то смеялся вместе со мной.

- Отлично, - сказал я, вытирая слёзы, которые выступили от смеха. - Просто зашибись, Билл. Тебе бы в цирке работать. Или в театре. Ну ты - гений.

Я снова посмотрел на Келвина. Что-то не хватало. Маленькая деталь, которая сделает картину завершённой. Я пошёл на кухню, открыл ящик, вытащил нож - длинный, острый, с деревянной рукояткой. Провел пальцем по лезвию, чувствуя, как оно холодное и гладкое.

- Да, это будет красиво, - прошептал я, возвращаясь в коридор. Я подошёл к Келвину, встал перед ним. Разорвал его футболку и ткань треснула, открывая бледную, холодную грудь и живот. Ну приступим, парень. Сделаем из тебя шедевр. Я поднес нож к его груди. Сначала медленно, пробуя, как лезвие касается кожи. Потом, решившись, начал писать. Медленно, аккуратно, с каким-то извращенным вниманием. Каждая буква - глубокая, ровная, начинаясь от ключиц и заканчиваясь над пупком.

Я отступил назад, любуясь на свою работу. Кровь не текла - тело уже остыло. Буквы были чёткими, глубокими, ровными. Хорошо. Очень хорошо. Теперь, когда Том вернётся, он поймёт, кто здесь на самом деле хозяин. Или хотя бы кто умеет развлекаться. А потом, когда они увидят её - Сюзанну или Тома - это будет сюрприз.

Через 10 минут, я отбросил нож. Лезвие звякнуло о пол, оставляя кровавый след на старом линолеуме. Я вытер руки о свои джинсы - на них остались тёмные, липкие разводы. Оглядел свою работу. Тело Келвина, привязанное к стулу, было покрыто десятками порезов - глубоких, рваных, хаотичных. Не просто буквы, а целый узор, который превратил грудь и живот мертвеца в изорванное полотно. Ну, чувак, теперь ты - произведение искусства. Прямо как в той галерее, где я был в прошлом году. Только там картины не воняли так забавно. Ну, Том оценит, когда вернётся. Или обосрётся. Мне-то похуй.

Я посмотрел на свои руки. Кровь уже начала подсыхать, но на пальцах, на ладонях она была везде. Я усмехнулся и вытер их о свои джинсы. На моём лице всё ещё была та же полубезумная улыбка, которая появилась, когда я начал резать тело. Теперь, когда всё было готово, я чувствовал пустоту. И желание напиться до чёртиков. Свалю-ка я отсюда. Этот дом воняет смертью и Томом, а мне нужно в бар. Где люди, музыка, виски. И никаких грёбаных трупов. Я вышел из дома, оставляя дверь открытой. Когда я проходил мимо стула с телом Келвина, я даже не взглянул на него. В моей голове это уже было делом прошлым. Я спустился с крыльца, и мои ботинки громко стучали по ступенькам. Мой мотоцикл стоял там же - чёрный, низкий, агрессивный, с хромированными деталями, которые блестели в свете уличных фонарей. Как мой член, только металлический. Я подошёл к нему, перекинул ногу через сиденье, надел шлем. Завёл двигатель. Мотор взревел, как голодный зверь, и я вдавил газ.

Я летел по ночным улицам как псих. Ветер дул в лицо, шлем слегка запотевал, но я не сбавлял скорости. Обгонял машины, проскакивал на красный свет, лавировал между рядами - мне было плевать на правила. Хотел одного - забыться. Нахер всё. Нахер Тома. Нахер Сюзанну. Нахер этого дохлого парня, который теперь украшает гостиную братца. Скорость это единственное, что имеет смысл в этом мире. Ну, ещё выпивка. И красивые девчонки. Но скорость - на первом месте.

Когда я наконец добрался до клуба, я резко затормозил у входа. Мотоцикл заскользил по асфальту, но я удержал его, выставив ногу. Снял шлем и провёл рукой по своим чёрным волосам, приглаживая их после ветра. На лице обычная усмешка, но в глазах - холод. С подколками. Ну, привет, мир греха. Дай мне свой лучший виски и самых безумных девиц.

Я подошёл к входу. Охранник на мгновение преградил мне путь, выставив руку. Но я просто посмотрел на него, усмехаясь. Один взгляд - и он узнал меня. Конечно, узнал. Я был здесь завсегдатаем, частым клиентом. Тем, кто платит наличными и не задаёт вопросов.

- Добрый вечер, мистер Каулитц, - сказал охранник, убирая руку. - Проходите.

- Добрый вечер, приятель, - я хлопнул его по плечу, проходя мимо. - А ты всё стоишь на этой двери. Видимо, тебя повысили.

Я шагнул внутрь, и музыка ударила в грудь, как боксёрский удар. Басы пульсировали в такт, заставляя кровь двигаться быстрее. Красные и синие вспышки света выхватывали из темноты лица - кто-то пил, кто-то танцевал, кто-то целовался прямо у барной стойки. Место было забито под завязку. О да, это то, что мне нужно. Шум. Хаос. Люди, которые не задают грёбанных вопросов.

Я прошёл к барной стойке, протискиваясь сквозь танцующую толпу. Сел на свободный стул и подозвал бармена - короткий взмах пальцами. Тот подошёл сразу.

- Виски, - сказал я, не глядя на него. - Один стакан. И чтобы мне не пришлось ждать.

Он кивнул и через десять секунд поставил передо мной янтарный напиток. Я взял стакан, залпом выпил половину. Огонь обжёг горло - приятно. Ну да, вот теперь я чувствую себя живым.

Я поставил стакан на стойку и провёл пальцем по его краю.

- Ещё, - сказал я, постучав по стойке.

Бармен налил снова. Я поднял стакан, но не успел выпить, потому что рядом со мной на соседний стул сел мужик. Я мельком взглянул на него - весь в чёрном, лицо спокойное, холодное, глаза голубые, как лёд. Выглядел так, будто он только что вышел из психушки, но решил зайти в бар, потому что у него закончились таблетки. Рядом с таким типом хотелось проверить, не пристёгнут ли у тебя бумажник. Я снова выпил, игнорируя его присутствие. Не хотел разговоров, хотел просто напиться и забыться.

- Хорошая ночь, - вдруг сказал он. Голос низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

Я повернул голову и посмотрел на него. Оценивающе, холодно.

- Для кого как, - ответил я. - Для меня - так себе. Особенно когда рядом сидят чуваки, которые лезут с разговорами.

Он не обиделся, даже не улыбнулся. Просто кивнул, как будто я сказал что-то очень умное.

- Ты выглядишь как тот, кому нужно поговорить, - сказал он. - Но если хочешь сидеть и молчать - я не против. Я умею молчать.

- Спасибо за разрешение, мать твою. А то я думал, что без твоего одобрения не смогу выпить в тишине.

Он хмыкнул. Почти улыбнулся, но не повернулся ко мне. Его глаза были прикованы к танцполу, и я проследил за его взглядом.

И вдруг на танцпол вышла она. Девушка в коротком платье, которое сверкало, как конфетти. Волосы ярко-розовые и голубые, собранные в два небрежных пучка. Она танцевала так, будто ей было насрать на весь мир. Дико, безумно и вызывающе. Её улыбка была широкой, глаза блестели в свете стробоскопа. Охренеть. Это не девушка - это цирк.

Я смотрел на неё, не отрываясь. Мой стакан замер у губ. Внутри шевельнулось что-то любопытное - не похоть, скорее интерес.

- Ты видишь это? - спросил я, кивая на неё.

- Вижу, - спокойно ответил парень.

- Она офигенная. Ну серьёзно, кто она? Местная звезда или просто у неё сорвало крышу? Такие девочки обычно танцуют в дешёвых забегаловках, а не в таких клубах.

- Она моя, - сказал он так буднично, будто говорил о погоде.

Я замер, потом усмехнулся.

- Она твоя, говоришь? Ну, типа как собственность? Или просто подружка?

- Можно и так сказать, - он пожал плечами. - Она со мной. Но сегодня у меня нет настроения. Можешь взять её на ночь. Она будет послушной.

Я отставил стакан и посмотрел на него в упор. Голубые глаза смотрели на меня с ледяным спокойствием. Он не шутил, он предлагал мне свою девушку как чаевые.

- Ты чё, серьёзно? - я усмехнулся, качая головой. - Она твоя, а ты хочешь отдать её первому встречному? Это даже для меня слишком странно. Или у тебя там сложные отношения?

- Она не просто моя, - сказал он, и в его голосе появилась лёгкая опасная нотка. - Она часть меня. Но иногда я хочу поделиться. И ты выглядишь как тот, кто оценит.

- Оценит, блядь, - я фыркнул, закатывая глаза. - Слушай, оставь её себе, чувак. Я сегодня не в настроении для таких игр. Мне нужно просто выпить. И помалкивать.

Он не настаивал. Коротко свистнул, и через несколько секунд девушка уже стояла рядом с нами. Она подошла плавно, как кошка, и сразу же оказалась на коленях у парня. Её руки обвили его шею, она прижалась к нему, поцеловала в шею, что-то прошептала на ухо. Её пальцы зарылись в его чёрные волосы, а он погладил её по бедру, отвечая на поцелуй. Это было так интимно и безумно, что я чувствовал себя лишним. И в то же время это выглядело как чёртов театр.

Он отстранился от неё, улыбнулся и кивнул в мою сторону.

- Он хочет тебя, малышка - сказал он, глядя на неё.

Она повернулась ко мне. Её зелёные глаза, с искорками безумия, посмотрели на меня с интересом. Она улыбнулась широко.

- Правда? - спросила она, чуть наклоняя голову. Её голос был низким, хрипловатым. - А ты хочешь меня?

Она не ждала ответа. Она встала с колен парня, подошла ко мне и села на мои колени. Прямо так, без стеснения. Её руки легли на мои плечи, её тело прижалось ко мне. От неё пахло вишнёвым шампунем и безумием. Я не был в шоке. Я видел достаточно безумных людей, чтобы удивляться. Я лениво улыбнулся, откинулся на спинку стула, позволяя ей сидеть у меня на коленях.

- Ну, привет, - сказал я, и в моём голосе была та же ленивая насмешка. - Ты всегда так быстро залезаешь на колени к незнакомцам? Или сегодня просто такой день?

Она засмеялась - громко, почти истерично, и прижалась ближе. Её пальцы скользнули по моей груди, играя с воротником рубашки.

- Только если они такие же интересные, как ты, - сказала она. - Ты выглядишь как тот, кто умеет развлекаться.

- О, я умею, - я усмехнулся, чувствуя, как её тело прижимается ко мне. - Но сегодня я просто хочу выпить. Без приключений. Без лишнего геморроя. У меня был долбанный день, если ты не поняла.

- А я люблю приключения, - прошептала она, наклоняясь к моему уху. Её дыхание было тёплым. - Приключения делают жизнь интереснее, ты не находишь?

- Нахожу. Но сегодня я просто хочу выпить, - повторил я, обводя рукой её талию, но не прижимая к себе. - Ещё виски и тишина.

Она засмеялась и чмокнула меня в щёку.

Я отодвинул девушку с колен. Резко, без церемоний, почти толкнул её.

- Слушай, солнышко, - сказал я, и в моём голосе была та самая колючая грубость, которую я обычно прятал за улыбкой. - Ты офигенная, правда. Но сегодня у меня не тот день, чтобы играть с тобой. Слезай. Иди к своему парню или к другим - без разницы. Мне надо выпить, а не развлекать местную психопатку.

Она не обиделась, нет. Она усмехнулась - широко, безумно, сверкнув зелёными глазами. Встала с моих колен и упёрла руки в бока.

- Ой, какой ты грубый, - сказала она. - А я думала, ты крутой. А ты просто злой мальчик с выпученными глазами. Что, лифчик к голове прижало? Или у тебя член маленький, вот ты и злишься?

Я усмехнулся, качая головой. Сука, она мне нравилась. Такая же безумная, как я, но в этот момент меня это бесило.

- Член у меня нормальный, не волнуйся. Просто сегодня я не в настроении для детских игр. А теперь иди отсюда, пока я не сделал что-то, о чём мы оба пожалеем.

Она не отошла. Она фыркнула и развернулась к своему парню - тому, что всё это время сидел рядом и наблюдал за нами. На его лице была та же лёгкая, почти отсутствующая улыбка.

- Он меня отверг, милый, - сказала она, и в её голосе не было обиды. Только веселье.

Парень повернулся ко мне. Его голубые глаза стали холоднее. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о барную стойку.

- Ты серьёзно? - спросил он. - Она - одна из лучших, кого я знаю. И ты просто отказываешься? Тебе что, мозги отшибло?

- Мозги у меня в порядке, спасибо, - ответил я, поднимая стакан с виски. - А ты, парень, слишком много вопросов задаёшь. Иди свои игрушки собирай. Не в настроении я сегодня.

- Да я вижу, что не в настроении, - сказал он, и в его голосе появилась та самая опасная нотка, которая появилась, когда он говорил о девушке. - Но ты оскорбил её. А она - моя. И я такого не оставляю.

- Оставишь, - я сделал глоток, не глядя на него. - Или я найду способ тебя заткнуть.

- Ты смелый, - он усмехнулся. - Но смелость и глупость - разные вещи. Ты даже не знаешь, с кем связался.

- А ты, видимо, думаешь, что связался с кем-то важным? - я поставил стакан и повернулся к нему лицом. - Ты просто парень в чёрном, с голубыми глазками и девушкой, которая ведёт себя как ненормальная. Ты не Джокер. Ты просто клоун.

Его улыбка исчезла. Он медленно встал. И я увидел, как его рука скользнула к поясу. Я подумал, что он просто поправляет джинсы, но в следующую секунду он вытащил пистолет. Чёрный и тяжёлый, направленный прямо на меня.

- Ты считаешь меня клоуном, Билл? - спросил он, и его голос был спокойным, почти ласковым. - Я много кого считал клоунами. И все они теперь - просто земля.

По залу прокатилась волна напряжения. Кто-то закричал, кто-то упал, кто-то побежал к выходу. Музыка всё ещё играла, но люди замерли, глядя на нас.

- Убери пушку, придурок, - сказал я, поднимаясь со стула. - Ты что, серьёзно собрался стрелять в меня из-за бабы? Без драмы не можешь, да? Для тебя это - театр, а для меня - скука.

- Ты меня оскорбил, - сказал он, и его рука была твёрдой. - И я не люблю, когда меня оскорбляют. Особенно такие, как ты. Ты - отброс. Ты тень своего брата. Ты даже не главный в своей семье.

Внутри меня всё взорвалось. Я чувствовал, как злость заливает всё тело, как она пульсирует в каждой клетке, в каждом нерве. Он ударил в самое больное место. В мою слабость.

- Ты думаешь, что знаешь меня, придурок? - закричал я, делая шаг к нему. - Ты думаешь, что можешь оскорблять мою семью и моих девочек? Ты не знаешь меня. Ты даже не знаешь, кто я на самом деле.

- А я знаю, - улыбнулся он. - Ты неудачник, который живёт в тени своего брата. Ты даже не умеешь держать себя в руках.

Я не выдержал и бросился на него. Не думая о пистолете, не думая о последствиях. Я просто хотел выбить эту улыбку с его лица, хотел почувствовать его боль, потому что моя собственная была невыносима. Мы столкнулись, с грохотом повалив стулья. Его рука с пистолетом взметнулась вверх, но я ударил по ней, и оружие вылетело, отскочив куда-то в сторону. Мы катались по полу, нанося удары. Я ударил его в челюсть, он ответил, попав мне в глаз, и всё взорвалось болью. Ну давай, придурок, покажи мне, что ты умеешь! Я мог бы убить тебя одной рукой, но ты так смешно пытаешься, что я просто играюсь с тобой!

Он был сильным. Не таким как я, но опытным. Он бил жёстко, точно, и я чувствовал, как каждый удар отдаётся в голове. Но я не останавливался. Я тоже бил. В лицо, в корпус, в солнечное сплетение, пока не почувствовал, что он слабеет. Он приложил меня. Моя голова мотнулась в сторону, и я зажмурился от боли. Чёрт! Хорошо бьёт, но я люблю, когда больно. Он снова ударил меня по лицу - один, второй, третий. Я упал на спину, и он навалился на меня, его кулак взметнулся снова. Я знал, что ещё один удар - и я могу потерять сознание. Поэтому, когда он занёс руку, я ударил его головой в лицо. Со всей силы, лоб в лоб. Хруст. Он закричал и откатился в сторону, зажимая рукой нос, из которого хлынула кровь.

- Сука! - заорал он, пытаясь встать. - Ты сломал мне нос!

- Тебе повезло, что не шею, - выдохнул я, поднимаясь на ноги, чувствуя, как мир качается. - Я мог бы и не промахнуться. Но сегодня я добрый.

Вмешались другие. Какие-то мужики - я не понял, кто, встали между нами, оттаскивая нас друг от друга. Кто-то удерживал того парня, который пытался вырваться и добраться до меня, крича, что убьёт меня. Я усмехнулся.

- Давай, придурок! Иди сюда! Я люблю, когда у меня есть зрители! Сделай это для них! Они такие милые, смотрят на нас как на актёров в театре!

Охранники схватили меня за руки. Их пальцы впились в мои плечи, и они потащили меня к чёрному выходу. Я вырывался, орал, пытался вырваться.

- Пустите меня, уроды! Я ещё не закончил! Дайте мне разобраться с этим клоуном! Он заслуживает, чтобы его ещё раз приложили! Вы не понимаете, кто он!

Но они не слушали. Они вытолкнули меня в темноту, и дверь захлопнулась за моей спиной. Стук, грохот, и я остался один в пустом переулке, тяжело дыша, чувствуя, как кровь течёт из разбитой губы, как саднит скула и как внутри всё кипит от злости. Я стоял в тёмном переулке, прижимая руку к разбитой губе и чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, капая на асфальт. Адреналин всё ещё бурлил в крови, сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна-единственная мысль. Этот клоун с голубыми глазами... Я ещё встречу его. В следующий раз он будет молить о пощаде, а я просто улыбнусь и скажу: «Сладких снов, придурок»."

Я сплюнул кровь и вытер лицо рукавом куртки. Ну и денёк. Сначала труп Келвина, потом эта безумная девица на моих коленях, потом этот псих с пистолетом. И всё это за один вечер. Моя жизнь - это какой-то гребанный аттракцион.

- Чёртовы мудаки, - проворчал я, обращаясь к пустоте. - Выгоняют меня, как какого-то бездомного пса. Я, блядь, Каулитц! Я здесь, чтобы веселиться, а не чтобы меня пинками вышвыривали!

Я снова вытер лицо, чувствуя, как саднит разбитая губа и ноет скула. Кровь начинала подсыхать, оставляя на коже липкую корку. Хорошо. Хотя бы выглядеть буду как настоящий боец. Прямо как в том кино, где главный герой выходит из драки в лучшем виде. Только я не герой. Я - Билл. И мне плевать на всё это дерьмо. Я уже собирался развернуться и пойти к мотоциклу, когда услышал это.

Плач.

Женский. Тихий, но отчаянный. Кто-то говорил по телефону, и голос срывался на всхлипы и ругательства. Я замер, прислушиваясь. Чёрт, какого хрена? Мне не нужны чужие проблемы, у меня своих - выше крыши. Но любопытство, этот гребанный кот, который живёт у меня внутри, уже дёрнул меня за руку. Я поднял голову и перевёл взгляд через дорогу. Там, на другой стороне, стояла девушка. Она разговаривала по телефону, прижимая его к уху, и её плечи тряслись от рыданий. Я не видел её лица, только силуэт в тусклом свете фонаря. Но что-то в этом силуэте показалось мне знакомым.

Я перешёл дорогу, пока машин не было, и подошёл к ней сзади. Не знаю, зачем я это делал. Может, я хотел просто развеяться. А может, внутри меня сидел тот самый дурацкий герой, который иногда просыпался, когда мне было совсем скучно. Я дотронулся до её плеча. Она резко обернулась, и я увидел её лицо.

Мэри.

Та самая рыжая подружка Сюзанны. Я даже забыл о ней. Совсем. Она была в моей голове где-то в разделе «потом разберусь», а тут - бац - сама попалась мне в руки. Судьба любит пошутить, да?

Она выглядела ужасно. Волосы были собраны в небрежный пучок, с которого выбивались пряди, прилипшие к мокрым щекам. Чёрная тушь размазалась, оставляя на коже тёмные подтёки. Зелёная майка была тонкой и мятая, а джинсы на коленях в пыли. Она тяжело дышала, и её глаза - красные, распухшие смотрели на меня с подозрением и страхом.

Она резко отклонила звонок и убрала телефон в карман. Её голос дрожал, когда она спросила:

- Вы кто такой? Чего вам надо? Я не знаю вас, отойдите!

Я на секунду забыл, что она не знает меня. Она видела меня в первый раз. Для неё я просто незнакомец в тёмном переулке, который подошёл к ней сзади. Естественно, она испугалась. Или просто была на взводе. Я скрестил руки на груди и попытался изобразить дружелюбие, хотя внутри всё кипело от злости и усталости. Сейчас я был похож на человека, который только что прошёл через пекло.

- Эй, подруга, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал хоть немного мягче, хотя внутри меня разрывало от раздражения. - Я не маньяк, не бойся. Ну, может, только немного. Просто увидел, что ты плачешь. Решил проверить, всё ли у тебя в порядке. Может, тебе нужна помощь?

- Помощь? - переспросила она, и её голос сорвался на хрип. - Мне не нужна помощь! Мне нужно, чтобы меня оставили в покое! Я не знаю вас, и вы не знаете меня. Так что отвалите, пока я не вызвала полицию!

Она попыталась пройти мимо меня, но я выставил руку, преграждая ей путь. Она замерла, глядя на меня испуганными, но злыми глазами.

- Полегче, рыжая, - сказал я, и в моём голосе появилась та самая колючая нотка, которая появлялась, когда меня доставали. - Я не собираюсь делать тебе больно. Я просто хочу понять, что случилось. Ты выглядишь так, будто мир рухнул. Что, парень бросил? Или что-то хуже?

Она усмехнулась - горько, зло.

- Какая тебе разница? Ты просто случайный прохожий. Какой тебе интерес до моих проблем?

- Мне скучно, - ответил я честно, пожимая плечами. - А ты выглядишь интереснее, чем пустой переулок. Может, я смогу тебе помочь. Или просто выслушать, я умею слушать. Иногда. Когда хочу.

Она снова попыталась обойти меня, но я сделал шаг вперёд, загораживая ей путь.

- Слушай, - сказал я, и мой голос стал жёстче. - Я пытаюсь быть добрым. И это, поверь, редкость. Так что перестань рычать и скажи мне, что случилось, или ты уйдёшь отсюда разочарованная. Прямо как я, когда узнал, что в твоём городе нет нормальных баров.

Она остановилась и посмотрела на меня с таким холодом, что я на секунду даже задумался, не пожалел ли я о своём любопытстве. Неудачный день и её никчёмная жизнь. Мне стало почти жаль её, но у меня нет времени на чужие страдания.

- Ты кто вообще такой? - спросила она, с вызовом глядя на меня. - Ты выглядишь как человек, который сам не знает, чего хочет.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает злость. Меня начинает бесить, когда кто-то так разговаривает со мной. Особенно после того, как я пытаюсь помочь. Эта рыжая не знает, с кем связалась.

- Я тот, кто мог бы помочь тебе, - сказал я, сделав шаг вперёд. - Но если ты продолжишь дерзить, я передумаю. И тогда ты останешься здесь одна, со своими слезами и размазанной тушью.

Она вздрогнула, услышав мои слова, и в её глазах мелькнул страх. Она сжала кулаки и попыталась обойти меня, но я снова преградил ей путь. Она замерла, глядя на меня, и я видел, как её дыхание участилось. Я уже готов был её просто придушить, она меня бесила. Она бесила меня точно так же, как Сюзанна бесила Тома. Я не выдержу ещё одной такой стервы в своей жизни.

- Отвали от меня! - крикнула она, и в её голосе слышалась дрожь. - Я не хочу твоей помощи! Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую!

- А что ты чувствуешь? - спросил я, и мой голос стал тихим, почти ласковым. - Что, ты потеряла кого-то? Или кто-то потерял тебя? Может, ты просто устала? Устала быть сильной? Потому что я знаю это чувство, я живу с ним каждый день. И знаешь, что я понял? Никто не поможет тебе, пока ты сама не попросишь. А ты - не просишь.

Она замерла, глядя на меня в упор. В её глазах я видел смесь страха, злости и боли. Она хотела что-то сказать, но не смогла. Я уже был готов задушить её - я чувствовал, как мои пальцы сжимаются в кулаки, как внутри всё кипит от раздражения и усталости.

- У тебя есть один шанс, - сказал я, приближаясь к ней почти вплотную. - Скажи мне, что случилось, или я просто уйду и оставлю тебя здесь. Но если ты мне скажешь, кто знает, может, я помогу тебе. Может, я сделаю так, что ты забудешь о своих проблемах на один вечер. Но если ты продолжишь огрызаться, я сделаю так, что ты будешь жалеть о своей грубости.

Я остановился, глядя на неё, и ждал её ответа. Мои руки сжимались в кулаки, я был готов сделать ей больно. Очень больно. И я знал, что она не хочет, чтобы я уходил. Она просто боится.