Шаг до любви

Микроавтобус трясло на выбоинах, каждый удар отдавался болью в запястьях Алёны, которые жгли от туго затянутых пластиковых стяжек. В салоне пахло дешевым табаком и машинным маслом. Она лежала на полу, свернувшись калачиком, и пыталась не закричать, когда слезы сами собой катились по щекам.
Ей 16 лет. Всего несколько недель назад её главной проблемой была контрольная по алгебре и выбор наряда для выпускного. Теперь же она была заложницей в руках людей, для которых человеческая жизнь стоила не больше бумаги.
— Тихо там, — прорычал один из нападавших, не оборачиваясь. — Будешь рыпаться — получишь дозу, и доедешь до места в отключке.
Алёна прикусила губу до крови. Она не знала, куда они едут. Машина петляла, свернула с асфальта на гравийную дорогу, и Алёна поняла, что их вывозят далеко за пределы города. Она вспомнила испуганные глаза тёти, когда тех двое ворвались в дом, и то, как Артур смотрел на неё перед тем, как его ударили — в его глазах была не просто ярость, там была агония потери.
«Артур найдет меня. Он не бросит», — твердила она себе как молитву, хотя внутри всё сжималось от ужаса.
Спустя час машина остановилась. Дверь с лязгом распахнулась, в салон ворвался ночной холодный воздух. Её грубо вытащили наружу и потащили по высокой сухой траве к какому-то строению. Это был старый склад, окруженный заброшенными садами — место, где никто не услышит криков.
Её бросили на бетонный пол в комнате без окон. Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком. Через минуту дверь снова открылась, и на пороге показался Марк. Он выглядел иначе, чем в школе: его дорогая рубашка была помята, а в глазах горело безумие, смешанное с торжеством.
— Ну что, Алёна, — он присел перед ней на корточки, приподняв её лицо за подбородок. — Не так представляла себе финал, да?
— Ты... ты псих, — прошептала она, глядя на него с ненавистью, которая была сильнее страха. — Тебя посадят. Артур заявит в полицию, тебя найдут.
Марк рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в пустом помещении.
— Артур? Твой верный рыцарь? Посмотри на часы, дорогая. Он сейчас занят тем, что разгребает обломки своего «геройства». Мой отец уже оформил всё так, что это было нападение на частную собственность со стороны Артура. Он сейчас под стражей, а ты... ты официально «пропала без вести». Никто не будет тебя искать.
Сердце Алёны пропустило удар. Артур в тюрьме? Это была ловушка, рассчитанная на каждый их шаг. Они спланировали всё до мелочей.
— Ты не получишь того, чего хочешь, — твердо сказала она.
— О, я уже получил, — Марк встал и обернулся к двери. В проеме показалась Кира, сжимая в руках камеру. — Мы запишем видео, где ты «признаешься» в том, что сама сбежала с Артуром, и что вы замешаны в криминальных схемах. После этого твоё имя будет уничтожено навсегда. Даже если тебя найдут, ты будешь преступницей, а не жертвой.
Кира начала настраивать свет, и Алёна поняла, что в 16 лет её жизнь превратилась в самый страшный сценарий из тех, что она когда-то сама придумывала в своих книгах. Только на этот раз это была не выдумка. Это была её реальность
Точка невозврата
Воздух на складе был тяжелым, пропитанным пылью и запахом чужой власти. Кира закончила запись, торжествующе нажав кнопку «стоп» на камере: видео с признанием Алёны — её окончательным крахом — было готово. Она отошла в тень, оставив их вдвоем.
Марк, чувствуя себя хозяином положения, медленно снял с себя футболку, открывая мощный торс. С нескрываемым садизмом он подошел к Алёне. Его пальцы, холодные и властные, начали бесцеремонно расстегивать пуговицу её брюк. Он сдвинул их чуть ниже бедер, обнажая край её белья, а затем резким движением сорвал с неё футболку.
Алёна извивалась, пытаясь отстраниться, но руки, туго затянутые за спиной пластиковыми стяжками, превратились в кровавое месиво. Острые края врезались в кожу до самой кости, оставляя глубокие, кровоточащие порезы. Каждое движение причиняло ей адскую боль. Марк буллил её, насмехаясь над её слезами, и, схватив её за волосы, заставил запрокинуть голову назад.
Он прижался к ней вплотную, его обнаженный торс обжигал её кожу. Марк начал покрывать её шею и ключицы грубыми, болезненными поцелуями, оставляя красные следы, при этом его рука властно удерживала её за талию, не давая даже вздрогнуть. В этот момент, желая унизить её окончательно, он прижал её спиной к холодной стене и, навалившись всем весом, начал медленно водить рукой по её животу, доходя до самого края белья, игнорируя её мольбы и плач.
Алёна понимала: это предел. Её разум помутился от ужаса, и когда он, насмехаясь, начал медленно тянуть её белье вниз, обнажая её кожу, она издала пронзительный, срывающийся на визг крик:
— НЕТ!!! ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ!
В этот самый миг старые двери склада с оглушительным треском сорвались с петель.
Артур ворвался внутрь. Он пробежал километры, ломая преграды, готовый умереть, чтобы спасти её. Но в дверях он застыл, словно наткнулся на невидимую стену.
Картина, представшая перед ним, ударила сильнее любого оружия. Алёна была полуобнаженной, прижатой к стене, её руки были в крови, а Марк стоял, нависая над ней всей своей массой, в самый интимный и постыдный момент их «игры».
Артур пошатнулся. Его лицо стало цветом пепла, а зрачки расширились, едва не поглотив радужку. Его ноги подогнулись, и он, не в силах удержать равновесие, судорожно вцепился в косяк двери, чтобы не рухнуть на бетон. Он стоял, парализованный нечеловеческим шоком, глядя, как его мир превращается в прах. Он не мог дышать, его легкие будто наполнились свинцом. Он видел её беспомощность, её кровь, её обнаженную кожу и этот омерзительный момент, который навеки выжег дыру в его душе. Он был полностью раздавлен.